— Значит... это место, куда меня притащил директор ни свет ни заря... — это сельская деревушка в Чонджу, в трех часах езды от моего дома в Сеуле? В Чонджу! В провинции Чолла-Пукто!
Глядя на Ындон, которая чеканила каждое слово ледяным тоном, Докхён, сидевший за рулем, цинично отозвался:
— Я не говорил, что мастер Пак будет в Сеуле.
— С таким же успехом я могла бы сказать, что не соглашалась ехать сюда!
Черт. Ындон обхватила руками раскалывающуюся голову. Ей следовало предчувствовать неладное еще тогда, когда мастер Пак обмолвилась, что ее заветное желание — вернуться в «родные края» и нянчить внуков.
— Ладно. Хорошо. Раз уж мы проделали такой путь, давайте хотя бы увидимся с мастером и поедем обратно.
Ындон со вздохом обреченности отстегнула ремень безопасности и толкнула дверь.
Докхён вышел из машины вслед за ней. Мгновение спустя они вдвоем замерли перед старым частным домом.
— И в мыслях не было, что директор приедет сюда сам. Да еще и всего через день после моего отъезда.
Уютная и теплая гостиная. Бабушка Пак, поставив на столик чай из листьев лотоса, поочередно перевела взгляд с Докхёна на Ындон.
— А уж то, что вы придете вдвоем, я и вовсе представить не могла.
— Ча Ындон здесь просто за компанию. Не бери в голову. Важно не то, что мы приехали вместе, а вот это.
Хладнокровно отрезав лишнее, Докхён внезапно протянул бабушке Пак четырехъярусный ланч-бокс.
— Что это... такое?
В ответ на ее вопрос он с гордым видом задрал подбородок и произнес:
— Кимпаб. Сам приготовил.
— ...? Кто приготовил?
— Я.
— В-вы, директор?!
— К чему такое удивление?
— А как тут не удивляться?
Дрожащими руками бабушка Пак открыла крышку ланч-бокса. Ее глазам предстал действительно, по-настоящему, реально кимпаб. Тот самый, аутентичный кимпаб от Чи Докхёна.
— Ешь.
Не «попробуй» или «оцени на вкус», а именно «ешь».
Бросив это повелительное слово, Докхён протянул бабушке Пак палочки.
— Я... с благодарностью отведаю, директор.
Растроганная старушка молча взяла один ролл и положила его в рот. Через несколько секунд ее лицо слегка исказилось, но она из последних сил подняла большой палец вверх.
— В-вкусно. У вас отлично получилось.
— Если вкусно, почему реакция такая странная?
— Нет-нет, просто, директор, вы в рис... — Она не решилась сказать, что вместо соли он щедро добавил в рис сахар. Бабушка Пак поспешно вскочила.
— Что-то погода сегодня жарковата. Вместо горячего чая лучше принесу прохладного сока.
— Не надо. Просто сядь и...
— Нет! Я обязательно должна принести!
Она чуть ли не бегом бросилась на кухню, чтобы смыть приторную сладость водой.
Оставленный в одиночестве Докхён в недоумении наклонил голову набок, а Ындон лишь сокрушенно покачала головой, понимая, в чем дело.
— Эй. Ты зачем пришел в наш дом? Пришел бабулю отобрать?
В этот момент из комнаты выглянул пятилетний мальчик — судя по всему, внук бабушки Пак.
— Ой, посмотрите на эти щечки! Какой милашка! Малыш, иди-ка сюда!
На жест Ындон ребенок, немного ослабив бдительность, нерешительно подошел ближе.
А затем, набравшись храбрости, выпалил Докхёну:
— Ты, уходи! Я знаю, что ты пришел забрать нашу бабулю!
— ...Нашу?
Докхён слегка приподнял бровь.
— Да! Нашу бабулю! Она не твоя, она наша!
На повторный выкрик малыша Докхён сначала хмыкнул, а затем холодно произнес:
— Смешно. Прежде чем стать твоей бабкой, она была моим личным поваром.
— Но теперь-то уже нет!
— И что? У тебя что, денег больше, чем у меня?
— Что?
— Слушай внимательно. Я могу вернуть твою бабушку в любой момент. Так что следи за языком. Я не собираюсь делать скидку на то, что ты ребенок...
— Директор! Выпейте чаю! Какой тонкий и приятный аромат!
Ындон чуть ли не силой впихнула чашку чая в руки Докхёну, который всерьез затеял спор о гордости с пятилеткой.
— Я не пью что попало.
— Ах, тогда я принесу вам что-нибудь другое!
