Спрятав оружие на труднодоступной крыше, я вернулся в чужой дом, как в родной – без тени сомнения или стука. И сразу занялся осмотром содержимого поистине ядерного чемоданчика. Ведь по своей природе H-металл напоминал адамантий или вибраниум из альтернативной вселенной, но с весьма существенной разницей: некоторые с его помощью перемещались во времени, другие искажали реальность на квантовом уровне, летали, управляли гравитацией или баловались техникой призыва.
Меня интересовали другие свойства: повышение устойчивости к экстремальным температурам, сопротивляемости к магии, поднятие фактора регенерации, поглощение энергии из окружающей среды с последующим перераспределением, усиление физических характеристик и скачок в интеллекте.
Даже просто прикасаясь к нему ладонью, уже ощущал, будто вижу всё сущее насквозь.
Похоже из меня лепили не суперсолдата или мета-человека, а настоящее чудовище. Если девятый металл оказывает такой эффект, интересно, что сделали со мной в лаборатории, накачав химикатами? Я без H-металла вижу мир под микроскопом, хотя по идее должен был видеть только с ним. Получается, умножение идет уже запредельных параметров?
- Какие прожорливые на тебе бактерии, - пробормотал я, приподняв ладонь.
Частица металла прилипла к коже, будто пиявка, и тут же начала проникать под неё, адаптируясь к моему организму. Чертов паразит, который прочнее титана. Похоже, для создания брони придется достать из исследовательских комплексов и военных баз чуть больше, чем дохрена.
Как бы не пришлось обращаться за помощью к Алексис Лютор – негласной королевы Метрополиса и главной противницы Супервумен. Спорная идея… очень спорная идея.
Или стоит попробовать понять, как превратить H-металл в полноценного симбиота?
Если создам симбиотическую броню…
Больше не придется щеголять в обносках как нищему, что сильно портит первое впечатление. С другой стороны, новый образ – это уже ответственность: любая ошибка или провал на пару начнут прилипать к броне Дефстроука, мешая мне строить красивую легенду, а обычным людям поднимать тосты в барах или с уважением вспоминать меня на улицах.
- Уже вернулся? - в комнату вошла уставшая Ребекка, словно сутки не спала. - Слышала, была резня…
- Я в ней отказался участвовать, - пожал плечами. - Пришел под конец, чтобы предложить сделку победителю королевской битвы: груз или жизнь. Красный Коготь сделала разумный выбор. А её подчиненные… их уже доставляют в крематорий или на ближайшее кладбище Готэма. Тех из них, кого не столкнули под рельсы.
- Оно того стоило? - наклонила голову Ребекка.
- Вполне, - закрыл кейс. - Есть какая-нибудь работенка?
- Была… - её недовольный взгляд скользнул в сторону. - Ты её похерел.
- Грубо, но справедливо. А раз работы пока нет, предлагаю перестать ждать у моря погоды и собрать вещи. Уедем из Готэма на пару недель или максимум на месяц. А когда вернемся, здесь будет куда жарче, - растянул губы в жадной до славы улыбке.
- Мы?
- Можешь остаться, но в таком случае за твою шкуру я не ручаюсь, - поднял руки, как бы намекая: «в случае чего подкину дровишек в твой погребальный костер». - У меня состоялось любопытное знакомство. После него прямо-таки чую, что скоро расплачусь по старым счетам. А ты хоть и балласт, но милый. И у тебя есть документы – пригодятся при покупке билетов.
- Нет, - нахмурилась Ребекка. - Я знаю этот город лучше, чем тебя. И вообще… тебе пора съехать. Карла Фоунди сдохла в больнице, а моя подруга из семьи Марони намекнула, что ничего на нас нет.
- Подруга в Готэме?
- В городе есть и нормальные люди…
- В мафии Марони? - надавил я, но Ребекка всем видом показала, что не готова обсуждать эту тему. - Надеюсь, наша следующая встреча состоится в твоей квартире, а не возле твоей могилы. Но здесь как карта ляжет, посредница, - с этими словами прихватил кейс и вышел на поле битвы.
Зловоние атаковало не хуже удара кастетом.
