Глава 9 — Глава 8: Героическое турне

Как выяснилось, Эрис только что завершила свое героическое турне. Поскольку Скверна была временно локализована, мы, Герои, решили насладиться заслуженной выпивкой после хорошо проделанной работы. Марика и я пригласили товарищей (и Алер) к нам домой. Кузница была достаточно просторной, чтобы вместить всех, так что Марика на скорую руку соорудила стол и стулья из обрезков. Моя "сожительница" не теряла времени даром, пока я работал в замке. Марика укрепила старые стены своей силой, вплавив в них камни, и обустроила верстак рядом с наковальней, где аккуратно разложила инструменты. Кроме того, на полке у очага красовались результаты ее недавних экспериментов: ложка из морских ракушек, собранных в доках, пара деревянных рукавиц и причудливое нагромождение столовых приборов, превращенное в скульптуру. Казалось, чем больше предметов Марика соединяла, тем менее практичную форму они принимали. – Значит, ты навестила каждого из нас? – спросил я, наливая Эрис чашу вина. Рейд на "Золотого Волка" позволил нам собрать изрядную долю конфискованных товаров. – И Великие Классы, и вассалов? – Ремесленник и Алхимик были последними в моем списке. – Эрис буквально выхватила чашу из моих рук. – Я решила оставить их напоследок, раз они вассалы Торговца. – О-о, ты так хотела снова меня увидеть? – поддразнил я её. – Это взаимно, Эрис. – Осторожнее, такими темпами ты в меня влюбишься... – Эрис игриво подмигнула. Она тут же заметила, как взгляд Алер мечется между нами. – О боги, леди Бринслоу, и что же вы себе воображаете? – Что наш Торговец сначала думает нижним местом, а мозгом во вторую очередь. – Алер осуждающе прищурилась. – У тебя вообще есть типаж? Это избавило бы большинство женщин от твоего нежелательного внимания. – У меня нет типажа, у меня политика "открытых дверей". – Я предложил выпить Колмару и Сорасео. Оба отказались: первый вежливо, вторая более резко. Шлем Сорасео лежал на столе, а лицо его владелицы застыло в глубокой меланхолии. Это просто удручает. Я с жалостью смотрел на не". Нужно как-то отвлечь её от слов Белгорота. – На самом деле, я считаю наличие типажа настоящим преступлением, – сказал я, присаживаясь рядом с Сорасео. – Половина мира состоит из противоположного пола. Если ограничивать себя узкой категорией, закрываешься от бесчисленных приятных сюрпризов. – Интересное мнение, – прокомментировал Колмар. – А у тебя есть типаж? – спросил я его. Почему-то Колмар не казался мне романтичной натурой. – Я никогда не интересовался ни мужчинами, ни женщинами, – ответил Алхимик. – Я понимаю, что другие могут находить счастье в любви, но это просто не для меня. – Я согласна с Робином, хотя в основном потому, что большинство людей вообще не понимают, что именно делает их счастливыми, – усмехнулась Эрис. – Видите, леди Бринслоу? Робин идеальный Торговец, потому что всегда в поиске новых возможностей. Алер закатила глаза. – Мир стал бы лучше, если бы он вел себя подобающим образом. – Я бы не был так категоричен на твоем месте, Алер. – Я с ухмылкой указал на её прекрасную косу. – Ты все еще должна мне выигрыш по нашему пари. Алер густо покраснела, особенно когда к веселью присоединилась Эрис. – О? – Странница приложила палец к губам. – Ну-ка, расскажите. – Признаюсь, мне тоже любопытно, – сказала Марика, отхлебывая из своей чаши. Я не ожидал, что она будет так прикладываться к бутылке, но она первой потянулась за вином. Подозреваю, события ночи потрясли её сильнее, чем она показывала. – Я человек слова. – Алер отвернулась, ее щеки теперь краснее помидора с Огненных Островов. Она довольно милая, когда вела себя по-детски. – Но я... я исполню обещанное в свое время. – Понимаю: ты хочешь сделать это в уединенном месте, – поддразнил я ее, прекрасно понимая, как это прозвучит. – Не волнуйся, это будет нашим маленьким секретом. – Ну же, Робин, нельзя так дразнить девушку и не доводить дело до конца. – Эрис тут же принялась наседать на Алер. – Леди Бринслоу, покайтесь в своих грехах. Какое ужасное преступление вам предстоит совершить? Оставив Алер на попечение моей любимой "монашки", я повернулся к Сорасео. Монах не проронила ни слова с тех пор, как мы покинули "Золотого Волка". Ей не помешало бы отвлечься. – Можешь показать мне, как играть на твоем инструменте? – спросил я ее. – Этой компании не