Ындон резко вскочила и, проскочив мимо Докхёна, направилась на кухню.
— Ох, вам что-то нужно?
Там бабушка Пак, сидя за столом, вытирала глаза платком. Увидев Ындон, она встрепенулась.
— Мастер... вы плачете? Что-то случилось?
— Нет. Просто... я получила от директора такой неожиданный подарок...
Услышав ее затихающий голос, Ындон расслабилась и мягко улыбнулась.
— Думаю, директор теперь при одном слове «кимпаб» вздрагивать будет. Он всю ночь глаз не смыкал, накрутил больше тридцати штук.
При этих словах бабушка Пак с нежностью вспомнила детство Докхёна.
— ...Это была первая еда, которую он полюбил.
— Что?
— Девятилетний мальчик, таявший на глазах от расстройства пищевого поведения... Первое, что он попросил у этой старухи, схватив за руку, — это был кимпаб. Кажется, в тот день в начальной школе был пикник... Но из-за слабого здоровья директор не смог пойти. Мне стало так жалко его, что я приготовила кимпаб и сложила в маленький ланч-бокс... И представьте, он съел всё за один присест. Мне было так больно за него и в то же время так радостно...
Ындон молча смотрела на бабушку, у которой снова заблестели слезы.
В голове Ындон промелькнул разговор, случившийся сегодня на рассвете.
«Ну, и что будем готовить? Учитывая возраст мастера, лучше что-нибудь питательное и полезное, да?»
«...Кимпаб».
«А?»
«Кимпаб. Как его крутить?»
...Так вот почему он так упрямо настаивал именно на кимпабе.
Потому что это была еда, связывающая его воспоминаниями с мастером Пак.
Ындон слегка повернула голову и посмотрела на Докхёна, который всё еще вел позиционную войну с малышом.
— Искренний он или просто по-детски наивный... Совершенно его не понимаю...
Сад на крыше «Давонджона».
Чисе стоял у перил, прижимая телефон к уху с окаменевшим лицом. Из трубки доносился бесконечный поток гневных тирад какой-то женщины.
— Ли Чисе! Ты всё-таки решил опозорить семью! Ты что, собираешься бросить медфак? Тебе не жалко потраченного на учебу времени? Что в этой готовке такого, что ты идешь против воли родителей и даже тайно вернулся в страну?!
— Нуна.
— Замолчи! И слышать ничего не хочу! Ты сейчас где? Ты хоть знаешь, что отец заблокировал все твои карты?
— ...
Нет, он не знал. После того как он решил бросить медицину и по собственной воле вернулся в Корею, он ни разу не воспользовался картой отца.
— Прости. Я вешаю трубку.
— Что? Эй, ты...!
Прежде чем она закончила, Чисе нажал на отбой и вцепился обеими руками в перила. Послышался короткий вздох.
— О? Ли Чисе, что вы здесь делаете?
Услышав за спиной женский голос, Чисе обернулся. Но вместо ожидаемой Ындон он увидел генерального менеджера. Она держала в руках большой цветочный горшок, который на вид казался очень тяжелым.
— Я помогу.
Чисе подошел и привычным движением забрал горшок.
— Кхм-кхм! Спасибо.
Глядя на раскрасневшееся лицо менеджера, он ободряюще улыбнулся.
— Кстати, Ча Ындон сегодня прогуливает?
— А, она не прогуливает. Если точнее, она на выезде вместе с директором.
— На выезде...?
Чисе слегка приподнял взгляд, переспрашивая.
— Из-за специфики работы Ча Ындон вынуждена весь день находиться при директоре. Это, знаете ли, больше похоже на роль служанки, чем повара. Хо-хо.
— ...
Чисе промолчал.
— Это правда... что он не может проглотить ничего, кроме еды, приготовленной Ча Ындон?
— Кто? Наш директор? Да. Судя по тому, что он потащил ее с собой даже в дом мастера Пак, всё очевидно. Для директора Ча Ындон — это некая абсолютная и единственная в своем роде величина.
«Абсолютная и единственная в своем роде». Эти слова почему-то задели Чисе, и он слегка нахмурился.
— А где находится дом мастера Пак?
— Ну... где-то в провинции...
Генеральный менеджер замялась, украдкой поглядывая на лицо Чисе. Ошибочно приняв его хмурый вид за недовольство явными привилегиями Ындон, она самоуверенно добавила:
— Вам не стоит расстраиваться. Я сегодня лично прослежу, чтобы Ча Ындон вышла на работу.
— Что?