Вдох… запах детства, такой же витал над Чикаго – в городе войн банд, рэкета и наркотиков. Там шляпники стучались в двери клоповников, собирая арендную плату за право жить среди тараканов. Подростки гоняли младших по вонючим дворам, где псы дрались за территорию и сучек, а дети за место в стае, готовой воровать у предков.
Сами родители… не люблю о них вспоминать.
Мать сдохла от передоза. Отец упивался азартом и дешевым пойлом, часто срывая гнев от проигрыша. Или при белой горячке. Без повода тоже было дело. Но всё это неплохо закаляет характер: я научился держать удар. Даже смертельный. А кто держит – тот и наносить умеет.
Без этого точно не смог бы как выжить среди мафии, так и сбежать от неё в армию. Если вдуматься, ещё в ней я должен был взять себе прозвище Дефстроук – редко когда убивал с двух ударов. Обычно хватало одного.
«Херово жить не запретишь», - пронеслось в голове, пока шагал по загаженной улице.
Если свалка научится говорить, она скажет:
«Прошел через все войны мира. Стал лучшим бойцом, способным с подходящим снаряжением убивать даже мета-людей. Потерял кого мог, но сам выжил лишь ради того… чтобы стать первым суперсолдатом в ублюдочной лабе. И куда это привело? Почти к той же вонючей помойке, от которой отчаянно бежал всю жизнь…»
Только я вернулся к ней далеко не тем, кем уходил.
Теперь всё будет иначе.
А лучше или хуже? Время покажет.
Пока что начал менять жизнь к лучшему, заглянув в дрянной бутик для самых нищих, где заменил мусорное тряпье на чисто темный костюм, который не сковывал движений и был простеньким, но со вкусом. Сорок долларов потратил, а ведь некоторые умудряются выживать на двадцатку целый месяц в Готэме.
Спустя несколько минут забрел в переулок, улавливая стук каблуков, вой сирен, смех, резко обрубленный визгом тормозов и глухим грохотом от очередной аварии. Но совсем рядом звуки были другие: приглушенные удары, сдавленные крики, женский стон.
Пять куколок в кожаном мини и один задохлик в косухе нашли чем себя позабавить. Не марихуану раскуривали, иначе развлекались – лупили блондинку в неплохом прикиде. И, наверное, она была симпатичной минут пятнадцать назад.
Сейчас губа разбита, нос сломан, под глазом кроваво-фиолетовый отек.
Типичный Готэм. Взгляни на него через Глаза Бога, и увидишь ещё пять-шесть таких же историй, разворачивающихся одновременно. Ночью их вдвое больше, а меньше всего рано утром, потому что из-за массовой безработицы ловить в это время тупо нечего.
- Ебаная сука, чё, думаешь хорошо устроилась? - рыжая в дерматиновом жилете вцепилась жертве в волосы. - Нашла кормушку, и что теперь? Лучше нас, да?! Да ты нам должна ещё отлизать, тупая мразь!
Плюнула ей в лицо, следом ударила головой об стену.
Девчонка рухнула, но не вырубилась, природа наградила её крепким черепом.
- О, бля, - рассмеялась другая, с фиолетовыми волосами и сигаретой между треснутых губ. - Она вообще не понимает, когда пора сдохнуть.
Ударила по ребрам, но не сломала, силенок не хватило.
- Дайте угадаю, мусорное отребье решило устроить войну против честных работяг? - вопросил у озлобленной толпы, вложив руки в карманы и нахмурившись без намека на целостность их зубов… через пару минут.
- Старик, иди на хер, пока мы тебя не подстригли под ноль! - парень достал бабочку, неуклюже направив потупленное лезвие на меня.
Так вот какой теперь уличный флер: красоваться перед шлюхами с ножичком?
Ах, молодежь.
В моем городе за признание шли улица на улицу, район на район. Чтобы поучаствовать в зарубе, после которой не каждый возвращался на своих двоих. И пусть тогда мне было мало лет для участия, но я видел, как победители уходили с парой послушных сучек, чуть ли не заглядывающих им в рты.
Не думал, что скажу это, но раньше было лучше.
- Подходи, что ли, - приподнял руку и помахал как собачке.