помешала бы песня. – На моей бива? – Мой вопрос вывел Сорасео из оцепенения. – У меня... у меня нет второй, Лорд Торговец. – Брось, зови меня Робин, Сорасео. Мы вместе сражались с демоном, так что можем опустить формальности. – Я повернулся к Марике. – Не поможешь нам? Через несколько минут Марике удалось смастерить довольно приличную реплику инструмента Сорасео из деревянных обрезков и веревок. Я заметил, что её сила Ремесленника работает лучше, когда у нее есть четкое представление о конечном результате слияния. Сорасео дала мне странную, плоскую, изогнутую деревянную пластину, чтобы перебирать струны. Плектр, как она его назвала. – Музыка рождается в разуме, но пальцы исполняют её в такт, – объяснила Сорасео. Она взяла свою биву, и ее пальцы задвигали плектром с той же грацией, с какой она владела мечом. – Как и с мечом: ты должен обнажать его, когда нужно, а не когда можешь. – Почему ты не купишь навык напрямую, Робин? – спросил Колмар, пока я щипал струны. – Так было бы быстрее. Потому что это представление для Сорасео, а не для меня. К тому же, она, скорее всего, сразу попросит продать знание обратно. – Есть определенное удовольствие в учёбе трудным путем, – ответил я, пробуя плектр. – Я не смогу выработать свой стиль, если буду выезжать на чужих достижениях. Сорасео начала играть печальную мелодию. Я следовал за ней достаточно долго, чтобы освоиться с инструментом, но быстро понял, что трагические песни не в моем вкусе. Я начал пробовать более радостные тона. Мне они понравились. – А как насчет... – пробормотал я про себя, перебирая струны и работая плектром. – Этого? И я заиграл агрессивно. Если Сорасео спокойная и печальная луна, то я бушующий шторм, дикий зверь, ярость и сила! Мои мощные аккорды заглушали мелодию наставницы под своим громоподобным эхом, к ее большому недовольству. – Робин! Бива – это нежный инструмент! – отчитала она меня. – По звуку не скажешь, – ответил я. Интерес слушателей побуждал меня продолжать. Даже Бени, который спал наверху, спустился из наших жилых комнат над кузницей, чтобы послушать. – Как насчет попробовать подстроиться под мой темп? Сорасео казалась почти потрясенной моим предложением, но в конце концов уступила. Ее метка позволила ей быстро подстроиться под мой ритм, и по мере того, как её музыка превращалась из скорбной в дикую и радостную, ее хмурый взгляд начал постепенно исчезать. – Ты талантлив в этом, Робин, – заметила Эрис. – Я лучше Барда? – спросил я полушутя. – Ну, Нефероа умеет петь, так что пока у нее преимущество. – Эрис озорно прикрыла рот рукой. – Ой. Я знаю, что она говорит каждому встречному, что она Бард, но мне не положено этим делиться. – Нефероа? – повторил я. Я слышал это имя ещё в Федерации Риверленд. – Так называемая Королева Пиратов с Огненных Островов? – Я думала, это просто слухи, – сказала Марика. Ее сын запрыгнул к ней на колени, чтобы лучше слышать музыку. – Это не слухи. Она действительно новый Бард. – Эрис крутила свою чашу. – Нефероа ведет личную войну против иремских колонистов, оккупировавших Огненные Острова. У меня возник важный вопрос. – Это правда, что она похищает мужчин в свой гарем? – Робин! – Марика прикрикнула на меня и закрыла уши Бени. – В комнате ребенок! – Я бы не назвала это гаремом, – ответила Эрис, совершенно игнорируя замечание бедной матери. – Скорее, у нее по мужчине и женщине в каждом порту. Любит их и бросает. Типичное поведение Барда. Увы, Огненные Острова на другом конце света. Я бы с удовольствием встретился с Нефероа лично. Я бросил косой взгляд на Сорасео, пока мы продолжали наш дуэт. Её губы растянулись в улыбке от забавных мелодий, что я счел победой. Она даже ненадолго прервалась, чтобы пригубить вина. Сорасео оживала только тогда, когда играла музыку или сражалась. Я видел, как она пробудилась в "Золотом Волке", и как была раздавлена разочарованием, когда Фенривос не смог оказать ей достойного сопротивления. Звон стали заставлял её кровь быстрее бежать по венам. У меня был план, который удовлетворил бы ее страсть, но это могло подождать до окончания нашего выступления. – Если ты посетила всех Героев, значит, должна была встретить Роланда, – сказала Алер с ухмылкой. – Каково твое мнение о нашем принце-Рыцаре? – Он весьма симпатичный мальчик, хотя слишком молод и наивен на мой вкус. – Эрис хихикнула над шокированным