— Хоть это и глухомань, она ведь скоро вернется? Если только какое-нибудь непредвиденное стихийное бедствие или несчастный случай не задержат их двоих.
— ...
— Вот ужо приедет — я ей устрою такой выговор...
Пропуская мимо ушей болтовню менеджера, Чисе поднял голову к небу. Погода была ясной, бесконечно далекой от стихийных бедствий. И всё же... Что это за странное, неприятное предчувствие?
— Да как такое вообще возможно?
Посреди глухой дороги, внутри заглохшей «Феррари», Докхён и Ындон одновременно издали короткий вздох. В этот самый момент они столкнулись именно с тем «непредвиденным случаем», о котором говорила генеральный менеджер.
«Маршрут не найден. Вы отклонились от маршрута. Маршрут не найден...»
— Директор. Давайте для начала выключим навигатор. Он всё равно сломался.
Ындон бросила резкое замечание в сторону Докхёна. Следом из ее уст полились жалобы, больше похожие на причитания о горькой доле.
— Мало того что мы застряли на немощеной дороге, где ни души, доверившись сломанному навигатору... Так еще и телефон сел, и колесо спустило... Какое-то проклятое стечение обстоятельств!
Ындон в отчаянии уставилась на свой бесполезный телефон. Тем временем Докхён, посмотрев на свой разряженный аппарат, с раздражением вскинул голову.
— ...Так не пойдет.
Он резко дернул ручку двери и вышел из машины.
— Вы куда?
Ындон тут же выскочила вслед за ним.
— Мы не можем торчать здесь вечно.
— Думаете, поблизости есть автосервис?
— Надо поискать.
— Тогда я с вами! Заодно телефон заряжу!..
Ындон поспешила за шагающим впереди Докхёном. Тот мельком взглянул на ее высокие каблуки и невольно замедлил шаг. Спустя примерно пять минут... Сквозь густую зелень, окружавшую дорогу, они подняли взгляд к небу. В тот же миг на пиджак Докхёна упала первая тяжелая капля.
— Вау... Ну надо же, теперь еще и дождь? Потрясающе, просто потрясающе!
Ындон быстро прикрыла макушку ладонями.
Докхён с нелепым выражением лица смотрел на стену дождя, мгновенно скрывшую всё из виду. Теперь он был уверен: стоит остаться с этой женщиной наедине, и день обязательно пойдет наперекосяк.
— Не хочется этого говорить, но, кажется, когда мы с вами одни, вечно случаются какие-то неприятности.
— Ха?
Докхён издал смешок, полный недоумения. Он бросил сердитый взгляд на пройденный путь. Черт. Расстояние до машины было слишком велико, чтобы возвращаться.
— О! Директор, вон там! Беседка!
Внезапно Ындон указала на виднеющуюся вдали восьмиугольную беседку и прибавила громкости:
— Давайте переждем дождь там!
— Не нуж...
— Бежим!
Перебив Докхёна, Ындон со всех ног рванула к укрытию.
— ...
Докхён с тревогой наблюдал, как она шлепает по скользкой глинистой дороге, и — стоило ожидать — вскоре послышался глухой звук падения.
«Ты в порядке?» Слово едва не сорвалось с его губ, и он непроизвольно сделал шаг к ней. Но вопрос так и не был озвучен. Докхён лишь снова сомкнул губы и посмотрел на Ындон с видом «ну как можно быть такой неуклюжей».
Восьмиугольная беседка. Ындон, сжимая в руке отломанный каблук, отрешенно смотрела на ливень.
— Кажется, это просто короткий ливень, скоро закончится, да?
— ...
Докхён ничего не ответил, лишь молча опустил взгляд. В поле его зрения попало ободранное колено Ындон.
— Почему ты всегда такая небрежная?
— Ну, я не самая осторожная на свете. Не волнуйтесь, это просто царапина.
— Я и не волновался.
— Ну и ладно.
Ындон ответила без тени обиды, словно уже привыкла к его колкостям. Она принялась обеими руками выжимать мокрые волосы. В этот момент взгляд Докхёна случайно скользнул по ее блузке. Сквозь намокшую ткань отчетливо проступал силуэт нижнего белья.
— Подожди немного. Скоро должно прекратиться.
Бросив эту небрежную фразу, Докхён отвернулся и стал пристально изучать капли дождя. Он не хотел создавать неловкую ситуацию, задерживая взгляд там, где не следует.
— ...?
Ындон, не заметив деликатности Докхёна, лишь в недоумении наклонила голову.
— Ах да. Я тут слышала от мастера одну трогательную историю про вас и кимпаб.
