Глава 14 — Глава 14: Убить?

Глава 14 Она ринулась на меня без предупреждения. Её деревянный клинок, нацеленный в морду, прочертил в воздухе зелёный след, а с губ сорвалась яростная, непонятная речь. Не язык — поток гортанных, шипящих звуков, в котором сквозила лишь чистая ненависть. Эльфийка совершила стремительный прыжок, всем телом обрушившись на меня с размаху. Её меч, вложенный в удар всем весом, был быстр. Но я был готов. Пасть распахнулась, и стальные клыки с глухим щелчком сошлись на деревянном клинке чуть ниже гарды. Я поймал удар, а не клинок — разница была в силе сжатия челюстей. Инстинкт требовал сломать хрупкое оружие и вцепиться в руку. Но разум кричал иное. Не навреди! Мне не нужна была её смерть. Мне нужен был шанс — вырваться, скрыться, избежать эскалации. Я рванул головой в сторону, пытаясь вырвать меч из её хватки и отшвырнуть её прочь, подальше от себя. Жесткий расчёт был прост: лишить противника оружия, создать дистанцию, использовать момент для бегства. Но она держалась мертвой хваткой. Её пальцы, обёрнутые тканью перчаток, не разжались ни на миллиметр. Вместо этого её ноги, сильные и точные, нанесли серию коротких, хлёстких ударов по моей морде. Тук-тук-тук! Звук был глухим, как удары дубинки по дубовой колоде. Урона не было. Ни царапины, ни боли. Только лёгкое давление. Этот простой факт пронзил сознание, как луч света: Она слабее. Физически не может мне навредить. Повинуясь этой же логике, она, должно быть, поняла тщетность попытки. Её взгляд, мелькнувший из-под маски, на миг стал чисто аналитическим. И тогда она разжала пальцы. Отдав меч, она не потеряла равновесия. Наоборот — использовала инерцию, чтобы оттолкнуться, совершив плавный, почти воздушный кульбит и приземлившись в пяти метрах. Дистанция была восстановлена. Но я не успел даже вздохнуть с облегчением. Она продолжила говорить — уже не крича, а выдыхая слова низким, сосредоточенным шёпотом. Её руки сложились в сложный жест. Воздух вокруг загустел, зазвенел натянутой струной. И когда она вскинула руку и крикнула последний слог, мир рядом со мной взорвался тишиной. Не звуком — его противоположностью. Область вакуума, где воздух перестал существовать. И в эту пустоту мгновенно ворвалось нечто иное, сгустившееся из магии и её воли. Огромные, светящиеся зелёным сферы материализовались из ничего паря в воздухе. Сферы, сотканные не из света, а из спрессованного, смертоносного ветра. Их было сорок семь. Она перешла на магию. Я рванул с места, не дожидаясь первой атаки. Траектория — резкие зигзаги, прижимаясь к стволам исполинских деревьев, используя их как живые щиты. Не успел я сделать и трёх прыжков, как сферы пришли в движение. Не полетели — сорвались с места, как выпущенные из невидимых пращей, набирая чудовищную скорость. Деревья не были для них преградой. Первая же сфера, настигнув меня у ствола, прошила его насквозь с глухим хрум-вздохом, оставив после себя идеально круглое, дымящееся отверстие. Не замедляясь, она пронеслась дальше, пробивая следующее дерево, и следующее. За первой устремились остальные — сорок семь сгустков сжатого ветра, превращающих древнюю древесину в решето, взрывая щепу и листву, прочерчивая в воздухе смертоносные зелёные траектории. А она — шла за всем этим. Нет, не шла — парила по земле, её плащ развевался, а взгляд из-под маски неотрывно следил за мной сквозь хаос. Я слышал её шаги, лёгкие и быстрые, слышал её ровное, сосредоточенное дыхание поверх рёва разрушения. Вот и игра началась, — пронеслось в голове с горькой иронией. В салочки на выживание. И проиграть в них нельзя — потому что «осалить» здесь значит не просто коснуться. Это значит — разорвать, раздробить, превратить в кровавую массу. Я видел, на что способны эти сферы с камнем. Моя [Неуязвимость] ещё не сталкивался с магией такого рода и такой концентрации. Испытывать его на прочность сейчас, в одиночку против целого роя, было бы глупостью уровня самоубийства. Я не хотел повторения истории с Голиафом. Не хотел снова чувствовать, как ломаются кости. Поэтому я бежал. Не от страха, а от тактической необходимости. Нужно было выиграть время. Найти слабость. Разорвать её концентрацию. Что-то. Одна из сфер, описав дугу, врезалась в землю прямо передо мной. Не взрыв — вспышка. Грязь, корни и камни взметнулись вверх, вырванные вихрем, оставив после себя дымящийся кратер. Я рванул в сторону, почувствовав, как острые обломки бьют по бокам. Ещё одна просвистела в сантиметре от уха, и воздух вокруг него на мгновение стал ледяным и разреженным. Она сжимала кольцо. Ситуация стремительно катилась к катастрофе. Бегство по прямой было самоубийством. Остановиться — тем более. Нужно было действовать. Решение не успело оформиться в мысль — его приняло за меня тело, рванувшее вперёд в единственный просвет. Но просчёт был в доли секунды. Одна из сфер, описав коварную дугу, настигла меня. Не попала — врезалась в заднюю лапу с тихим, влажным хлюпом, будто гигантская кузнечная печь выплюнула сгусток энергии. Взрыва не было. Был удар. Немая, всесокрушающая сила, подчистую выбившая опору из-под тела. Меня отбросило, как щепку, через весь просвет. Я врезался в скопление растущих из земли кристаллов с оглушительным треском, ощутив, как они