— Я дома, — произнёс мальчик.
Ответа не последовало. Впрочем, он его и не ожидал. Его слова не обращены ни к кому конкретно. Больше к самому себе. Впрочем, не то чтобы дома никого не было. Мать на работе, но отец — нет. Но он никогда не выходит встретить сына.
Редко встретишь отцов, которые сидят дома, когда их дети-младшеклассники возвращаются со школы. Но его отец несколько лет назад слёг с болезнью, что привело к увольнению из компании, в которой он проработал много лет.
То ли его надломили постоянные переработки ещё до появления ребёнка, то ли стало ударом увольнение, но с тех пор его как будто подменили и он стал опускаться на дно.
Днём он пил, не просыхая, а ночью иногда куда-то уходил и возвращался уже под утро или в обед.
Его заносчивость мало-помалу набирала обороты, и, в конце концов, он стал распускать дома руки.
Дом перестал быть для мальчика безопасным местом. Вот почему он так нуждался в месте, куда бы он мог сбежать и найти душевный покой. Близких друзей у него не было. Как не было ни родственников, ни значимых взрослых. Этот мир казался ему ужасно давящим.
Но однажды он, влачивший столь тягостное существование, увидел книгу.
Старый роман. Простая обложка скромно приглашала открыть её, словно дверь, ведущую в другой мир. Когда же он поддался, развернувшаяся история, пусть на мгновение, но разогнала его мрачные мысли. Она так захватила его, что заставила забыть все тревоги.
Представляя себя на месте героя, мальчик погрузился в выдуманный мир. Фантазия стала для него реальностью.
С тех пор он проводил большую часть времени за чтением, проглатывая все книги, до которых только мог дотянуться.
В конце концов мальчик начал думать, что тоже хочет писать книги, придумывать истории.
Его неприглядная реальность нуждалась в красивой лжи.
— …Юма? — Тодо посмотрел на меня, чуть наклонив голову.
Мы шли через в парк, возвращаясь из библиотеки.
— Ага. Наставник сказал, что, если я собираюсь выступать вживую, у меня должен быть псевдоним, как у певицы. Я долго думала и решила, что просто буду использовать «Юи», но на катакане(1). Но когда наставник нацарапал моё имя на доске, получилось похоже на «Юма»(2). Мне понравилось, и так я взяла псевдоним «Юма».
— Понятно. Значит, Юма… Хорошо звучит, — сказал он в полуулыбке.
Я беспокоилась, что он может посмеяться надо мной, но когда её увидела, с души будто камень свалился.
— Вот. Так что теперь называй меня Юма.
— Ты серьёзно? …Думаю, можно просто обращаться по фамилии, как раньше.
— Нет. Я больше не буду отзываться ни на что, кроме Юмы, — невозмутимо заявила я.
Тодо на мгновение выглядел ошеломлённым, но затем расхохотался.
— Ладно, Юма.
Как только, пусть нехотя, Тодо произнес это имя, я и сама невольно улыбнулась. Хотя это я попросила меня так называть, на деле вышло неловко.
— Итак, когда концерт?
— Пока не решено, но, думаю, до конца года управлюсь.
— Ого, так сразу. Ты же играешь всего четыре-пять месяцев.
— Я тоже считаю, что ещё слишком рано, но наставник сказал, что, раз хочется, надо делать.
— Понятно. Что ж, важно всё попробовать.
Наставник сказал так же. Всё равно поначалу хорошо выступить получается далеко не у всех. К тому же, я не настолько тщеславна, чтобы думать, что в свои тринадцать лет смогу давать такие же потрясные концерты, как артисты, которыми я восхищаюсь.
Я совру, если скажу, что мне было просто решиться петь на публике.
Мне казалось, что от того, смогу ли я сделать этот шаг или нет, будет зависеть всё: смогу ли я двинуться дальше, смогу ли стать особенной.
Как будто я… Нет, как будто Юма ещё не появилась на свет.
Когда я отыграла первую песню, передо мной было пусто.
