Глава 11 — Глава 11

*Перевод: **Astarmina*** Когда мы встретились за обедом, он, как ни странно, выглядел немного обиженным. Обиженным? Герцог Смерти? Меня аж передёрнуло от дикого несоответствия этих слов. Разве к нему не приставали обычно такие определения, как «разъярённый, словно вулкан» или «уничтожающий всё до последней пылинки»? Конечно, будучи невероятно элегантным, он никак не выказывал своих чувств. Но время от времени он задумчиво смотрел на меня, и каждый раз я изнемогала от непонятного чувства вины. Прислуга, заметив странное молчание хозяина, передвигалась тише обычного. Не выдержав неловкой атмосферы, я нарушила тишину: — Виктор... — В чём дело, Марион? Он ответил своим мягким аристократическим акцентом. Подавив желание опустить голову, я с трудом встретилась с ним взглядом. — Я ещё не очень хорошо танцую. Виктор приподнял бровь. Принялась сбивчиво объяснять: — Понимаете, я старательно училась, но продолжаю наступать на ноги... В общем, лорду Кальцу приходится очень, очень тяжело со мной. Так что... когда я научусь танцевать лучше, тогда и потанцуем вместе. Мой голос под конец стал совсем тихим. Внезапно мне стало так стыдно, что я поспешно запихнула в рот кусок хлеба с маслом. Разглядывая белоснежную скатерть, услышала тихий смешок. Подняв голову, я увидела, что Виктор улыбается с явным удовольствием. Герцог Смерти красиво прищурился и откинулся на спинку стула. — Как странно, Марион. — Что именно? — Он мой любимый рыцарь... но почему-то в последнее время совсем не в духе. Я поняла, что он говорит о лорде Кальце. Не зная, что ответить, лишь нервно перебирала пальцами, и он добавил со вздохом: — Не понимаю, почему я становлюсь таким мелочным, когда дело касается тебя. Мне стало ещё более неловко, и я откусила ещё кусок индейки, приготовленной с изысканным мастерством поварами. Взгляд Виктора не отрывался от моего профиля. — Всё хорошо, только прошу, не перенапрягайся. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной. — Но, Виктор... мне хочется выглядеть на балу настоящей леди. «Чтобы не быть для вас обузой» — эти слова от смущения остались глубоко в душе. Улыбка Виктора стала ещё шире. — Поступай, как считаешь нужным. Но не стоит беспокоиться о чести герцогского дома и прочих условностях. Даже если ты споткнёшься двадцать раз во время танца, никто не посмеет сказать ни слова. Я молча смотрела на него. Как такое возможно? Я уже знала, что в аристократическом обществе недостатки дома становятся недостатками хозяина, а недостатки жены — недостатками мужа. Этому меня уже научили. Видя моё молчание, он одарил меня изящной улыбкой. — Сила имеет свои преимущества, Марион. Так что не беспокойся и просто наслаждайся вечером. Договорились? В его словах слышалась непоколебимая уверенность. Мне оставалось только кивнуть. ******* Густая синева весны ушла, и сезон незаметно перешёл в раннее лето. С потеплением цвет занавесок сменился на прохладный светло-голубой. Одежда слуг тоже стала заметно легче. Вместе с новыми тонкими домашними нарядами к лету начали прибывать и новые платья для светского сезона. Воздушные, шелестящие платья с бисерной отделкой и нижними юбками были сплошь ярких цветов. Я, никогда не носившая ни ярких, ни дорогих нарядов, к этому времени уже почти смирилась. Мои возражения о том, что мне хватит и прежних платьев, давно утонули в хоре протестов экономки и горничных. Единственной герцогине империи, по их мнению, требовалось как минимум 10 летних платьев и ещё 10 модных нарядов на каждый светский сезон. — Но они же такие красивые, госпожа! И вам будут так идти, — восхищался рядом лорд Кальц. Он, незаметно ставший частью моей повседневной жизни, теперь был кем-то вроде друга. Кальц часто рассказывал мне о том, как устроена столица, и о любовных скандалах между аристократами с трудно запоминающимися именами. Странно было лишь то, что он почти никогда не рассказывал о своих подвигах. Разве рыцари обычно не любят бесконечно повествовать о том, кого они убили? Когда я выразила своё недоумение, он с наигранным вздохом ответил: — Какой смысл хвастаться своими боевыми искусствами перед Вашей Светлостью? Это всё равно что ребёнок гордится пойманной мышью. Что он имел в виду? Хотя по-прежнему не понимала, я просто кивнула. Видимо, несмотря на лёгкую манеру общения, в таких вопросах он был скромен, хотя и был известным рыцарем с впечатляющими свершениями. Так проходило время, и приближалась первая неделя светского сезона. ******* Госпожа экономка несколько дней размышляла о том, какое мероприятие лучше всего подойдёт для моего дебюта. Достаточно престижное, но не слишком обременительное, где можно встретить как можно больше знатных дам за один раз. Посовещавшись с Дидериком и Кальцем, она определилась с выбором. Это был приём в салоне герцогини Мюльзе, назначенный на