— Что?
На вопрос Докхёна, вздернувшего брови, Ындон ответила с улыбкой:
— Мастер сказала, что в детстве вашей самой любимой едой был ее кимпаб. И что даже когда вы болели гриппом и мучились от жара, стоило предложить кимпаб, как вы тут же переставали плакать. Ха-ха!
— Ты что, насмехаешься?
— Нет. Просто... я подумала, что вы были милым ребенком.
«Милым». Докхён недовольно нахмурился. Ындон же продолжила, и в ее голосе зазвучали теплые нотки:
— Я посмотрела на вас другими глазами. То, как вы всю ночь не уходили из кухни ради мастера... это было впечатляюще. Я думала, что вы человек без сердца, но, кажется, я ошибалась.
— ...
Докхён замолчал под звуки ее спокойного голоса. Какое-то время слышен был только шум стихающего дождя.
— Дождь кончился. Пойдем?
Ындон поднялась первой и прихрамывая двинулась вперед. Докхён, глядя ей в спину, тоже медленно встал.
— Где бы нам зарядить телефоны? Директор, вы случайно не видели по пути круглосуточный магаз...
Вдруг Ындон осеклась, почувствовав, как Докхён перехватил ее за руку.
— Что вы делаете?
— Обопрись.
— ...А?
— Обопрись на меня, говорю.
Бросив эту циничную фразу, он притянул Ындон к себе за плечо. Движение было мягким, но властным.
— Ой, да не стоит так утруждаться...
Ындон, волей-неволей прижавшись головой к его груди, растерянно забормотала. Прямо у своего уха она услышала стук его сердца. Совершенно ровный ритм. «Неужели только я в этой ситуации нервничаю и чувствую неловкость?..»
— Ха-ха... Хорошо всё-таки, что погода так быстро наладилась, да?
Ындон выдавила неловкую улыбку, пытаясь разрядить обстановку.
— Смотри вперед и иди ровно. Если не хочешь снова разбиться.
Докхён крепко поддерживал ее за плечо, продолжая путь.
— Хорошо...
Ындон ответила, пряча раскрасневшееся лицо. В этот момент перед ними появился деревенский староста с зонтом в руках.
— Вы чего это тут делаете?
«Ох, спасена!» — пронеслось в голове у Ындон.
— Извините, что беспокоим, но не могли бы вы нам по-помочь?..
...Час спустя.
«Феррари» на приличной скорости летела в сторону Сеула. В салоне вовсю щебетала повеселевшая Ындон.
— Кто же знал, что в такой глуши мы встретим именно старосту? А уж то, что его сын — владелец автосервиса, вообще чудо. Нам просто небо помогло, иначе не скажешь. Верно?
— Помолчи. Мешаешь вести машину.
Получив в ответ привычную порцию холода, Ындон надулась и принялась что-то ворчать себе под нос. Докхён, мельком взглянув на нее, невольно усмехнулся.
— Апчхи!
Ындон чихнула и шмыгнула носом.
— Ой. Одежда еще не просохла, кажется, я замерзла.
Услышав это, Докхён достал из бардачка платок.
— У меня только это. Вытрись.
— О, спасибо.
Взяв платок, Ындон принялась промакивать влажные волосы.
— ...Вот, держите. Спасибо.
Через некоторое время она протянула платок обратно.
— И ты предлагаешь мне пользоваться им после тебя?
— Что?
— Выбрось его.
Глядя на Докхёна, не отрывавшего взгляда от руля, Ындон вздохнула.
— Директор. Вы хоть знаете, что ваш язык — ваш враг?
— Что?
— Если присмотреться, вы человек куда лучше, чем кажетесь, но стоит вам открыть рот — и всё очарование пропадает. Пожалуйста, сделайте что-нибудь со своей прямолинейностью...
Докхён внимательно посмотрел на Ындон, которая продолжала ворчать, хотя и дрожала от холода.
— Бог действительно справедлив. Раз он наделил вас всем, но лишил одного — чуткости.
Докхён усмехнулся, услышав, с каким нажимом она произнесла последнее слово. Затем он молча включил обогрев для этой недогадливой женщины, рассуждающей о чуткости. А после нажал кнопку, плавно опуская спинку ее сиденья в более удобное положение.
— В любом случае, директор, у вас есть особый талант заставлять людей чувствовать себя неловко...
Ындон, так и не заметившая его молчаливой заботы, продолжала жаловаться. Докхён лишь слегка улыбнулся и отвернулся к окну, качая головой от нелепости ситуации.
Обновлено: 08.04.2026