Долгий сезон дождей, казавшийся бесконечным, закончился, но стоило только подумать, что не будет больше липкой сырости, холодных ливней, на небо выкатывается палящее, испепеляюще горячее яркое солнце. И хотя кажется, что жить так невыносимо, лето всё равно дарит некоторый душевный подъём.
Осталось несколько дней до летних каникул.
Прошло уже больше месяца с тех пор, как я начала играть на гитаре.
Перед летними каникулами у меня было всего несколько часов в день, чтобы поиграть на гитаре после возвращения со школы, поэтому я с нетерпением жду каникул, как в младших классах.
Когда я не упражняюсь, то слушаю музыку и смотрю в интернете видео с игрой на гитаре, и большая часть моей жизни так или иначе посвящена музыке.
Хагино, мой наставник, регулярно смотрит на мою игру и делится полезными советами.
Я уже выучила несколько аккордов и даже в некотором роде могу делать некоторые сложные смены.
Не знаю, быстро я учусь или медленно, но чувствую, что далека от уровня, которым буду довольна.
Наставник говорит, что женским рукам сложнее даётся игра на гитаре, поскольку они меньше мужских. Сразу вспоминается, как в детстве я не могла охватить ладонью октаву при игре на фортепиано.
Благодаря этому опыту я сознательно делаю массаж и растяжку, чтобы пальцы стали длиннее, но, честно говоря, не знаю, помогает ли.
Но существуют хорошие гитаристы с маленькими руками. Наставник сказал, что, если я смогу овладеть силой хвата, гибкостью и взрывной силой, то буду играть не хуже.
Другими словами, решает практика.
Тодо, вот, пишет роман для конкурса, и я тоже должна стараться изо всех сил.
Я играю перед наставником в тесной комнатке на репетиционной базе. Наставник — обычно улыбчивый человек — смотрит за моим выступлением с серьёзным видом, плотно сжав губы, и это очень нервирует.
В такт метроному я шагаю взглядом по партитуре и воспроизвожу на гитаре звуки, возникающие в голове.
— Ну вот, уже лучше.
Наставник весело улыбается. Напряжение тут же спадает, и я тоже расплываюсь в улыбке.
— Спасибо!
— А теперь попробуй-ка спеть, пока играешь.
— А?! — голос сорвался в непроизвольном возгласе и ударился о тишину студии.
Мне стольких усилий стоила обычная игра, что я и помыслить не могла о том, чтобы параллельно петь. Хотя при нашей первой встрече наставник, вроде бы, упоминал о пении.
— Ну что? Или пока трудно?
— …Я попробую, — согласилась я и тут же сильно об этом пожалела.
Играть и петь. Как можно делать два дела одновременно?
— Хитрость одновременной игры и пения в том, чтобы делать это интуитивно. Например, когда ты говоришь во время ходьбы, ты ведь не думаешь о том, чтобы двигать ногами, верно? Так и тут, всё, что тебе нужно делать — просто двигать руками. Сначала движения могут быть небрежными, это не страшно. Так что просто попробуй.
— Хорошо!..
Я беру в руки гитару.
Пальцы помнят аккорды. Партитура, которую я раз за разом перечитывала весь последний месяц, уже прочно врезалось в голову.
На лбу чувствуется лёгкая испарина. Как оказалось, играть и петь перед автором песни в разы волнительнее, чем перед кем-угодно другим.
Я бросаю взгляд на наставника. Он смотрит на меня с надеждой. Да, ведь он не из тех, кто будет ругать за неудачи. Бояться нечего. Пока я спокойна, всё будет в порядке.
Я глубоко вдохнула и запела.
Следуя его совету, я доверяю игру подсознанию. Левая рука, держащая гриф, с удивительной непринуждённостью сама переставляет аккорды, а правая рука с медиатором движется вверх и вниз, воспроизводя звук.
Наверное, у меня выходило хуже, чем когда я концентрировалась только на гитаре, но мне некогда обращать на это внимание, пока я пою.
Музыка и слова, написанные мастером. Теперь, когда я облекла их в звук, они глубже резонируют со мной.
Я не знаю, какие именно мысли были вложены в песню. Но чувствую, что в ней есть что-то искреннее, что-то большее, чем просто воспоминания — какой-то надрыв.
Когда я допела, мой учитель бурно зааплодировал.
