Зимние каникулы закончились, и в школе начался третий триместр.
Как обычно, я не особо общалась с одноклассниками. Были ребята, с которыми я обедала и болтала на переменах, но я редко гуляла с ними после уроков или на каникулах, и, пожалуй, они считали меня не особо общительной… Но лично мне это не кажется минусом.
Всё равно каждый год всю параллель перемешивают, так что нет смысла зацикливаться на отношениях с одноклассниками. К тому же, после выпуска большинство из них поступят в другие школы.
В жизни три класса средней школы — это просто этап, который пролетит в мгновение ока, и какая разница, с кем водить дружбу?
…Впрочем, нельзя же так категорично. Если окружение и люди, которых довелось повстречать, могут изменить направление жизни, то, возможно, разница всё-таки есть. На самом деле, встреча с Тодо, должно быть, изменила мою жизнь.
Если бы я не познакомилась с ним, то, возможно, пускай отец и подарил бы мне гитару, я не увлеклась бы так игрой на ней. Кажется, что совокупность этих крошечных совпадений незаметно повлияла на мои намерения.
Интересно, что меня ждёт в жизни, если я продолжу двигаться в выбранном направлении? Кого доведётся повстречать?
Уроки кончились. Сама того не заметив, я оказалась в давно знакомом парке. Именно здесь у меня состоялся первый полноценный разговор с Тодо. Погода стоит такая же туманная, как и в тот день. Холод от скамейки обжигает даже сквозь складки юбки.
Я пожалела, что в такой холод надела колготки только в 60 ден(1). На лоферах(2), если присмотреться, видны царапины и потёртости, отражающие течение времени.
— Эм… — послышался вкрадчивый голос, и я тут же подняла голову.
— Тодо, ты?
— То… Юма.
Растерянный взгляд и тон. Тодо, на мгновение замерев, несколько неловко сел рядом со мной, поправляя шарф на шее.
— В общем… прости.
Все эти месяцы я гадала, куда и почему он запропастился, и уже начинала понемногу злиться. Я намеревалась сказать ему что-нибудь эдакое при встрече, но… когда увидела его лицо, сразу об этом забыла.
— За что ты извиняешься?
— Нет… Ну, как бы сказать… Я думал, ты сердишься.
— …Не сержусь. Но я волновалась.
— …Юма, а ты добрая.
Краем глаза я заметила на лице Тодо едва уловимую улыбку. От его голоса дрогнули перепонки в ушах, и почему-то он показался мне более зрелым, чем раньше. Снова прозвучавший впервые за долгое время, он полился словно бальзам на душу.
— …Можно узнать причину?
— …Просто я потерял рукопись, которую должен был подать на конкурс.
— В смы…
— Под «потерял» я имею в виду «выбросил». …Понимаешь, у меня никогда не было хороших отношений с отцом. Он и так постоянно на меня кричит, а когда видел, что я пишу роман, злился ещё сильнее.
— Почему?
— Ну, он говорит мне «бросить это и просто учиться». Наверное, это просто его раздражает. Поэтому я и пытался по большей части писать вне дома…
Услышав это, я вспомнила, как Тодо сочинял роман в библиотеке.
— Понятно… Тогда роман для конкурса… Получается, ты не успел его закончить?
— Не успел… Но ничего страшного. Честно говоря, я не был так в нём уверен, — беззаботно признался Тодо и изобразил сложную, самоуничижительную улыбку. Не знаю, правда ли он так думал.
— Но весной будет ещё конкурс, так что я подумываю подать заявку на него.
— Правильно!.. Удачи!
— …Спасибо.
Я почувствовала облегчение, узнав, что Тодо не бросил писать.
— …А ты как? Твоя музыкальная карьера.
— Я… Ну, неплохо, наверное.
В сравнении с тем, что рассказал мне Тодо, полагаю, у меня всё хорошо. Трудно сказать. Нет, всё-таки непонятно, есть у меня успехи или нет.
— Можно будет прийти посмотреть?
— …Конечно! Я как раз буду кое-где выступать… — и, порывшись в школьной сумке, я протянула Тодо билет.
— «Новогодний фестиваль исполнителей»...
— Смотри, вот «Юма» в списке участников.
— О… Я обязательно приду.
— Ура! Повод постараться.
