Глава 8 — Глава 8: Мы где-то встречались раньше?

«Я видел, как твоё сердечко только что ёкнуло». Чжунмо, прислонившись к ней, с лукавством заглянул ей в лицо. Сынри протирала чашку, украдкой наблюдая за ним краем глаза. «Только посмотрите на его позу. Настоящий талант». — А лицо-то покраснело, — заметил он. — Просто жарко. — Похоже, будет дождь. — Вот потому и душно. — Хех. А ты, оказывается, милашка. — Я всегда была мил... «Милашка» — такого слова она не слышала даже в детстве. Сынри, словно сурикат, вытянула шею и огляделась по сторонам, боясь, что кто-то услышит. Как раз в этот момент вернулся Сончжэ, ходивший в туалет, и она поспешно сунула чашку и полотенце в руки Чжунмо. — Если нечем заняться, протри-ка чашки. Она юркнула на кухню, тут же осторожно выглядывая наружу. Ей было неловко от того, что он, кажется, раскусил её чувства. «Ох, попалась, точно попалась. Надо было держать ухо востро. То он волк, то лиса, то гиена, то кот... В этом человеке скрыт целый зоопарк». Она легонько стукнула себя по голове и тяжело вздохнула. — Что случилось, онни? — с любопытством спросила Юри, которая в это время делала торт. — Да так... Юри. — А? — Тебе я когда-нибудь кажусь милой? Она понимала, насколько нелепо звучит этот вопрос. Но вдруг у неё есть какой-то шарм, о котором она сама не догадывается? — С чего это вдруг? Говорят, ты даже в колыбели была невозмутимой. А милой всегда называли меня. При этом Юри очаровательно захлопала ресницами. «Ну да, вот это и называется "милая"». Сравнение было не в пользу Сынри, и ей стало стыдно. — То-то и оно. — А что? Кто-то сказал, что ты милая? — А? Да разве найдется мужчина с таким плохим зрением? Был один. Пхи Чжунмо. — Мужчина? Сончжэ так сказал? — Сончжэ разве мужчина? — Тогда кто? Детектив Пхи? — ... Снова попалась. Она ведь твердо решила не выдавать, кто это был. — Ха-ха-ха-ха-ха! Видя, как Юри заливается смехом, Сынри окончательно убедилась: он над ней просто поиздевался. * Вечером того же дня перед Сухо, который безуспешно пытался уснуть на неудобной парковой скамье, появился старик. Тот самый старик, что когда-то являлся Сынри. Он был жнецом смерти, который жил в мире людей со специальной миссией, а затем вернулся на Небеса. — Давно не виделись. Услышав знакомый голос, Сухо вскочил. На его губах, где улыбка была редким гостем, на мгновение мелькнуло подобие радости и тут же исчезло. Старик похлопал его по плечу и присел рядом. — Нелегко тебе пришлось за это время. — Дисциплинарное взыскание... его снимут? — Ну, это будет зависеть от твоих успехов. — О чем вы? Старик посмотрел на Сухо спокойным взглядом. Сухо был выдающимся жнецом смерти. Но даже это не позволяло ему обходить законы Небес. Хотя дать шанс, как сейчас, было возможно. — Это единственный шанс. Твой шанс вернуться к обязанностям жнеца смерти. Если упустишь его, то так и останешься в облике человека. Вечно не стареющий и вечно одинокий. Стать вечным жнецом или вечным человеком — ты стоишь на распутье. «Вечный человек» — для Сухо это звучало как ужасающее проклятие. Он невольно сглотнул. — ... — Год назад ты совершил серьезную ошибку. Изменил судьбы Хан Миджон и Хан Сончжэ. — Такова была воля матери, желавшей спасти сына. — Но ты, как жнец смерти, не имел права вмешиваться. У людей свой порядок. Неужели ты до сих пор не понял, что их жизни не должны зависеть от нашей прихоти? — Что я должен сделать? Как мне вернуться? — Защити Хан Сончжэ. Этот мальчик живет вместо Хан Миджон. Если он умрет, его смерть, как и смерть его матери, будет напрасной. И ответственность за это ляжет на тебя. — Защитить Хан Сончжэ? — Путь к спасению Хан Сончжэ лежит через поимку Чха Сиу. Как же долго он ждал этого