На его лице отразилось недоумение, будто он такого не ожидал.
По правде говоря, ни герцог, ни старший брат ничего подобного не говорили.
Дерик обронил лишь, что Эмили проработала в особняке десять лет, а все остальные просто хотели уязвить Пенелопу — мол, моя жизнь не стоит того, чтобы из-за неё увольнять горничную.
Но что с того? Доля правды в моих словах есть.
«Даже если он явится меня разоблачать, я просто скажу, что искренне поняла их именно так».
Рейнольд спросил — и я кивнула.
— И поэтому ты не уволишь эту служанку, а оставишь её своей личной горничной?
— Да.
Его прекрасное лицо снова помрачнело. У меня даже уши заложило от внезапного крика.
— Ты что, идиотка? Уж ты-то должна была сказать, что тебя это не устраивает!
— И что бы это изменило?
— В каком смысле «изменило»? Ты что, теперь так и будешь есть испорченную, протухшую еду?!
— А ты можешь поручиться, что новая горничная не окажется такой же?
— …
После этих слов Рейнольд осёкся.
Глядя на полосу [Интерес −3%] над его головой, я старательно подбирала убедительные доводы. Заяви я сейчас, что всё дело в их мерзком отношении ко мне, его интерес упал бы — а это прямая дорога к моей смерти.
Право слово, «шкала интереса» была бы куда полезнее, показывай она гнев. Тогда я могла бы легко вести разговор, сверяясь с обновляющимся показателем.
Упади его интерес ниже нынешних −3% — и моя песенка спета.
«Ха…»
Вот почему я ничуть не обрадовалась, даже заметив недавний небольшой рост.
— Я пошла к нему вовсе не затем, чтобы обсуждать увольнение горничной, — неспешно начала я, тщательно взвешивая слова. — Стоя на коленях, я просила прощения за то, что устроила скандал во время завтрака.
— Что?
Рейнольд не сумел скрыть изумления.
Должно быть, его ошеломило, что Пенелопа, ни разу в жизни не извинявшаяся, вдруг просила прощения, да ещё на коленях.
— Это… твоя вина? Нет, отец… велел тебе просить прощения?
Разумеется, нет. Это было моим собственным решением.
Я снова не сказала ему правды, зато ловко перевела разговор.
— Я пообещала ему быть осмотрительнее и больше не создавать хлопот.
— …
— Поэтому, прошу тебя, забудь об этом.
На самом деле мне хотелось рявкнуть: «Не лезь в мои дела!» Думаю, шансы моей гибели сократились бы вдвое, держи этот вспыльчивый ублюдок рот на замке.
«Так что давай просто не будем поливать друг друга грязью и заживём спокойно? М-м?»
Но вслух я произнесла совсем иное, придав голосу умоляющие нотки:
— Прошу тебя, брат.
Он молча разглядывал меня — склонившую голову и смиренно просившую не вмешиваться.
Рейнольд замешкался, прежде чем заговорить вновь.
— Ты и впрямь…
По его хмурому лицу я уже догадывалась, что последует. Сейчас он опять меня оскорбит, и оскорбление это, как всегда, окажется пустым. Спросит, не спятила ли я, и заявит, что после той испорченной еды окончательно уверился в моём помешательстве.
Но слова, что сорвались с его губ…
— У тебя совсем нет гордости?
…оказались куда хуже, чем я ждала. Настолько, что внутри что-то щёлкнуло.
— Ты вот так просто сдашься — после всего, через что прошла?
— Ты в своём уме? Ломай вещи, швыряйся ими, ори, как раньше! Это было бы куда больше похоже на тебя!
Он кричал, словно пострадавшая сторона. Увы, благодарности я не испытывала. Ни капли.
— Разве не этого ты добивался, когда подбросил колье Ивонны в мою комнату? — помимо воли вырвались у меня резкие слова. — Ты всё это время так со мной обращался, потому что хотел, чтобы и остальные обращались соответственно, разве нет?
— …Что?
У Рейнольда отвисла челюсть.
Мне не стоило этого говорить, особенно при [Интерес −3%]. Но теперь меня уже ничто не могло остановить.
Не этому ублюдку было заводить речь о гордости.
«Кто вынудил Пенелопу перейти все границы?»
Выходки дворецкого, главной горничной и Эмили были ещё цветочками по сравнению с тем, что вытворял он.
Рейнольд с трудом выдавливал слова, будто на миг забыв, как дышать, от моей колкости.
— Пенелопа… Это же…
— Я не держу на тебя зла за всё, что ты сделал, раз уж сама к этому пришла. Тогда я постоянно вела себя глупо и заносчиво.
— …
— Мне всё это надоело.
Я пристально смотрела в его синие глаза.
— Я почти взрослая и уже готовлюсь к церемонии совершеннолетия. Я не могу оставаться в особняке Эккарт всю жизнь.
В тот же миг Рейнольд побледнел.
— Ты… о чём это ты? Думаешь, такая, как ты, может просто взять и уйти?
— Всё зависит от отца и старшего братца.