Губы сами собой изогнулись дугой от удовольствия.
Весенние каникулы за репетициями пролетели в мгновение ока, и я перешла в восьмой класс.
Незаметно подкрался день «Новогоднего фестиваля исполнителей».
Мероприятие было организовано приятелем моего наставника, и, похоже, проводилось ежегодно. Я сомневалась, стоит ли мне, невежественному новичку, принимать в нём участие, но наставник настоятельно рекомендовал мне подать заявку, и я решилась.
В нём принимали участие исполнители разного возраста и уровня: как профессионалы, так и любители.
В отличие от конкурсов пианистов, в которых я раньше участвовала, здесь не было соревновательной части, поэтому беспокоиться было не о чем, хотя я все равно нервничала.
Я села на поезд на незнакомой мне ветке, доехала до станции, которая была ближе всего к месту проведения фестиваля, и на выходе встретилась с наставником.
— Ну как ты?
— Жить можно… полагаю.
— Брось просто выступай как обычно.
— …Нет! Я выступлю лучше, чем обычно!
Наставник взглянул на меня и удовлетворённо улыбнулся.
Мероприятие проводилось в небольшом актовом зале. Но несмотря на скромные размеры, мне он, естественно, показался большим. Помнится, конкурсы, в которых мне доводилось участвовать раньше, проходили на похожих площадках.
— Опа, Хагино! — раздался за нашими спинами голос, и мы с наставником одновременно обернулись на него.
— Гавара, давненько не виделись, — поздоровался наставник и приветственно махнул рукой. Как я поняла, Гаварой был мужчина перед нами.
— Это та девочка, о которой ты говорил? — обратился он к Хагино, указав на меня взглядом.
— Да. Звать Юма, — ответил наставник и взглянул на меня, как бы призывая представиться, и я поспешно поклонилась:
— П-приятно познакомиться. Я Юма.
— Взаимно. Меня зовут Окавара(3).
Окавара кивнул, сняв шляпу и дружелюбно улыбаясь. У него были слегка длинные волнистые волосы, а в чертах лица проглядывало некоторое изящество, отчего мне он показался настоящим человеком искусства.
— Мы с Гаварой соученики. Другими словами, он, как и я, ученик твоего отца, Юма.
— Понятно…
— Так и есть. …Наставник для меня — идеал, который я должен превзойти. И раз уж ты, его дочь, тоже мечтаешь стать музыкантом, я захотел посмотреть на тебя, пока могу, поэтому и пригласил на это мероприятие.
— Я польщена!.. Большое спасибо.
— Хагино был с тобой строг, а? — спросил Окавара, усмехаясь.
— Строг… Может и так, но чаще мягок, — ответила я, и он обрадованно рассмеялся:
— Ничего себе! Хагино, теряешь хватку.
— Гавара, не заговаривайся, — предупредил его наставник с грозной улыбкой на лице, и Окавара отступил со смешком:
— Ладно-ладно!
Так подумать, я ведь я впервые видела, чтобы наставник вёл себя так несерьёзно. Хотя они соученики, так что, наверное, хорошо ладят.
— Кстати, Гавара. Юму я не отдам.
— Да, конечно. Я не собираюсь лишать тебя удовольствия. К тому же, в прошлом году я тоже взял ученицу.
— О, впервые слышу.
— Кстати, она тоже участвует.
— Вот как. Похоже, сегодня не соскучимся.
Поздоровавшись с артистами, с которыми делила гримёрку, я решила отдохнуть и выпить сока из автомата в коридоре. Тело стягивало напряжение.
Я окинула этикетку сока невидящим взглядом, затем поднесла его обратно ко рту. Почувствовался химический привкус и сладость.
— Что? Юи?
Вдруг меня окликнули по настоящему имени, и сердце в груди ёкнуло, когда я поворачивалась на голос. И увидела я ту, кого слишком хорошо знала.
— Ах… Н-Нагиса, — ответила я расстроенно.
Нагиса с детства постоянно участвовала в конкурсах пианистов. Она была на два года старше и стала непреодолимым препятствием на моём пути.
...Она всегда забирала золото.
— Давненько не виделись, да? Столько лет прошло с последнего конкурса.
— Б-безусловно.
— Ха-ха, ты чего такая зажатая? Расслабься, давай как раньше.
— Э… А… Угу.