дня. Скрываясь из-за взыскания, он только об этом и мечтал. Глаза Сухо грозно сверкнули. Но старик продолжил: — Однако ты сделаешь это не как жнец смерти, а как напарник Пхи Чжунмо. — Что? — Помоги Пхи Чжунмо поймать его. Ни в коем случае не действуй в одиночку. Помогать этому скользкому детективу? Сухо не мог поверить своим ушам. — Почему я должен это делать? — Четыре года назад Пхи Чжунмо чуть не погиб в аварии — это был наезд и бегство. Виновником был Чха Сиу. — Значит, у них старые счеты? — В любом случае, им двоим суждено во всем разобраться. Хотя нет, троим? — Троим? Неужели та экзорцист? — Верно. Чегаль Сынри. Пхи Чжунмо держит в руках её нить жизни. Сухо почувствовал себя так, словно его ударили по голове. То, что жизни этих двоих связаны в одну, было дурным знаком. — Значит, и тут злой рок. — Ты должен помочь им. Чтобы они сами смогли разорвать этот узел. — Примут ли они меня? — Чтобы по-настоящему понять людей, нужно быть среди них. Сухо скептически покачал головой. Он прожил здесь год, но так и не смог понять человеческую натуру. Люди создают законы и порядки, делают вид, что помогают друг другу, но по своей сути они эгоистичны. Они с пугающей легкостью готовы растоптать другого ради собственного спасения. Сухо был глубоко ранен, столкнувшись с иерахическим обществом людей, которое казалось ему ненормальным. Поэтому он еще меньше хотел иметь с ними дело. — Другого способа нет? Старик с сочувствием посмотрел на помрачневшего Сухо. — Ты не задумывался, что твоя упрямая натура мешает тебе адаптироваться в мире людей? — Вы хотите сказать, что это моя вина? — Мир людей прогнил, ты прав. Но твоё чувство справедливости не способно его изменить. Мы лишь помогаем людям решать проблемы самостоятельно. Твоя главная проблема в том, что ты пытаешься переделать этот мир своими силами. — Вы считаете меня опасным. — Ха-ха. Верно подметил. Между тобой и Чха Сиу, по сути, тонкая грань. Желание изменить мир и желание захватить его. Можно ли с уверенностью сказать, в чем разница между справедливостью и жадностью? — Если не в этом, то в чем же? — Из-за своего чувства справедливости ты постоянно совершаешь то, чего делать не должен. Так было со Сынри четыре года назад, так было с матерью Сончжэ год назад. Если ты еще раз пойдешь против законов Небесной канцелярии, тебе не поздоровится. Эта справедливость тебя и погубит. «Справедливость меня погубит?» Сухо никогда об этом не задумывался, и теперь его лицо выражало глубокое смятение. Старик добавил: — И еще кое-что. — Да. — С этого момента никто не должен узнать, кто ты такой. Как только эти трое поймут, кто ты, твое возвращение станет невозможным. * Тр-р-рынь... Тр-р-рынь... Чжунмо, валявшийся перед телевизором, поднялся на звук домофона. На экране он увидел знакомое лицо. Однако сильное чувство отчуждения не покидало его. Может, потому что он совсем не ожидал увидеть этого человека? — Ого? А ты тут что забыл? Стоило ему открыть дверь, как Сухо бесцеремонно вошел внутрь. Чжунмо опешил. Тот ушел, даже не попрощавшись, будто навсегда, а спустя полдня заявляется без предупреждения. — Ты чего? Сухо оглядел квартиру и завалился прямо на пол в гостиной. Чжунмо в недоумении посмотрел на него сверху вниз. — Ты что творишь? — С сегодняшнего дня я буду жить здесь. В этот момент Чжунмо осознал одну вещь. Псих. Стало настолько смешно, что даже злиться не получалось. — Это мой дом. Ты собрался здесь жить без спроса? А ну пошел вон! Сухо лишь перевернулся на бок, явно не собираясь уходить. — Этот район — просто рай для придурков. Ошарашенный Чжунмо позвонил Сынри. — Поднимись-ка ко мне. Тут какой-то сумасшедший вломился в дом. Вскоре пришли Сынри, Юри и Сончжэ. Увидев