Вкалывал до тридцати восьми лет, а на квартиру так и не накопил. Хочешь жениться — вынь да положь триста тысяч выкупа за невесту. Полжизни экономил на всём, пахал до потери пульса, а где деньги? Кто же их всё-таки прикарманил?

Цзян Цинь, переполненный бесконечной обидой, переродился и вернулся в свои восемнадцать лет. Едва открыв глаза, он думал лишь об одном: начать бизнес и делать деньги.

Первым делом он выхватил обратно только что отданное любовное письмо, перевернул его и под изумлённым взглядом первой красавицы школы написал три строчки:

Занимайся чем угодно, но только не работай на дядю; если можешь найти богатую покровительницу — дерзай.

Потеряешь деньги — заработаешь снова, но если потеряешь совесть — заработаешь ещё больше!

Офисный планктон, мы не будем рабами!

А что касается любви? Да ну её к чёрту, даже собакам она не сдалась!

Вкалывал до тридцати восьми лет, а на квартиру так и не накопил. Хочешь жениться — вынь да положь триста тысяч выкупа за невесту. Полжизни экономил на всём, пахал до потери пульса, а где деньги? Кто же их всё-таки прикарманил?

Цзян Цинь, переполненный бесконечной обидой, переродился и вернулся в свои восемнадцать лет. Едва открыв глаза, он думал лишь об одном: начать бизнес и делать деньги.

Первым делом он выхватил обратно только что отданное любовное письмо, перевернул его и под изумлённым взглядом первой красавицы школы написал три строчки:

Занимайся чем угодно, но только не работай на дядю; если можешь найти богатую покровительницу — дерзай.

Потеряешь деньги — заработаешь снова, но если потеряешь совесть — заработаешь ещё больше!

Офисный планктон, мы не будем рабами!

А что касается любви? Да ну её к чёрту, даже собакам она не сдалась!