выражением лица Алер. – Не будь такой ханжой. Можно ведь смотреть в меню, ничего не заказывая. – Я начинаю понимать, почему вы с Робином так хорошо ладите, – сухо ответила Алер. Колмар, единственный, кто до сих пор ничего не пил, оставался предельно деловым. – Вершитель Судеб просила тебя навестить нас всех, не так ли? – спросил он Эрис, на что та кивнула. – И что ты будешь делать теперь? Она дала тебе новое задание? – Я доложу о своих находках леди Алексиос и передам ей Дьявольскую монету, которую вы добыли. – Эрис скрестила ноги. – После этого, думаю, леди Алексиос решит, как лучше поддержать личные усилия Героев. Мы слишком разбросаны, чтобы сформировать конклав, а некоторые из нас служат враждующим нациям. Одна только Жрица станет колоссальной головной болью для Арканного Аббатства. – Почему это? – спросил я, внезапно заинтересовавшись. Эрис, казалось, разрывалась между крайним весельем и констернацией. – Она Реформистка. Мои пальцы замерли на биве, к удивлению Сорасео. Будучи единственной из земель, где Арканное Аббатство имело мало влияния, она была единственной за столом, кто не впал в шоковое молчание. – Жрица? Реформистка? – Алер выглядела так, будто напрочь отказывалась в это верить. – Это шутка такая? – Можно и так сказать, – усмехнулась Эрис. – Шутка над Арканным Аббатством. Я был согласен. Вершитель Судеб, отбирающая Героев, возглавляла Арканное Аббатство. То, что Жрица Герой, наиболее близкий к Четырем Артефактам, выступает против ортодоксии по религиозным соображениям, потрясло бы основы института. Мне трудно представить, чью сторону примет Богиня. – Э-это ведь не начнет какую-нибудь священную войну? – Марика держала одну руку на плече сына, а другую на чаше. Было видно, как она борется с желанием утопить свои тревоги в вине. – Не думаю, что мы сейчас можем себе это позволить. – Повсюду назревают неприятности, Марика, дорогая, – ответила Эрис, пожав плечами. – Никогда ещё не было в обороте столько Дьявольских монет одновременно, а это значит, что Демоны-Прародители активно вербуют новых слуг. Я подозреваю их причастность к конфликту Ирема и Огненных Островов и еще нескольким по всему континенту. – Узлы повсюду, – пробормотал я слова Фенривоса. – Почему они называют нас "фальшивыми" Героями? – Потому что демоны лгут, – грубо ответила Сорасео. – Это то, что они делать. – Но Белгорот показал нам метку на руке, – настаивал я. – Огненный меч. – Метку? Странно. – Эрис потерла подбородок, ее взгляд посуровел. – Я передам это Вершителю Судеб. Леди Алексиос единственный настоящий эксперт во всем, что касается Героев. Ее ответ раздосадовал Колмара. – Неужели Вершитель Судеб скрывает от нас информацию? – Его тон оставался спокойным, но он не скрывал скептицизма. – Как мы можем бороться с угрозой в полную силу, если не понимаем ее до конца? Эрис пожала плечами. – Вы видели, что случилось с той таверной. Скверна, которую вы сдержали, лишь малая часть того, что ждет наш мир, если Демоны-Прародители добьются своего. – Ты уходишь от темы, – заметил Колмар. – Я понимаю, что демоны несут смерть и разрушение, но чем больше мы о них знаем, тем легче наша задача. – Ты совершенно неправ, Колмар. – Эрис пригубила из чаши. – Чем меньше людей знают о секретах и полных возможностях Демонов-Прародителей, тем слабее они становятся. Ее слова сбили меня с толку, но Марика, похоже, уловила суть. – Скверна... – пробормотала она. – Они функционируют как Очаги Скверны? – В некотором роде. – Эрис резко кивнула. – Робин правильно учуял связь между метками Героев и Демонов-Прародителей, потому что и те, и другие работают схожим образом. Они черпают эссенцию из желаний и молитв, направленных к ним. Я вспомнил моменты, когда моя метка светилась, наполняя меня силой и защищая разум от порчи яростного пламени. Внезапно я понял, что это были вливания эссенции. – Погоди, погоди, – сказал я, рассматривая свою метку. – Ты хочешь сказать, что я Торговец только потому, что люди верят в существование этого класса? Эрис рассмеялась, будто я сморозил глупость. – Нет, конечно нет. Классы являются даром самой Богини. Они функционируют независимо от мыслей и желаний человечества. – Она широко улыбнулась. – Однако чем больше людей верят, что Герои спасут их, тем больше эссенции метки могут черпать в критический момент для дополнительного усиления. – Но