Я сделала медленный вдох и выдохнула, пытаясь выровнять своё слегка сбившееся дыхание.
— Спасибо тебе, Юи.
— Д-да не за что!
Правда я не понимаю, за что меня поблагодарили. Но наставник выглядит довольным. Я вздохнула с облегчением. Прохладный воздух из кондиционера приятно облизывал разгорячённое тело.
— Всё-таки, хороший у тебя голос. И твоя техника, построенная на эмоциях.
— Думаете?..
— Да. Я в этом уверен. Хотя… во время игры были неточности в тоне и ритме, но с практикой станет лучше.
Беззаботность в его лице и интонациях окрыляли.
После Хагино продолжил лекцию о пении и игре на гитаре, активно жестикулируя. Он разобрал каждый аспект моего исполнения и тщательно разъяснил, что получилось, а что нет. Он говорил так страстно и серьёзно, что стало ясно, что он возлагает на меня большие надежды.
Вокруг множество цветущих бутонов. Но нет, это не вполне цветы. У них человеческие тела, и только выше шеи — цветок.
Множество людей с цветочными головами наводнили зал.
На сцене великолепный, торжественный угольно-чёрный рояль и девочка. Это я когда-то.
Я сажусь за рояль и кладу руки на клавиши. Кисти слегка дрожат.
Я не нервничаю перед большой аудиторией. Это ведь всего лишь цветы. Чтобы меньше волноваться, нужно просто представить, что люди — это не люди, а растения. Когда я это узнала, то стала меньше из-за них переживать.
Дрожь в руках вызвана страхом. Страхом осуждения и критики.
Я ведь готовилась не спустя рукава. Наоборот, я закатала их так высоко, что всё внутри меня цепенеет при мысли о том, как беззащитны теперь мои руки(1).
Знаю. Мир полон несправедливости, с которой ничего нельзя поделать, он полон много чего ещё.
Лучше об этом не думать.
Я сделаю всё, что в моих силах. Я не хочу проигрывать.
И хотя суть соревнования в сравнении с другими, сейчас мне нужно победить саму себя.
Свет, освещающий сцену, горяч.
Я глубоко вдохнула, чтобы успокоить колотящееся сердце, и нажала на клавиши.
Открыв глаза, я увидела знакомый потолок.
Я села. Ночнушка пропиталась потом и прилипла к коже. Когда я посмотрела на часы, было шесть часов утра, некомфортно. На часах шесть утра. Ещё есть время до будильника.
Летние каникулы закончились, и сегодня начнётся второй триместр(2). И в первый же день я проснулась от довольно неприятного сна, из-за чего почувствовала себя разбитой.
Кажется, этот сон снился мне уже много раз. Конкурс пианистов тревожил меня сильнее, чем я думала.
Нужно смыть ночной пот и освежиться. С этой мыслью я направилась в ванную.
К своему обычному времени пробуждения я успела принять душ и высушить волосы.
В гостиной на столе уже стоял приготовленный мамой завтрак, а сама она уже ушла на работу. Сегодня очень рано.
Опустившись на обеденный стул, я включила телевизор.
«Удача сегодня прежде всего благоволит… Стрельцам! Ваши проблемы вскоре удачно разрешатся. Результат — всего лишь вопрос времени!»
То, что мой знак зодиака сегодня выделился в утреннем прогнозе, меня даже немножко утешило. Я не особо в это верю, но когда мне говорят, что я в чём-то лучше, это меня радует, а когда говорят, что хуже, — расстраивает.
Позавтракав за телевизором, я вышла из дома раньше обычного.
Лето ещё не покинуло мир окончательно. Школьники, выползающие из домов, выглядели сонными и вялыми.
Обычно во время долгих выходных вроде летних каникул я поздно ложусь спать, из-за чего страдает мой режим. Но в этот раз я старалась вставать в одно и то же время, чтобы, как только мама уйдёт из дома, заниматься на гитаре весь день, благодаря чему сохранился здоровый сон.
Как там Тодо? Мы не виделись во время летних каникул, то есть, больше месяца. Интересно, закончил ли он роман, который планировал отправить на конкурс? Во время каникул библиотека была открыта только в определённые дни, но, может, Тодо ходил в городскую. Это, конечно, просто догадка, но мне кажется, что ему по какой-то причине не нравится дома.
Надо бы заглянуть сегодня в библиотеку.