Нагиса усмехнулась, услышав мой неуклюжий ответ.
Она очень выросла с тех пор, как я её видела, и это меня смутило, поскольку теперь она казалась сильно взрослее. Она старше меня на два года, а значит, учится в старшей школе, в десятом классе. Для меня, восьмиклассницы, она всё равно что старшая сестра.
Нагиса стояла перед торговым автоматом и раздумывала, что купить.
— К слову сказать, ты ведь перестала ходить на конкурсы. Все за тебя переживали!
— Угу. Много всего произошло.
Я непроизвольно отвела взгляд. Не могла же я ответить, что ушла, потому что отчаялась её обойти.
— Ну, я тоже не участвую больше. Не могу соревноваться без тебя.
— Чего?
От таких неожиданных слов у меня глаза полезли на лоб. Нагиса же в этот момент нажала на кнопку торгового автомата, и эхо от упавшей банки разнеслось по коридору.
— Я же на два года тебя старше, так? Но когда я впервые тебя увидела, то подумала, что ты определенно лучше меня самой двухлетней давности.
— Эм… вовсе нет.
— Вовсе да! Вот почему я так усердно практиковалась. Я не хотела проигрывать, особенно младшей по возрасту, — сказала Нагиса и поднесла ко рту банку с соком. — Поэтому, когда узнала, что Юи больше не будет, мне стало скучно участвовать. Хотя я всё ещё продолжаю играть на фортепиано.
Я не знала, что ответить на это внезапное признание, поэтому промолчала.
В глубине души я… терпеть её не могла. Как бы я ни старалась, мне не удавалось её превзойти. Я даже думала утайкой: «Вот бы её здесь не было…» Но, судя по всему, она тоже видела во мне угрозу.
— Прости…
— Чего ты извиняешься? — Нагиса расплылась в улыбке. А у меня на глаза навернулись слёзы.
— …Спасибо.
— А благодаришь-то чего? — ответила она и вновь улыбнулась так весело, что я тоже не смогла сдержать улыбки.
И мне стало стыдно, что я сбежала с конкурсов. Она хотела состязаться со мной, а я не нашла в себе сил ей противостоять.
— Куда важнее, ты здесь какими судьбами? — спросила Нагиса. И только её вопрос навёл меня на мысль, почему мы здесь вообще встретились. Она тоже исполнительница.
— Я пришла поучаствовать, как и ты.
— Всё-таки да? Хотя, иначе тебя бы здесь не было...
Затем она выпрямилась, приняла серьезный вид и выпятила грудь со словами:
— Что ж, я Нагиса Сюто(4), певица и автор песен. А вы?
Она внезапно перешла на официальный тон, поэтому мне потребовалось время, чтобы среагировать.
— …Я Юма. Певица и автор песен Юма.
— За встречу, Юма.
Нагиса выставила вперёд банку сока, которую держала в руках, я сделала то же и стукнула её банку своей. Это было больше на удар кулачками, чем на тост, и, вероятно, значило что-то вроде: «Давай выложимся на полную!». Помню, раньше мы подбадривали друг друга, стукаясь вот так кулаками.
— Но почему именно Юма? — спросила Нагиса, наклонив голову.
— Глубокого смысла тут нет, но... — произнесла я и глубоко вдохнула, — я хотела переродиться.
— Переродиться? — Нагиса слушала меня очень внимательно.
— Однажды я уже бросила музыку. А единственный способ избавиться от прошлой себя — родиться заново? — я горько усмехаюсь, поймав себя на мысли, что сама не понимаю того, о чём говорю. А Нагиса, опустив глаза, сложила губы в полуулыбке и понимающе кивнула:
— Что ж, Юма, я рада, что ты вернулась в музыку.
На улыбающемся лице Нагисы отразилось искреннее облегчение, словно бы подтверждая, что она произнесла это не просто из вежливости. Её улыбка такая же нежная, но теперь она определенно взрослее, чем улыбка той девочки, которой я её запомнила. Мне даже стало как-то не по себе, словно я навсегда осталась где-то на обочине, и только она единственная продолжает двигаться вперёд.
Когда я заканчиваю первую песню, в глаза сразу бросается, насколько много людей разразились овациями.