Мимо проходили толпы. Нет, не то чтобы совсем никто меня не замечал. Некоторые время от времени сбавляли шаг. Но никто не останавливался. Интересно, куда они идут? Должно быть, там веселее, чем слушать меня. Такое ощущение, что прохожие словно говорили мне, что я не смогу ни развлечь их, ни даже увлечь.
Но что есть, то есть. Не припомню, что сама когда-нибудь останавливалась, чтобы послушать уличного певца. А теперь ощутила себя в его шкуре. Отчаянно пою, чтобы хоть кто-нибудь признал моё существование, чтобы хоть кто-нибудь заметил.
Продолжая выступать без публики, я чередовала свои песни и чужие, но схожие по смыслу.
Когда я поняла, что никто не слушает, нервозность вдруг исчезла. Ноги и руки, дрожавшие вначале, теперь успокоились. Конечно, это не значит, что я стала играть спустя рукава. Наоборот, я выкладываюсь вся без остатка. В сторону лишние эмоции. Глаза закрыты.
Наставник наблюдает за мной со стороны. Сначала я хотела, чтобы он стоял прямо напротив, но сегодня решила принять вызов в одиночку.
Интересно, какой меня видят прохожие? Здесь каждый день кто-нибудь выступает, и для тех, кто ходит этой дорогой на работу или на учёбу, это обычное зрелище, ничего нового. Так и выходит, что сегодняшний день, особенный для меня, для других — лишь непримечательный эпизод повседневной жизни.
И всё же… я пою.
Доиграв очередную песню и открыв глаза, я обнаружила перед собой маленькую девочку, с виду младшеклассницу. Она сдержанно хлопала мне с искоркой восхищения во взгляде.
Заметив, что я тоже смотрю на неё, она дружелюбно мне заулыбалась. И я тоже не смогла сдержать улыбки. Затем она как ни в чём не бывало подбежала ко мне и положила в гитарный чехол, разложенный у моих ног, монетку.
— Удачи, сестрёнка!
— С-спасибо, — теряюсь я, застигнутая врасплох подобным поступком.
Больше ничего не сказав, девочка поспешила к женщине, ожидавшей неподалёку — видимо, к маме. Женщина приветливо кивнула в мою сторону. Девочка помахала мне рукой, и они ушли, держась за руки.
Я стояла в ступоре несколько секунд.
Когда же я опустила взгляд на чехол, то увидела монету в сто иен.
Не подобрать слов, чтобы описать охватившие меня чувства. На глаза навернулись слёзы, затуманивая взгляд.
«Спасибо тебе», — снова и снова благодарила я её про себя.
Я закончила выступление и стала собирать вещи.
— Хорошо потрудилась! — вдруг вырвал меня из задумчивости голос учителя.
— Наставник…
Мысли метались между желанием и нежеланием услышать его впечатления. Не знаю, какое у меня было выражение на лице, но он, словно бы ободряя, мягко произнёс:
— Ты молодец.
— Большое вам спасибо…
В горле словно встал комок. Я еле удержалась, чтобы не заплакать.
Собираясь убрать гитару, я вновь заметила монетку, которую мне положила девочка, и осторожно подняла её кончиками пальцев.
— Это… как-то неправильно. Она не слишком маленькая для такого?
— Всё в порядке. Она так сделала, потому что захотела.
— …Создала ли я что-то, что стоило бы этих ста иен? — размышляла я, рассматривая монетку на ладони.
Всё-таки, ценность денег для каждого индивидуальна, и сто иен для ребёнка — совсем не то, что сто иен для взрослого. Помню, как я радовалась им, когда мне было примерно столько же, сколько этой девочке, ведь на эти сто иен я могла столько всего купить в конфетном магазинчике.
— Ценность определяет не исполнитель, а люди, которые смотрят и слушают его выступление.
— …Да. Вы правы.
Тодо тоже так говорил. Ценность работы определяет публика.