Перед утренним классным часом одноклассники увлечённо делились друг с другом тем, как провели лето. Я слышала рассказы о походе на пляж и в парк развлечений. Единственным воспоминанием за мои каникулы была гитара. Учитель спросил и у меня, выбиралась ли я куда-то с семьей или друзьями, и когда я ответила, что всем отказывала в прогулках, он очень забеспокоился. Но мне почему-то не особо нравилось проводить летние каникулы так, как их проводят другие школьники.
Мне было жалко даже лишнего часа, который я не потратила на игру на гитаре. Вот так я думала.
После церемонии открытия мы сдали домашние задания на лето, выбрали старост на этот триместр, изменили рассадку, и учебный день закончился.
Библиотека сегодня должна уже открыться, и, выйдя из класса, я пошла сразу туда.
Когда я открыла дверь, там ещё никого не было. Прошло чуть больше месяца с моего последнего визита, но я всё равно успела соскучиться.
Я праздно бродила между книжными полками, ожидая Тодо. А вот и он, подошёл и поставил сумку на обычное место.
— Давно не виделись, Тодо!
— А… Токава. И правда давно.
С последней встречи накануне летних каникул, он, кажется, немного подрос.
— Ты вырос?
— Это ты мне скажи.
— Хм-м, как будто бы подрос…
Я подошла к Тодо и провела ладонью от своей макушки к его голове, сравнивая рост.
— Да, ты теперь немного выше меня.
— О, правда? Я думал, мне кажется.
Он посветлел.
— Кстати, как продвигается роман? — спросила я его, и он ответил, опустив взгляд на конверт с рукописью в руках:
— Работа близится к завершению, но у меня трудности с финалом…
— С финалом, да?
— Даже если второй акт хорош, окончательное впечатление от работы часто определяется финалом. Я отверг первоначальную идею для сюжетного поворота и теперь не могу ничего придумать на замену.
— Вот оно что…
— Токава, а тебе больше нравятся хэппи энды или печальные финалы?
— Хм-м…
Его вопрос заставил меня задуматься. Блуждая взглядом, я перебирала в памяти все знакомые книги и фильмы.
— Будет нечестно ответить, что и то, и то?
— …Ну, я, на самом деле, того же мнения. Не думаю, что счастливый конец отличается от не очень счастливого с точки зрения запоминаемости. Хотя большинству людей, наверное, нравится хэппи энды.
— Ты прав, — отвечаю я, и он тихо кивает. Затем, погрустнев, говорит:
— Считается, что произведения с трагичным финалом в наши дни плохо продаются. Но не думаю, что нужно создавать исключительно произведения, которые продаются.
— …А на что судьи будут обращать внимание на конкурсе?
— Важны писательское мастерство и оригинальность, но, в итоге, наверное, сыграют предпочтения публики — история, прочтение которой принесёт удовольствие.
— Значит, работа должна продаваться.
Последовало затяжное молчание. «Видимо, я сказала что-то не то», — тут же раскаялась я.
Впрочем, на самом деле оно длилось не так уж и долго, но было таким гнетущим, что показалось в разы длиннее.
— Но разве то, что нельзя продать, не имеет никакой ценности?(3)
Прозвучавший наконец голос Тодо заставил мои веки дрогнуть. Его тон сквозил печалью.
— …Н-нет, почему же? Даже если что-то не продаётся, пока кому-то это нужно, оно определённо значимо.
— Значимо… — произнёс Тодо и умолк, словно снова о чём-то задумался.
Не давая повиснуть тишине, я спросила его:
— Тодо, а какие, по-твоему, плюсы у грустных концовок?
— Ну… — Тодо прислонился к окну и в раздумьях скрестил руки на груди. —Пожалуй, первый плюс в том, что они более реалистичны. Хотя, наверное, многие наоборот хотят наблюдать за счастливым вымышленным миром, а истории о безнадёге оставляют у них неприятное послевкусие.
— Но даже в хэппи эндах не всё бывает радужно и не все живут долго и счастливо.
— Ты права. К примеру, истории о добре и зле чаще всего кончаются хорошо. Но если переписать их от лица злодея, то концовка будет считаться плохой, но, как по мне, что мораль истории и сатира получатся глубже.
— Угу, истории с разных точек зрения и правда будут отличаться… Чаще всего протагонист добрый, а антагонист злой, но даже у него есть своё видение и мотивация.