Хипстер бросил взгляд на девчонок, потом на меня. Прикинул уровень угрозы по телосложению и понял, что не тянет. Но хотя внутри струсил, всё-таки поддался подначиванию девчат. Давление сосок – мощная штука. Вот только мозгов не прибавляет: ради крашеных девиц, бывает в рукопашную лезут против медведей. А в итоге?
Паренек получил перехваченное запястье и жесткий удар промеж ног.
Грязный прием, никто за него руку не пожмет, да осудительно пофыркает. Но в данной ситуации он был полностью оправдан: мусор не должен размножаться. Да и те, кто долго возится с девками, сами в итоге становятся на них похожи: душой – раз помогал прессовать всего одну жертву, телом – раз без яиц остался.
Добавил ему ещё оплеуху с такой силой, что «бабочка» прямо запорхала, врезавшись головой в ближайшую стену. А его девчонки мигом дали деру, бросив кавалера на произвол судьбы; с его травмой долго не живут.
Ха, любовь верна до гроба – где-то подальше от Готэма.
Подошел к блондинке с опухшим лицом.
Несмотря на синяки, что-то в ней показалось знакомым.
- П-почему? - пробормотала жертва уличной шпаны.
Представляю, что творилось у неё в голове: страх, растерянность, абсолютное непонимание – за что на неё накинулись с такой жестокостью. И я, конечно, не врач с лицензией, чтобы советы раздавать, но травмпункт ей не помешает.
- Ты не местная, - присел на корточки. - В городе тотальная безработица. Те, кому не повезло, объединились в движение против системы, - развел руками. - Чтобы выжить в Готэме, тебе нужен баллончик, электрошокер, а лучше всего подойдет пистолет. Дополнительно запишись в какую-нибудь секцию, обходи стороной трущобы и переулки. И постарайся не щеголять в дорогих шмотках, косметике и побрякушках, - прищурился я.
Девчонка, избитая жизнью и не только, попыталась приподняться, опираясь на локоть, но тут же застонала от боли. Дышала прерывисто. Глаза мутные, будто всё происходящее до сих пор казалось ей кошмарным сном.
И тут до меня дошло, кого она мне напоминает…
Харлин Фрэнсис Квинзель однажды может стать Харли Квинн, если познакомится поближе с Джокером и радиоактивными отходами. Приехала работать в лечебницу для душевнобольных… и не успела заступить на смену, как её чуть не зарезали хулиганы?
Судьба с чувством юмора. Уже вторая злодейка, которой я помог чисто случайно. Боги явно развлекаются, используя меня как шахматную фигуру. И даже не благодарят за старания. Кстати, а ведь боги тут вполне реальные сущности, как и всемогущий Люцифер Морнингстар.
- Доктор Квинзель, вы уже приступили к работе в Аркхэме? - с легкой усмешкой спросил я.
- Вы… вы меня знаете?
- Настолько хорошо, насколько вы знаете готэмскую экономику, - вздохнул я. - Мне жаль вас расстраивать, но вы можете лечить пациентов Аркхэма хоть круглосуточно или всю жизнь, только за пределами лечебницы их ждут просроченное пиво с помойки и возможность пнуть кого-то слабее. Ни одна ваша методика не сработает. Город заражен чумой безумия. Здоровые быстро сталкиваются с поветрием, а выздоровевшие просто сходят с ума по новой. Советую вам поискать перспективы в другом месте.
- Это моя работа! Я должна помогать людям… - вспыхнула психиатр, которой самой не помешает пройти пару сессий. - Неважно, что вы говорите… - уже тише продолжила. - Я верю, что каждый заслуживает помощи… что люди не зависят от среды… Если я добьюсь успеха, смогу вылечить даже своих родителей… нет, простите… это не то, что я должна говорить. Я…
- Всё хорошо, - мягко улыбнулся.
В памяти всплывали обрывки её прошлого: мать алкоголичка, отец завяз по уши в ставках. Но справедливости ради, как бы оно ни было, родичи помогли ей окончить школу и колледж. Это достижение.