лежащего на полу Сухо, они все дружно раскрыли рты. — Хён, ты что здесь делаешь? — Приперся внезапно и говорит, что будет жить в моем доме, — ответил Чжунмо. Юри, услышав это, посмотрела на Сухо с сочувствием. — Ой, правда? Наверное, ему совсем некуда идти. Сынри, скрестив руки на груди, озадаченно смотрела на незваного гостя. — Давайте он пойдет к нам. Его спас Сончжэ, так что оставаться здесь как-то неправильно. — Люди! Вы хоть знаете, кого в дом пускаете? Ни за что, — отрезал Чжунмо. Сынри посмотрела на него с возмущением. — Мы сами разберемся. А тебе не стоит так поспешно судить людей. — Ты собираешься впускать постороннего мужчину в дом, где живут женщины? — А я на что? Сончжэ гордо выступил вперед, но Чжунмо это не успокоило. — Все, хватит. Возвращайтесь к себе. — Ты ведь не собираешься его выгонять? — у Юри на глазах заблестели слезы. Увидев её невинный взгляд, Чжунмо вздрогнул и посмотрел на Сынри. Та сверлила его яростным взором, словно говоря: «Только попробуй выгнать». Он не мог отказать этим крошкам. Что поделать? — Черт с вами. Не выгоню я его, так что идите. Это мой дом, а я даже распоряжаться им не могу. — У нас в квартире тоже есть свободная комната, — с сожалением добавил Сончжэ. Сухо, до этого не проронивший ни слова, впервые открыл рот: — Мне неудобно жить с женщинами. — Ха! Живет на птичьих правах, а еще и привередничает. Все ушли, и в доме, где остались только детектив и «привередливый псих», воцарилась тишина. Но ненадолго. Чжунмо легонько пнул лежащего Сухо. — Эй, вставай. — Я устал. — А я от тебя устал еще больше. Вставай, пока я тебя в участок не упек. Сухо нехотя поднялся и прислонился к стене. Его безучастное лицо бесило Чжунмо. Сев напротив, он начал допрос: — Ты же говорил, что моя помощь тебе не нужна. С чего вдруг передумал? — Скоро тебе понадобится моя помощь. В ответе не чувствовалось ни капли искренности. Прямо как Сынри. Они что, сговорились? — Слушай, если тебе просто некуда идти, так и скажи. Чтобы общество было прозрачным, люди сами должны быть честными. Сухо смотрел на него без всякого интереса к его пламенной речи. «Я не человек. Но я прозрачнее любого из вас». Стать напарником того, с кем невозможно договориться — что за абсурд. Но и это было частью дисциплинарного взыскания. «Я должен это вытерпеть. Только так я смогу сбросить человеческую оболочку и вернуться на свое место». Однако это не значило, что он должен унижаться. Для этого не было ни причин, ни необходимости. — Я не причиню тебе вреда. — Ты уже его причинил. Незаконно проник в жилище. — Я собираюсь защищать здесь Сончжэ. — Тогда и шел бы к нему. Почему именно ко мне? — Отсюда тоже вполне удобно. Чжунмо чувствовал, что ходит по кругу. Переехал в неоправданно большую квартиру, а теперь еще и приютил сумасшедшего красавца-бродягу. Будто бесы попутали. «И что делать?» Он задумался. Красть у него особо нечего, да и от одного жильца небо не рухнет. К тому же, раз он спас Сончжэ, вряд ли он опасен. «Пусть поживет пару дней, а я проверю его личность. Выгонять его сейчас как-то жалко». Внезапно проснувшееся чувство жалости остудило пыл Чжунмо. Если полицейский не приютит несчастного красавца-бродягу, то кто? Правду Юри сказала — видать, совсем бедолаге идти некуда. «Решено!» — Ладно. Можешь остаться на несколько дней. Пока не найдешь жилье. Понял? — Мне есть куда идти, просто... — Знаю, знаю. Идти есть куда, но не можешь. Гордость не позволяет... Но запомни: дармоедничать не дам. Уборка, готовка — все на тебе. Понял? Сухо с раздражением закрыл глаза, не желая продолжать разговор. — Нет. — Что? — Я не умею. — Ну что за наказание! Этот бродяга был соткан из гордости. Или просто страх