— Не существует абсолютного зла, зло относительно. Я считаю, что понятия добра и зла зависит от наблюдателя. То же касается и типичных историй отмщения. Некоторых вещей нельзя добиться, просто поступая правильно.
— Не добиться, поступая правильно?..
— И всё равно большинство сопереживают именно главному герою, привязываются к нему и желают ему счастья. Искусство — это в некотором роде эскапизм.
— Тогда и творчество — тоже неплохой эскапизм.
— Пожалуй, — легонько усмехнулся Тодо.
— Да, кстати о творчестве. Я начала сочинять музыку.
— Ого… Дашь послушать?
Я так обрадовалась, когда он сказал, что хочет послушать, что неосознанно расплылась в улыбке.
— Песня ещё не готова настолько, чтобы её можно было показать, поэтому было бы здорово, если бы ты подождал, пока я не закончу.
— !.. Понял. Буду ждать с нетерпением, — с улыбкой ответил Тодо, вероятно, догадавшись, что я процитировала его самого.
Мне тоже стало смешно, и я улыбнулась ему в ответ.
Музыка и романы. Наши увлечения диаметрально противоположны, но мы оба занимаемся творчество.
Даже если в сравнении с Тодо я дилетантка, мне было приятно творить, прямо как он.
Хочу создать что-нибудь потрясное, как у него. Хочу стать особенной. Это чувство росло с каждым днём.
Сидя за столом у себя комнате, я смотрю на незаконченную партитуру.
— …Музыка, если упрощать, состоит из мелодии и аккордов. Например, если одновременно сыграть до, ми и соль, получится аккорд до-мажор, его ещё обозначают буквой C. Аккорды накладываются на мелодию, как бы аккомпанируют ей. Так и получается музыка, — так объяснил наставник.
Стрелка метронома качается влево и вправо, и в такт его щелчкам я наигрываю аккорды и записываю приходящую на ум мелодию. Пробую добавить слова. Не знаю, правильно я делаю или нет, но продолжаю настойчиво повторять процесс.
Переслушивая песню, записанную на телефон, я недовольно качаю головой. Я не могу принять результат. Мне кажется, что и мелодия, и текст звучат неуклюже. Далеко не мёд для ушей.
И всё-таки, о чём я хочу спеть? Не думаю, что можно написать хорошую песню, если не ответить себе на этот вопрос.
По словам наставника, невозможно сразу же создать шедевр, сначала нужно прочувствовать, каково это — сочинять.
Я, конечно, согласна, и всё же хочется, чтобы мой труд, если его услышат, вызвал у людей отклик.
Я уже давно пытаюсь писать песни, но забрасываю их на полпути, и ни одну так и не претворила в жизнь.
— Не понимаю! — почти что непроизвольно вырываются из меня слова.
Лёжа на кровати и уставившись в потолок, я отпускаю мысли на волю. Снова вспоминается участие в конкурсе пианистов. Прошлой ночью он снова мне снился.
Нетерпение. Противостояние. Тревога.
А потом на ум приходит образ летящей по небу птицы. К чему бы это?
Тяга. Стремление. Надежда.
Меня обуревают самые разные чувства.
Я решилась начать всё заново только благодаря Тодо. Вкладывать во что-то душу — это казалось таким красивым. Чем-то особенным. Невероятно окрыляющим.
Это придало мне смелости подумать: «Хочу так же» — и шагнуть вперёд.
Нет, я ни на что не надеюсь… мне просто не на что.
Я одна из миллиардов людей.
И всё же, я появилась на этот свет.
Тогда я впервые закончила песню.
Песню о погоне за лучом надежды в кромешной тьме.
Я назвала её «Козодой»(4).
Так было положено начало «творчеству», которому я посвятила свою жизнь.
Конец первой главы
(1) Изначально на этом месте была метафора о клинке, закалённом наспех, и клинке, который так долго затачивали, что теперь его легко сломать (прим. ред.).
(2) Учебный год в Японии, как правило, разделён на триместры: весенне-летний, осенне-зимний и зимне-весенний (прим. пер.).
(3) Отсылка на слова песни «Козодой» (Yodaka) из второго альбома Tsukuyomi (прим. ред.).
(4) Название песни отсылается на рассказ Кэндзи Миядзавы «Звезда козодоя» (прим. ред.).
Обновлено: 18.01.2026