первый понедельник светского сезона. Герцогиня Мюльзе, одна из самых известных дам столичного общества, славилась своим салоном, который издавна являлся излюбленным местом встреч аристократок. Подписывая ответ с подтверждением присутствия, я пыталась унять бешеное сердцебиение. Волнение и тревога накатывали одновременно. Непонятно, почему меня так беспокоило то, что, как меня уверяли, не стоило волнений. И вот наступило то самое утро. С раннего часа горничные около двух часов помогали мне облачаться в наряд. Светло-жёлтое платье с тонкой золотой вышивкой плотно обхватывало моё худое тело. Волосы, умащённые благовониями, распустили длинными локонами, а сверху водрузили тяжёлую тиару, усыпанную драгоценностями. После всех этих приготовлений я чувствовала себя фарфоровой куклой. Сколько ни жаловалась на неудобства, экономка оставалась непреклонной: — Вы — самая высокопоставленная дама, которая будет там присутствовать, а потому должны выглядеть соответственно вашему положению. Хотя она так говорила, но, похоже, получала не меньшее удовольствие от моего облачения, чем прислуга. В итоге я, вздыхая, смирилась с этим испытанием. Закончив с приготовлениями, я неловко спустилась в холл. Хотя прожила в столице империи уже больше месяца, по правде говоря, до сих пор мои выходы ограничивались лишь прогулками по саду. Выходные платья, столица — всё ещё казалось непривычным, а Виктор был слишком занят, чтобы показать мне окрестности. К тому же, странным образом, поместье посещало очень мало гостей, поэтому я едва знала аристократов в лицо. Напряжение от первого выхода в свет и дебюта в обществе давило на меня. Я осторожно ступила в прихожую. Виктор, уже готовый, ждал меня. «Ах». Я внутренне ахнула. Он был в парадной форме имперского аристократа — чёрная рубашка под чёрным атласным пиджаком, расшитым золотыми нитями. Он всегда выглядел великолепно, но в официальном костюме был особенно хорош. Когда я подошла, лицо Виктора на мгновение застыло. Что-то не так? Я встревоженно подняла глаза, но он тут же расслабился и улыбнулся: — Ты сегодня ещё прекраснее обычного, Марион. Опять эти нелепые слова! Я поспешно отвела взгляд от его элегантного чёрного костюма и сменила тему: — Когда Виктор вернётся сегодня? — Ну... думаю, мне придётся остаться на императорский банкет. Жаль, что не смогу сопровождать тебя на бал. — Ничего страшного. Я буду наслаждаться вечером в полной мере, — вспомнив его слова, я повторила их, и он тихо засмеялся. — Только не слишком наслаждайся. Мне не хочется надолго выпускать тебя из виду. Что? Я мгновение не могла понять его слов и подняла голову. Но Виктор уже подзывал сэра Кальца и тихо давал ему какие-то указания. Затем снова обратился ко мне с нежностью: — Если устанешь, возвращайся пораньше и отдыхай. Ну, всего доброго. Он поднёс к губам мою руку и слегка поцеловал. В отличие от случая с сэром Кальцем, тыльная сторона ладони будто запылала. Сама не понимая, что со мной, я кивнула и поспешила к карете. Сэр Кальц, который вышел первым, стоял у поводьев с кислым выражением лица. Мне стало любопытно, и я спросила: — Что вам сказал Его Светлость? — Сказал, что если с вами что-нибудь случится, он отрубит мне голову и украсит ею ворота поместья. Я рассмеялась. Даже в такой момент он шутит, чтобы снять моё напряжение — Кальц действительно был отличным рыцарем-телохранителем. Не мог же такой утончённый человек, как Виктор, сказать что-то столь грубое. Увидев мой смех, лицо Кальца странно исказилось. Я ещё раз улыбнулась ему, показывая, что всё в порядке, и легко взошла в карету. ******* В империи светские мероприятия, за исключением балов, строго разделяются на женские и мужские собрания. Считается неприличным, когда аристократы разного пола собираются вместе. Женские собрания особенно закрыты — даже сопровождающие рыцари должны держаться на расстоянии от своих дам, как того требует этикет. Это заставляло меня нервничать ещё больше. Внезапно оказаться в незнакомой обстановке без Виктора, госпожи экономки или даже сэра Кальца... Я пыталась унять дрожь в руках, когда сэр Кальц открыл дверь. — Прошу, Ваша Светлость. Он помог мне выйти, соблюдая безупречный рыцарский этикет. Я вышла из кареты и осмотрела поместье. Особняк герцогини Мюльзе, хоть и уступал размером поместью Великого герцога Морта, был весьма внушителен и красив. Стены были увиты ухоженными плетущимися розами, а аккуратно подстриженные кусты украшали сад. Под почтительные приветствия слуг я направилась к сверкающей стеклянной оранжерее в углу сада. Эта оранжерея, которую, как говорили, герцогиня Мюльзе очень ценила, была одним из самых больших салонов в светском обществе. Лакей, стоявший у входа, громко объявил: — Прибыла хозяйка поместья Чёрного Льва, Её Светлось великая герцогиня Морт! Я на мгновение зажмурилась и вошла в оранжерею.