— А ещё мне кажется, что тебе, Юма, не очень по вкусу получать деньги за музыку… — добавил наставник с серьёзным видом, скрестив руки на груди. — Если хочешь стать профессиональным музыкантом, это неизбежно, к тому же, тебе самой придётся вкладывать в музыку финансы. А деньги — это ещё и понятный показатель. Ведь неплохо же получать что-то взамен за старания?
— …Это непросто принять, но я понимаю, о чём вы.
— Ну хорошо. Итак, у меня есть пара предложений относительно будущих лайвов.
С этими словами наставник достал что-то из пластикового пакета.
— Держи, — протянул он мне с хитрой ухмылкой то, что на деле оказалось простым прозрачным контейнером. Я чуть наклонила голову в недоумении.
— И как нам это пригодится?
— Сюда люди смогут класть деньги. Важно, чтобы все могли видеть, что внутри.
— ?..
— Сначала мы сами положим сюда монет. Тогда прохожие взглянут на тебя по-новому. Они подумают: «Наверное, она неплохая артистка, раз ей оставляют деньги.
— Я-ясно!.. И всё же неловко, это похоже на обман…
— Не обман, а стратегия. Кажется, это называется эффект «фургона с оркестром»(3). Кстати, этому я тоже научился у господина Сакураги.
— Ох… от отца.
— В отличие от концертных площадок, куда люди приходят целенаправленно, цель уличных выступлений — привлечь простых прохожих. Ты и по себе знаешь, как это сложно.
Я молча киваю.
— Одно только качество вокала или владения инструментом не гарантирует, что все будут останавливаться и слушать. Даже если кому-то выступление покажется хорошим, они могут и не задержаться. Но если их подтолкнуть, они подтянутся. Знаешь, почему?
Сразу стали вспоминаться другие уличные выступления, успешные и не очень. Отличительной чертой была…
— Толпа. …Дело в ней, наверное?
— Да, в итоге к этому и сводится. Никто не хочет быть первым. Но если уже есть пара слушателей, народ останавливается. А потом набегает больше и больше.
— Проще сказать, чем сделать…
— Ах да. Сегодня ты выступала в обычной одежде, но, может, в следующий раз наденешь форму?
— У вас на ней пунктик?
— Нет, просто в школьной форме ты будешь больше выделяться.
Я пыталась пошутить, но он не обратил на это внимания.
— Я выбрала повседневную одежду, потому что думала, что в школьной форме буду выглядеть по-детски…
— А мне кажется, что если с первого взгляда понятно, что выступает школьница, это привлечёт внимание.
— Но не будут ли на меня глядеть сверху вниз?
— Наоборот. Юные дарования вызывают уважение. Но только если это подкреплено способностями.
— Способностями… Понятно.
— Ну, я тут распыляюсь, но сам-то не особо успешен в музыке. Я просто сужу по опыту, так что будет лучше, если в итоге ты примешь решение сама.
— Спасибо. Вы открыли мне глаза на то, что я сама бы не заметила. …Если у вас есть ещё какие-то замечания, пожалуйста, озвучьте.
Наставник столько обо мне думает. Он возлагает на меня большие надежды. Хотелось бы их оправдать. А ещё я не хочется упасть в грязь лицом перед той девочкой, которая первая остановилась и послушала мою песню, и даже положила деньги.
Домой в тот день я шагала веселее обычного. На душе было столько всего. Со мной такое случилось впервые.
Сердце переполняли ожидания и надежды, которые теперь выместили отчаяние и тревогу, охватившие меня во время выступления. Мне не сиделось на месте, хотелось бежать куда глаза глядят, хотелось кричать. Эмоции бурлили.
Нечто, прежде туманное, приобретало чёткие очертания.
Я нашла смысл жизни(4).
Такое чувство, будто мир вчерашний и мир сегодняшний — теперь совершенно разные миры.
Подняв глаза к небу, я увидела яркий, идеально ровный диск луны, сегодня особенно прелестный. Впрочем, нет. Ведь красивой луна стала не сегодня, она всегда такой была. Я просто этого не замечала.
Полная луна и мелодия. Мелочь, а хватило и её, чтобы заставить сердце трепетать. Чтобы пробудить волю к жизни(5).