Я пожала плечами. Всё, что я говорила, шло вразрез с моими подлинными желаниями. Я вовсе не намеревалась приносить себя в жертву ради навязанного брака, задуманного отцом или Дериком, — лишь потому, что таковы здешние законы.
Хотя, если верить сюжету игры, этого никогда не случится, что весьма кстати.
Я твёрдо решила во что бы то ни стало добиться концовки с одним из мужских персонажей, а затем, не оглядываясь, покинуть это место.
«И тебя я не выберу, так что не волнуйся».
Я снова велела ему не лезть в мои дела.
— Так что вмешиваться тебе незачем, Рейнольд. Я сама о себе позабочусь. Просто выкинь мои проблемы из головы — оскорби меня или сделай что-нибудь ещё — и уходи.
Сказав это, я бросила взгляд на дверь.
— Мне нужно принять ванну. Ты не мог бы выйти?
Рейнольд нахмурился.
Я растерялась: прежде я никогда не видела в игре такого его выражения. А затем в голове вспыхнула внезапная мысль, от которой сердце ушло в пятки.
«Погоди-ка… уровень интереса сейчас упадёт? Не-ет!»
Я ведь не вела себя с Рейнольдом как Пенелопа. Напротив, я тщательно подбирала слова, которые должны были прийтись ему по вкусу! Так почему же?..
И в этот миг пустая шкала над его чарующими розовыми волосами вспыхнула ярким светом.
[Интерес 3%]
«В смысле».
Мысли разбежались.
«Почему он только что вырос?»
И не на чуть-чуть, а на целых шесть процентов!
Ошеломлённая, я переводила взгляд со шкалы на Рейнольда и обратно. А он открыл рот и едва слышно пробормотал:
— …А я-то, идиот, хоть на краткий миг проявил к тебе участие.
В его голубых глазах застыла всепоглощающая грусть.
Договорив, он направился к двери.
«Наверное, мне почудилось».
Провожая его взглядом, я решила, что всё это была лишь иллюзия.
Бах!
Дверь захлопнулась, и в комнате воцарилась тишина.
Я оперлась локтем о стол и задумалась.
Странно всё это. Впрочем, своими глазами увидеть, как растут проценты интереса у персонажа, на которого я и не надеялась, было неплохо.
— С отключённым выбором мои реплики стали удачнее? — пробормотала я себе под нос.
Ведь интерес ненавидящего меня брата наконец-то выбрался из отрицательных значений.
«Надо во что бы то ни стало держать его подальше от нуля».
Я поднялась, твёрдо решив для себя именно так. По крайней мере, насчёт ванны я Рейнольду не соврала.
Когда я дёрнула за шнурок, вызывая горничных, в голову пришла запоздалая мысль. Что Рейнольда я больше не могу считать «враждебным» персонажем.
---
Тайм-аут, грозивший растянуться до бесконечности, закончился куда быстрее, чем я думала.
— Приглашение из дворца?
— Да, леди. Старший юный господин велел передать юной госпоже, чтобы вы готовились.
— Старший юн… Нет, старший брат велел?
Я вовремя осеклась, чтобы не назвать его «старшим юным господином» на манер слуг, напомнив себе, что для них он — «старший брат». Как-никак я дочь этого дома, пусть и самая младшая.
«Так или иначе, похоже, Дерик и правда распорядился…»
Он не сказал мне об этом сам, но это означало лишь одно: моя короткая передышка кончилась.
— Вот приглашение, леди.
Эмили почтительно протянула мне бумагу.
На плотном листе, украшенном золотым драконом — символом королевской семьи, — значилось моё имя: Пенелопа Эккарт.
День рождения второго принца. Завтра.
— Надо бы поторопиться с приготовлениями…
Даже произнося это вслух, я не радовалась тому, что отдых подошёл к концу. Дни в затворничестве — без необходимости сталкиваться с братьями, с безупречно прислуживающей Эмили — были поистине чудесны.
Согласно сюжету игры, Дерик, Рейнольд и я продолжим лезть в дела друг друга…
«Минутку».
Поток мыслей о грядущих событиях резко оборвался.
«Если я отправлюсь во дворец… там я наверняка столкнусь с наследным принцем!»
Какое там «наверняка». Это совершенно точно.
В игре не было сцены, где Пенелопа едет во дворец, но я не сомневалась: кронпринца я встречу именно там, ведь это первый эпизод его сюжетной ветки.
Я невольно вскрикнула, вспомнив иллюстрацию, на которой наследный принц неторопливо перерезает Пенелопе горло.
— Нет!
— Л-леди?
Эмили уставилась на меня с испуганным недоумением.
«Мне нельзя туда ехать. Может, просто сказаться больной и никуда не выезжать?»
Только так можно было избежать встречи с настоящим психопатом.
В панике я обратилась к Эмили — та уже опустила глаза, видно, решив, что в чём-то провинилась:
— Эмили. Отец тоже будет на завтрашнем торжестве?
— Завтра его светлость будет занят, так что юную госпожу сопроводит старший юный господин.
Выстрел в упор.
Обновлено: 22.06.2026