- Не ковыряйтесь в себе, - посоветовал и, не дожидаясь разрешения, аккуратно взял её на руки. - Я отнесу вас в больницу. Помогут или пустят на опыты новой вакцины. Готэм, сами понимаете.
- Не… не надо…
А вот эти слова Харлин уже восприняла близко к сердцу. Жаль, что другие мои советы прошли мимо ушей. Но я не из тех, кто навязывает своё мнение всем и каждому. Солдаты вообще редко спорят. Просто делают свою работу, а возражают исключительно до начала операции. Вышестоящие приняли аргументы? Отлично, если ты не предложил херню. Проигнорировали? Значит, импровизируем во время миссии, находясь в полной жопе.
Больница Готэма.
Пациентов кот наплакал, потому что страховые компании Готэма всех кинули, а денег на покрытие с собственного кармана вечно не хватает даже на еду. Богачи лечатся дома или имеют личных «целителей».
Я поднимался на четвертый этаж и увидел лишь одну медсестру, которая мыла полы вместо уборщицы. Остальной персонал, похоже, шабашит где-то на стороне, ибо в госпитале им легко могут не платить зарплату. В газете читал, что сюда отправилась американская комиссия, которую расстреляли ещё до въезда в город…
Даже флуоресцентные лампы мерцали так, словно пытались сбежать.
Но выхода для света попросту нет.
Пришлось лично заглянуть к главврачу и пересчитать ему зубы, а заодно и трем его телохранительницам. После этого, словно по мановению волшебной палочки, через полчаса к нам соизволила явиться доктор – ворчащая дама с редкостным перегаром, пьяная почти в стельку, но со знанием дела. Привела Харлин в чувство как могла, попутно выписав целую простыню ненужных препаратов, чтобы получить свою долю с аптечных наценок.
После осмотра я посоветовал Квинзель взять только самое необходимое, остальное заменить на аналоги подешевле. Обезболивающее, противорвотное, ноотропы – нашёл эконом-вариант. Диуретики попросил не брать: риска отека мозга у неё не было. А вот в больнице, судя по происходящему, отёк совести наблюдался у всего персонала.
Проводил её до дома почти молча.
Харлин пребывала в тревожном, шатком состоянии: то бормотала себе под нос нечто нечленораздельное, то с опаской оглядывалась по сторонам, будто ожидала новую группу ублюдков из подворотни. Меня тоже сторонилась. Подозреваю, мысленно уже обвинила во всех смертных грехах. И была недалека от истины.
- Я… живу… - пробормотала с дрожью в голосе.
Врет как дышит.
- До настоящего «живу» сама доберешься? - спросил с тем выражением лица, что говорит: «Мне почти плевать, но будет грустно, если ты откинешь копыта по пути – я же на тебя время потратил».
- Нет! Я правда… рядом… простите… - низко поклонилась. - А… как вас зовут?
- Слэйд Уилсон, - ответил после короткой паузы. - Прощайте, доктор Квинзель.
И действительно попрощался с её личностью, которая скоро растворится в атмосфере безумия Готэма. Моё тело когда-то умерло под гнетом правительственных экспериментов. Её разум умрет в лечебнице для душевнобольных.
Все умирают. Такова жизнь.
Но, как ни странно, мы умеем в этом мире восставать из мертвых.
Когда ночь вступила в свои права, я вернулся на крышу, где располагался тайник с оружием и масками. Время стать «тьмой этого города» и направиться к поместью Бэтвумен.
Её логово охранялось не хуже, чем резервное хранилище США: ловушки, камеры, сигнализации, сенсоры движения и уйма прочих игрушек, которым в этом мире ещё только предстоит стать привычными – если их вообще кто-то изобрел.
Потайной вход в пещеру вообще защищался биометрией. Не считывание карты, не пароли, только данные ДНК? Приходится вскрывать корпус вручную, возиться с платами, обходить сигнализацию – и всё это без права на ошибку.
Щелчок.
Вторгнулся в мышиную норку без спроса, ай-ай.
Сейчас без двух минут десять, надо успеть добраться до рабочей зоны Бэтвумен и оставить свою визитку пунктуальности. Всё-таки я джентльмен, правда, ломающий позвоночники с элегантностью Бэйна.
Обновлено: 07.04.2026