Я воображаю, как стою на просторной сцене в огромном зале и вижу перед собой множество зрителей. Пока для меня это просто мечта. В этом мире полно людей лучше меня. Но когда-нибудь я стану музыкантом, который превзойдёт любого из них.
Пока я не обрела жизнь в образе Юмы, я была всё равно что мертва. Куклой без души.
Когда есть мечта, по пути к ней можно повстречать множество тревог и невзгод. Но это и значит быть живым. Это лучше, чем прожить жизнь, ничего не делая и ничего в итоге не добившись.
И пускай смеются, называя безрассудной.
Не особо важно, есть у меня талант или нет. Если десятикратное усердие не сравнится с одним талантом, то я буду усерднее в сто раз.
Это вздор, но он ради того, чтобы им одним всё не ограничилось.
Вот и начало моего невероятного путешествия. Я сделала первый шаг.
На следующий день после уроков я зашла в библиотеку. Хотелось как можно скорее поведать обо всём Тодо и послушать, что он скажет. Однако в тот день он не появился. Конкурсный роман уже должен был быть отправлен, но, возможно, Тодо работал ещё над чем-нибудь.
Но ни днём позже, ни через неделю он не пришёл.
Возможно, я бы нашла Тодо, придя к нему в класс, хотя, впрочем, он мог вообще пропустить школу.
Я представила, как он может на меня разозлиться, поэтому опасалась наворотить делов.
Закончился второй триместр, начались зимние каникулы, а мы с ним так и не увиделись.
※※※
— На этом сегодняшнее выступление завершается. Спасибо всем за внимание.
Отыграв очередной концерт, я низко поклонилась, встреченная необычно бурными аплодисментами.
Сегодня зрителей было больше, чем когда-либо ещё. Медленно, но верно моя узнаваемость росла.
— Эм-м… — обратился ко мне мужчина лет двадцати пяти, с виду офисный служащий.
Я видела его впервые. Он подошёл где-то к середине выступления и остался до самого конца.
— Да, что вы хотели?
— Все песни, что вы играли, они вашего авторства?
— Д-да!.. Неловко это говорить, но да.
— Потрясающе! Они были очень красивыми.
— Ах, ох… Спасибо большое!
— А у вас нет дисков?
— Ох… Пока нет. Извините.
— Понятно. Когда будет, я обязательно куплю! Удачи!
— Д-да! Спасибо…!
Только когда меня спросили о диске, я осознала, что этот очевидный вопрос никогда не приходил мне в голову. Так или иначе, его запись определённо ударила бы по карману.
Да, всё больше людей оставляют мне деньги во время концертов, но пока что насобирать такую сумму мне не по силам, и я точно не хочу ни у кого занимать. На подработку из-за возраста меня тоже не возьмут, так как же быть?
— Ясно. И что будешь делать, Юма?
— Хм… Я хочу выпустить CD, но запись — это ведь навсегда. Вот если не сейчас, а когда я наберусь опыта — тогда да. Хотелось бы отложить это на потом.
— Ну вот и славно. Я тоже думаю, что лучше оставить после себя только то, чем ты будешь довольна.
— Но с другой стороны, хочется, чтобы люди могли послушать мои песни даже вне живых выступлений.
— Во-о-от как, — ответил наставник, задумчиво потирая подбородок.
— А почему бы не выложить в интернет? Видео с уличного выступления, я имею в виду.
— Т-точно, интернет!..
— На видеохостинг или вроде того. Так больше шансов, что тебя заметят, чем просто играть на улице. Кроме того, на это уйдёт меньше денег и времени, чем на профессиональную звукозапись.
Интернет. Так любой сможет посмотреть моё выступление онлайн не только из Японии, но и из любой точки мира. Однако, я уверена, что кто-нибудь обязательно оставит бессердечный комментарий. Страшно, конечно, столькнуться с тем на что не получится повлиять, но мне любопытно, сможет ли неженка вроде меня такое выдержать.
— …Страшновато, но, думаю, стоит попробовать.