потерял. — И чего я от тебя ждал. Чжунмо окончательно оставил надежды на нормальное общение. Требовать адекватности от парня, чьего имени и возраста ты даже не знаешь — само по себе неадекватно. — Ты ел? — Нет. — Рамен будешь? Как только он это спросил, зазвонил телефон. Это была Сынри. [Если еще не ужинали, спускайтесь.] — К вам домой? [Нет, в кафе. В девять мы закрываемся. Закажем что-нибудь. Красавца-бродягу тоже покормить надо.] У Чжунмо не было причин отказываться. — Сейчас будем. Отлично! Он в хорошем настроении поднялся. Стоит сделать доброе дело, как судьба тут же подбрасывает приятный бонус. — Пошли ужинать. На лице поднявшегося Сухо не было никаких эмоций. В душе же он был крайне недоволен. Перспектива ужинать вместе с людьми казалась ему неловкой и утомительной. Он пришел сюда добровольно, чтобы избавиться от взыскания, но теперь ему предстояло как-то ладить с ними. Началась жизнь среди людей — то, в чем он был слабее всего. * — Онни, я пойду. Ассистентка Ынчжи собралась уходить, даже не поев. Юри засуетилась. — Ой, почему? Поешь с нами. Разве ты не голодна? — Кажется, обед не переварился. В последнее время часто так. И правда, Ынчжи в последнее время выглядела неважно, будто её что-то тревожило. — Сильно болит? Аптеки уже закрыты, как же так? — Все в порядке. У меня есть лекарство в общежитии. Я пойду. Студентка Ынчжи жила в госивоне. Обычно она ужинала перед уходом, но эта тихая и работящая девушка в последнее время совсем поникла. — Отдыхай. Обязательно выпей лекарство. Если станет хуже, звони мне. Хорошо? — Да, спасибо. Ынчжи ушла, и все остальные сели ужинать в пустом кафе. Сухо, которому было некомфортно от всеобщего внимания, уткнулся в тарелку. Он ел с таким рвением, будто родился только для этого. «Видать, совсем изголодался. Но надо же, какая идеальная симметрия лица. Он точно человек? Просто смотреть на него — уже удовольствие». Юри сидела рядом и заботливо подкладывала ему еду. — Ешьте побольше. Сынри тем временем внимательно наблюдала за ним. «То, что он внезапно заявился к нему домой... на это должна быть причина». Она чувствовала в нем какую-то странную энергию, непохожую на человеческую. Что-то похожее она ощутила, когда впервые встретила дедушку-жнеца. Конечно, тот дедушка человеком не был. «Откуда это неприятное предчувствие?» Если от человека веяло жнецом смерти, это означало, что с его душой что-то не так. Именно это и вызывало у Сынри интерес к Сухо. — Хён, этот дядька тебя не обижает? Если что, можешь спать в моей комнате, — сказал Сончжэ. Он был рад Сухо так, будто нашел старшего брата. Тот промолчал. — Эй, пацан! Я что, похож на того, кто будет обижать бродягу? На возмущение Чжунмо Сончжэ лишь надулся. — Еще как похож. — Да по мне же видно, что я порядочный полицейский. — Пфф. Еще пара таких «порядочных» поступков, и ты кого-нибудь убьешь. И что там с деньгами за машину? Ты ведь не собираешься увильнуть? — Сончжэ, ну что ты... — попыталась унять его Сынри. — Нуна, ты слишком мягкая. Как ты собираешься выживать в этом суровом мире? — Ха-ха! Чжунмо не сомневался, что он не сдержался. Его забавило, что Сончжэ относится к ней как к хрупкой девушке. Она видит призраков, она экзорцист... Мягкая? — Да уж, ну и компания подобралась. Сынри, которой и так было неловко, сердито посмотрела на него. — Ты тоже не подарок. — Это ты выставила меня бессовестным копом. — Если так обидно, можем завтра поехать покупать мне машину. Сынри произнесла это с таким вызовом, что Чжунмо только поморщился. Сончжэ тут же оживился: — Точно! Завтра же автосалон открывается? Я тоже хочу! Завтра суббота. Сынри была фанаткой машин и скорости. Она не покупала авто сразу после аварии именно