Сцена. Знойный свет софитов. Капельки пота стекают по шее. Мысли рассеянны и где-то блуждают, словно при лихорадке. Ноты и тексты песен зыблются в голове, точно воздух в летний день, и я отчаянно хватаюсь за них, лишь бы не упустить.
Конечно, я нервничаю, но гораздо сильнее восторг, охвативший тело. Я словно могу петь вечно, меня переполняет энергия.
Так весело. Так радостно. Не хочу, чтобы это заканчивалось. Впервые в жизни испытываю такое. Белая акустическая гитара в руках, становится всё ближе и роднее, как будто сливается с телом. Её струны словно поют вместе со мной.
Взгляды всех зрителей обращены на меня. Я уже почти уверена, что этот зал — и есть весь мир. Я тону в этом чувстве. Полагаю, именно это и подразумевают, когда говорят, что всё было, словно во сне.
Допев последнюю песню, я кланяюсь.
На меня обрушивается гром аплодисментов.
За кулисами, только я успела уйти со сцены и перевести дух, ко мне тут же подоспел наставник.
— Здорово постаралась.
— Спасибо…
Приняв от него изотоник, я открутила крышку и стала жадно пить. Прохлада, растекающаяся по телу, наконец подарила мне покой.
— И как тебе?
— Ну… это было весело.
Когда я честно ответила, что было у меня на уме, наставник заулыбался даже довольнее меня самой.
Пока мы разговаривали, подошёл господин Окавара.
— Хагино, Юма. А вот и вы.
— Господин Окавара! Большое вам спасибо за сегодня, — я складываюсь в поклоне.
— И тебе спасибо. Всё как я и ожидал… нет, даже лучше. Выступление даже затмило репетицию. Как организатор я горжусь тем, что увидел тебя на сцене.
— Нет, что вы…
Мне неловко принимать похвалу. Но когда я поднимаю взгляд на наставника, он тоже радостно кивает.
— Гавара, твоя ученица — Сюто Нагиса, да?
— Она. Как угадал?
— Ну-у, как тебе сказать...
Номер Нагисы был на две позиции раньше моего, и я наблюдала за её выступлением из зала. Я определённо ощутила некоторое сходство её пения, игры на фортепиано и композиции с обликом Окавары.
— Эта девушка меня удивила. Хотя она твёрдо унаследовала твой подход к музыке, у неё есть и собственный стиль. Мне кажется, ей есть куда расти.
— Да ну? — Окавара расплылся в торжествующей улыбке. Он будто родитель, гордый за своего ребёнка. — Я уверен, что и Юма, и Нагиса превзойдут меня в кратчайшие сроки. Мне казалось, что молодёжь — это мы, но новое поколение уже наступает нам на пятки.
Окавара щурится, словно вспоминая о былом. У него такой добрый, но немного потерянный вид. Наводит на мысль о том, насколько обширный у него опыт в музыкальной индустрии.
— К следующему разу добьём до идеала.
— Ага. Как и мы.
И, пожав руки, они рассмеялись, словно чествуя друг друга за усердие.
Вскоре Окавара ушёл подготавливать сцену и, проводив его взглядом, я направилась к местам для участников.
Пока я осматривалась, ища, куда мне сесть, меня заметила Нагиса и поманила к себе. Я поспешила к ней.
— Ты молодец, Юма.
— Ты тоже хорошо постаралась.
У меня было много мыслей, и пока я обдумывала, что же сказать, ненадолго воцарилось молчание. Мой взгляд бессмысленно блуждал туда-сюда. В голове вспыхивали образы недавнего выступления Нагисы и моего собственного.
— И всё-таки, до тебя мне ещё далеко.
— Ась?
Услышав столь неожиданные слова, я взглянула на Нагису широко раскрытыми глазами. Она довольно щурится, но в улыбке проступает нотка печали.
— Наверное, мне не хватает таланта.
— Это не… — рефлекторно попыталась возразить я, но почему-то в глубине души понимала, что она ждёт вовсе не этого. Заметив, как помрачнело её лицо, я сомкнула губы и замолчала.
— Если бы здесь были судьи… Я наверняка бы тебе проиграла.
— …Почему ты так считаешь?
— Почему? — переспросила Нагиса, и в её тоне мне послышался лёгкий намёк на раздражение. — Когда я слушала твои песни, то поняла, что кое-чего мне всё же не хватает. С одной стороны, может, мне просто недостаёт навыка, но… Дело не только в этом.