ломаются подо мной, осыпаясь кристальной пылью. И в этот миг на меня обрушился весь рой. Сорок с чем-то зелёных сфер, несущих в себе бурю били в точку моего падения одна за другой, не оставляя ни шанса, ни просвета. Грохот был таким, будто сам этаж рушится. Земля вздымалась фонтанами почвы и осколков кристаллов, воздух превратился в сплошную воющую стену пыли и вихрей, вырывающих с корнем деревья вокруг. Я зажмурился, вжавшись в землю, ожидая всесокрушающей боли, того самого чувства, что чуть не убило меня в схватке с Голиафом. И… ничего. Тишина. Внутренняя тишина. Ни вспышки боли, ни хруста костей. Только давление — мощное, всеобъемлющее, прижимающее к земле, будто на грудь положили плиту. И гул — оглушительный, но внешний. Я открыл глаза. Пыль медленно оседала. Моё тело лежало в центре кратера, по форме и размерам напоминавшего удар небольшого метеорита. Шерсть была в пыли и мелких осколках. Но кожа под ней — цела. Ни царапины. Ни крови. [Неуязвимость] выдержала. Магия ветра не смогла меня разрезать. Первой мыслью было животное, дикое облегчение: Я жив. Чёрт, я жив! Из клубов пыли я поднялся. Не быстро — скорее, встряхнулся, как пёс после купания, сбрасывая с шерсти грунт и щебень. И мой взгляд тут же нашёл её. Она стояла в двадцати метрах, замершая в неестественной, застывшей позе. Её руки, ещё сложенные для управления сферами, медленно опускались. Из-под зелёной маски на меня смотрели глаза, полные чистого, неприкрытого непонимания. Её губы беззвучно шевелились, выдыхая что-то на том же непонятном языке, но теперь в интонации не было ярости — лишь нарастающий шок. Это была моя секунда. Её абсолютная, парализующая растерянность. Я не стал рычать. Не стал предупреждать. Я просто исчез с места. Сократить дистанцию в двадцать метров для моего нового тела, для мышц, налитых силой Голиафа и злостью от этой погони, было делом одного толчка задних лап. Земля под ними вздыбилась. В её расширенных зрачках я увидел, как стремительно увеличиваюсь. Успела ли она поднять руки? Сделать шаг назад? Неважно. Удар лапой пришёлся точно в солнечное сплетение — не режущий, не когтями, а всей массивной, тупой силой, сконцентрированной в подушечке. Звук был глухим и страшным: «Уфф!» — вырвалось у неё вместе со всем воздухом из лёгких. Её тело сложилось пополам, потеряв всякую упругость, и затем рвануло назад, как пущенную из пращи. Она врезалась в ствол ближайшего великана-дерева. Кора не треснула — она провалилась внутрь, раздавленная на щепу, а тело, не замедляясь, пролетело навылет, оставив после себя идеально круглое отверстие. Импульс был настолько чудовищным, что она прошила насквозь ещё одно дерево, потом второе, пока наконец не рухнула в кусты, подняв облако листвы и пыли. Тишина, наступившая после этого, была гуще и глубже, чем после взрыва сфер. Слишком глубокая. Слишком.... окончательная Я переборщил. Мысль пронзила сознание ледяной иглой. Я не рассчитывал силу — действовал на инстинктах, на адреналине. А что если...? Я рванул вперед, перемахивая через поваленные стволы. Вмятины в земле, обломки, щепки — следы её полёта вели к кустам. И там, в спутанных ветвях, она лежала, скрючившись в неестественной позе эмбриона. Дышала — прерывисто, со свистом. Слышно было, как каждое дыхание даётся через боль. Мне захотелось... извиниться. Глупо. Абсурдно. Но импульс был. Она двинулась раньше. Резко, через боль, с хрипом вырвавшимся из горла. Её пальцы нашли рукоять одного из коротких клинков. Я среагировал быстрее. Лапа бьющим движением шлёпнула по её руке — клинок зазвенел, улетая в кусты. Другой лапой я надавил ей на грудь, пригвоздив к земле. Выпустил когти — не в тело, а в землю по бокам от её головы, создав стальную клетку из лезвий в сантиметре от её щёк. — Не дёргайся, — прошипел я, но для неё это был лишь низкий рык. Она замерла. Её холодные глаза, искривлённые болью, смотрели прямо в мою маску. Не с вызовом. С... принятием. Что-то она прошептала — одно короткое слово на том непонятном языке — и закрыла глаза. Губы сжались. Она ждала. Ждала финального удара. Убить? Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и неизбежный. Зачем щадить? Логика кричала: убей. Она видела меня. Знает, что я не обычный монстр. Если она вернётся в тот форпост и расскажет... Начнётся настоящая, организованная охота. За мной придут не орды монстров, а расчётливые, сильные авантюристы, возможно, даже герои. Мне поставят метку, будут выслеживать, травить. Кто захочет терпеть трёхметровую аномалию в костяной маске у своего порога? Я и сам на их месте поступил бы так же — устранил бы угрозу. А если убить сейчас... Никто ничего не узнает. Следы боя спишут на стычку авантюристов, на несчастный случай в Подземелье. Тело исчезнет — я же могу его... переработать. Это скроет факт моего присутствия здесь. Даст время. Даст возможность стать сильнее без лишних глаз. Это было бы целесообразно. Рационально. Правильно для выживания. Каждый мускул налился свинцовой тяжестью. Челюсти свело от напряжения, обнажив все клыки до самого корня. Белые, острые клыки блеснули в призрачном свете кристаллов, нависая над её беззащитной шеей. Логика выбрала свой путь. Инстинкт — свой. Осталось сделать последний, необратимый шаг. Ведь я монстр.