потому, что ждала этого автосалона. — А как же кафе? На вопрос Сынри Сончжэ лишь нетерпеливо ответил: — Мне страшно оставлять тебя наедине с этим дядькой. — Мелкий, я что, её съем по-твоему? Чего ты боишься? Чжунмо опешил, а Сончжэ лишь скептически прищурился. — А вы что, не мужчина? — Ах ты... Хватит мне хамить. Зови меня «хён». Понял? — Мечтать не вредно. Для меня ты навсегда останешься «дядькой». Сухо уже не понимал, ест он или просто давится. Чжунмо и Сончжэ препирались, Сынри буравила его подозрительным взглядом, а эта «горошина» рядом постоянно лезла со своей заботой. Шумные, невыносимые люди. Жить среди них было выше его сил. В конце концов терпение Сухо лопнуло, и он неосознанно сжал ложку. Металл согнулся, но в пылу спора никто этого не заметил. — Тише. Одно негромкое слово, полное скрытой ярости, заставило всех замолкнуть. Ложки синхронно потянулись ко ртам. Спустя мгновение Чжунмо, сообразив, что единственный здесь гость — это бродяга, возмущенно на него уставился. — Ну и тип. Совсем совесть потерял. Я что, в своем доме должен по твоему приказу рот закрывать? Обоснуй-ка, с чего вдруг. Сухо и сам не знал, как ему это «обосновать». Мысль о том, что этот человек станет его напарником, вгоняла в уныние. Отодвинув стул, он с измученным видом вышел из кафе. — Ой... Куда же он? Доели бы... — Юри с жалостью посмотрела вслед Сухо, а затем перевела обвиняющий взгляд на Чжунмо. Она хотела что-то сказать, но из-за своей доброты лишь закусила губу. — Ну и характер у тебя, дядя. Человек просто хотел поесть в тишине, а ты его довел. Какой ты полицейский, если даже бродягу накормить не можешь? После упреков Юри и обвинений Сончжэ, Чжунмо почувствовал себя крайне несправедливо обиженным. — Да блин, почему вы все меня ненавидите? В этот момент Юри заметила ложку Сухо, и её глаза округлились. Она подняла её: металл посередине был согнут. — Ой, а это как вышло? Все столпились вокруг согнутой ложки. Сончжэ попытался разогнуть её, но та даже не шелохнулась. Видя, что ложка не поддается, они еще больше удивились. — Ого. Сухо-хён что, циркач? Несмотря на нелепое предположение Сончжэ, Чжунмо и Сынри было не до смеха. Подозрения относительно личности Сухо только усилились. * — Вы здесь? Сынри медленно подошла к Сухо, сидевшему на скамье на крыше. Она не знала пароля от квартиры, поэтому догадалась, что он может быть здесь. Сухо мельком взглянул на неё и холодно отвернулся. — Вы все еще голодны? Он встал, явно избегая разговора. — Вы совершили что-то плохое? — Что? Только на такие вопросы он реагировал мгновенно. — Присядьте. Сухо, который даже не умел усмехаться, снова сел. — Значит, все-таки совершили? — Нет. — Сбежали из дома? — Нет. — Я просто хочу помочь. Она говорила искренне. Чтобы помочь, ей нужно было понять его историю. Но Сухо резко отказал: — Мне не нужна ваша помощь. — Лечить и давать кров — это и называется помощью. — Хочешь услышать слова благодарности? — Это детективу Пхи скажите спасибо. Кстати, вы знали, что хозяин дома — детектив? — Знал. — Раз знали и все равно остались, значит, закон вы не нарушали. Как вас зовут? — Сухо. Больше вопросов не будет. — Я просто хотела поблагодарить. — ... — Спасибо, что спасли нашего Сончжэ. Тогда была такая суматоха, что я даже не успела нормально поблагодарить. Взгляд Сухо задержался на печати, которая слегка виднелась из-под её ритуального ожерелья. Эта печать, присущая только жнецам, появилась, когда он вливал в неё свою энергию, спасая ей жизнь. Вспомнив об этом, Сухо почувствовал себя крайне неуютно. — Но... разве мы раньше нигде не встречались? Лицо Сухо окаменело от напряжения, а Сынри продолжала внимательно его изучать. — Сухо-сси, неужели вы...