Нагиса глубоко вздохнула и продолжила:
— Юма, когда ты пела на сцене в свете софитов, ты была такой потрясной. Но даже в этой красоте был какой-то надрыв, и… видя тебя такой, я подумала, что «этого» мне не достичь никогда.
— …
— Пускай сейчас и… Нет! Пока я догоню тебя нынешнюю, ты всё равно уже будешь далеко впереди.
Я ничего не могла ответить, видя её самоуничижительную улыбку. Как будто бы никакие слова, ни положительные, ни отрицательные, не нашли бы в ней сейчас отклик.
— Ну, такова жизнь. Есть люди талантливые и... бесталанные. ...Последние просто искренне верят в себя и слепо идут напролом по выбранному пути, даже не понимая, верный он или нет. ...Но в какой-то момент они просто упираются в стену. Рано или поздно так происходит с каждым.
Постепенно тон её голоса становился всё проникновеннее. Нагиса говорила тихо, так, будто вот-вот разрыдается, но говорила.
— Талантливые неосознанно подавляют тех, кого талантом обделили. Они неосознанно демонстрируют, насколько они другие, и всякий раз воплощая свою мечту, они разбивают чужую… Есть победители и есть проигравшие. И поэтому… поэтому я считаю, что победители должны двигаться дальше, ведь это их долг перед проигравшими.
— Долг...
— Я… Может быть, и хорошо, что я поняла это раньше. Когда дойдёшь до точки невозврата, будет уже поздно.
— Неужели… ты бросаешь музыку?
— Полагаю, так и есть, — Нагиса опустила голову, пряча лицо. Она казалась уязвимее, чем когда-либо.
— …Напрасно.
— …В смысле? — не поднимая головы, спрашивает она тающим голосом.
— Я тоже… Я ведь всегда проигрывала тебе на конкурсах пианистов, и в конце концов просто сбежала. Но где-то глубоко внутри я всегда жалела об этом. Думала, что, возможно, могла бы стараться усерднее.
— Но в конечном счёте…
— Мне кажется, ещё рано убегать с мыслями, что мечты всё равно не сбудутся… Я уверена, что стоит продолжать работать над собой… Да, будет ещё больнее, если труды не окупятся. Но...
— Но? — Нагиса медленно подняла взгляд, словно призывая закончить мысль.
— Но пришло ли время сказать, что приложено достаточно усилий, и уже можно сдаться?
— …Это…
— Иногда я думаю о том, чем буду заниматься, когда вырасту. Я знаю, что просто любить музыку недостаточно, чтобы зарабатывать ей на жизнь. Любимым делом хочет заниматься каждый. Но не каждый может это осуществить. Не думаю, что окупятся все усилия, но и не думаю, что преуспеют те, кто не пытался вовсе, — изливала я душу. Нагиса слушала, ничего не говоря.
— Молодость нечестно использовать как оправдание, но пока мы не стали взрослыми, почему бы нам ещё немного не помечтать?
— …Да, и п-правда… — тихо ответила Нагиса.
— Прости. Наверное, прозвучало высокомерно.
— …Пф-ф. Эй, ты чего плачешь?
— А?
Только после её слов я заметила, что по моим щекам катятся слёзы, и поспешно их вытерла. С мыслями о том, какое сейчас у Нагисы лицо, я повернулась и увидела, что её глаза тоже полны влаги.
Она заметила мой взгляд и грубо промакнула глаза рукавом. А после с серьёзным видом, так, словно приняла решение, она сказала:
— Спасибо. Я пока не сдамся.
Я ничего не ответила и просто кивнула.
В зале приглушили свет. Всё вокруг погрузилось в полумрак. И только сцена была освещена ярким светом.
Конец второй главы
(1) 60 ден — типичная плотность демисезонных колготок (прим. пер.).
(2) Лоферы — женские туфли на низком каблуке без шнуровки.
(3) Окавара (大河原) — в переводе «большая равнинная река». Гавара — дружеское сокращение фамилии (пр. пер.).
(4) Имя Нагиса (凪紗) состоит из иероглифов «штиль» и «флёр», а фамилия Сюто (首藤) означает «глициния» (пр. ред.).
Обновлено: 18.01.2026