— Ладно, тогда запишем следующий твой лайв?
— Да!..
Наставник предлагает идеи одну за другой, да так рьяно, что складывается впечатление, будто он горит этим даже сильнее меня. И что бы ни случилось, он всякий раз радуется за меня так, словно это его собственный успех. Он очень добрый, но и очень строгий. Чем-то даже напоминает моего отца.
Интересно, чем он сейчас занимается? Я ведь не могу свободно с ним встретиться, раз мама запрещает.
Кажется, у наставника с папой был разговор, когда он оставил мне гитару, но не похоже, что Хагино будет об нём распространяться.
«Сакураги… Мне кажется, твой отец неспроста оставил мне гитару и попросил доверить её тебе. К тому же…»
Теперь мне очень хочется узнать, о чём тогда умолчал мой наставник.
У моего отца определённо есть план, но я пока не знаю, в чём он заключается. У меня возникло предчувствие, что мне не следует в это вникать.
Рождество не за горами, город увешан великолепными украшениями, а из музыки повсюду только и слышно, что весёлые рождественские песенки. По дороге на станцию я размышляла о том, не сыграть ли мне на уличном выступлении для разогрева хотя бы одну рождественскую песню.
Помню, как получила в детстве подарок на Рождество от Санты… нет, от мамы с папой. Миниатюрный кукольный домик в виде милого за́мка, как из сказки. И как увлечённо играла с ним, когда он у меня появился. Такое тёплое воспоминание.
Не то чтобы я сейчас несчастна, но тогда я была очень счастлива. Теперь-то я это понимаю. Но это не единственная моя радость. Нет смысла оглядываться в прошлое.
Моё счастье в будущем. Оно заключается в воплощении мечты.
Если я не смогу этого добиться, то можно ложиться и умирать. Вот насколько серьёзно я иду к своей мечте.
Я могу только догадываться, но мне кажется, что Тодо чувствует то же самое. Это не просто цель или устремление, это своего рода одержимость.
Видя, как он посвящает себя творчеству, я захотела стать такой же особенной, как он. С тех пор прошло чуть больше полугода. Моя жизнь изменилась настолько, что тогда я и представить себе такого не могла.
Не знаю, есть ли у моей музыки, моих текстов и песен хоть какая-то ценность. Для меня всё, что я ни создаю — это творения, в которые я вкладываю всё сердце и душу.
Теперь вместо признания со стороны я скорее жажду убедить себя. Но сильнее всего мной движет удовольствие от написания музыки и её исполнения. Совсем не так, как когда я училась играть на фортепиано.
Нет, даже тогда, в глубине души я, должно быть, к чему-то стремилась. Я трусливо сбежала, опасаясь, что мои ожидания обернутся разочарованием. И всё же я пыталась за что-то зацепиться. И поэтому старалась оправдать чужие надежды.
Эта извращённая мотивация быстро иссякла, и потеряв её, на очередном крутом повороте жизни я даже потеряла стремление её жить.
Сейчас всё по-другому.
Я чувствую, как во мне — той, что была всего лишь бездушной куклой, — разливается жар. Как мерно и уверенно, разгоняя по телу кровь… бьётся сердце. Да, обретя живое сердце, я наконец стала человеком. Так посмотреть, ведь именно тогда во мне впервые в жизни зародились подобные чувства.
«Хочу жить», — вот о чём я думала.
(1) Катакана — одна из слоговых азбук в японском языке. Как правило, применяется для иностранных слов, звуков и акцентирования интонации (прим. ред.).
(2) Юи (ユイ) и Юма (ユマ) на катакане и правда могут выглядеть похоже (прим. ред.).
(3) Эффект «фургона с оркестром» — эффект присоединения к большинству, «стадное чувство».
(4) Отсылка на слова песни «Смысл жизни» (Ikiru Yosuga) из второго альбома Tsukuyomi (прим. ред.).
(5) Отсылка на слова песни «Полная (растущая) луна» (Tsuki ga Michiru) из второго альбома Tsukuyomi (прим. ред.).
Обновлено: 18.01.2026