так могут и демоны, – догадалась Сорасео. – Именно, – подтвердила Эрис. – Белгорот оставался бы опасным, даже если бы все на Пангеале забыли о его существовании, но со временем его сила стала неразрывно связана с концепциями гнева, мести и ярости. Культ Белгорота так усердно сеет ненависть и страдания, потому что они питают его яростное пламя. Распространение его истинного имени также невольно направляет эссенцию к нему. Короче говоря, чем больше культисты творят зло во имя Демонов-Прародителей, тем больше эссенции они перенаправляют своим господам, которые затем могут использовать эту лишнюю силу для таких фокусов, как раздувание Скверны посреди города. – Так вот почему только инквизиторам разрешено знать имя Белгорота, – прошептала Марика сама себе. – Если оно станет широко известным, культистам будет легче направлять к нему эссенцию. Колмар остался не убежден. – Это не объясняет, почему Арканное Аббатство просто не стерло Демонов-Прародителей из истории, хотя бы чтобы ослабить их. – Демонов-Прародителей невозможно убить окончательно, по крайней мере, теми способами, что были доступны Героям, которые их запечатали, – объяснила Эрис. – В трудные времена после Разломной Войны Арканное Аббатство перепробовало многое, чтобы удержать Демонов-Прародителей в вечном заточении. После нескольких экспериментов первая Вершитель Судеб и её преемники нашли оригинальное решение: печати, которые становились тем крепче, чем больше человечество презирало и боялось своих узников. – Так вот что ты имела в виду тогда, – пробормотал я, вспоминая нашу первую встречу с Эрис. – Демоны-Прародители сбежали, потому что человечество забыло, почему их стоит бояться. Выставляя Демонов-Прародителей безымянным злом, которого следует бояться и с которым нужно бороться, Арканное Аббатство уменьшало поток направленной к ним эссенции, одновременно укрепляя печати, сковывающие их, и силы Героев, призванных им противостоять. Весьма остроумно. Эрис резко кивнула. – Когда каждый на Пангеале верил, что Демоны-Прародители представляют ненавистное зло, надежно запертое первыми Героями, это оставалось правдой в течение семисот лет. К сожалению, со времен Разломной Войны прошло столько времени, что многие забыли об угрозе, которую представляют Демоны-Прародители. Это уменьшило количество эссенции, которую они могли черпать–– – Но это также ослабило их тюрьмы, – догадалась Марика, нахмурив брови. – Настолько, что они смогли вырваться сами. Алер откинулась на спинку стула. – Должно быть, поэтому слуги Белгорота вытворяют всё это. Они пытаются вернуть своему изголодавшемуся по ненависти господину полную силу. – Я все еще настроен скептически, – сказал Колмар. – Почему Вершитель Судеб не расскажет нам, Героям, всё? Мы бы не стали делиться конфиденциальной информацией. – Не уверена, что у всех Героев хватит самообладания, – призналась Эрис. – Я поговорю с леди Алексиос, но сомневаюсь, что она послушает. Она уже сообщила мне, что скажет ровно столько, сколько требуется для выполнения моих обязательств как Героя, и не более того. – Я согласен с Колмаром, – сказал я. Ограничение распространения информации о Демонах-Прародителях имело смысл, если учитывать вопросы эссенции, но в этой схеме чувствовался какой-то подвох. – Каким образом понимание наших врагов может помешать нам с ними бороться? – Не знаю. – Эрис отставила пустую чашу. – Могу заверить вас, что Вершитель Судеб печется о ваших интересах и интересах человечества. Если леди Алексиос отказывается делиться определенными секретами, у нее должны быть причины. Вы видели, с каким злом мы сражаемся. – Демоны превратят весь мир в Скверну, – согласилась Сорасео. Ее больше волновала битва, чем поиски истины. – Я не подвергаю сомнению добрые намерения Вершителя Судеб, только ее здравомыслие, – ответил Колмар, скрестив руки. – Неужели нет способа убедить ее открыться? – Ты мог бы отправиться к горе Эребия, чтобы изложить свои доводы, мой дорогой Колмар, если переживешь восхождение. – Эрис подмигнула мне. – Хотя... если бы мы объединили наше обаяние, Робин, возможно, нам удалось бы смягчить холодное, мертвое сердце леди Алексиос. – У меня здесь слишком много дел, – ответил я, пожав плечами. – Эта Скверна сама по себе не исчезнет. – Может ли леди Алексиос помочь нам с ней? – спросила Алер. – Если бы Арканное Аббатство прислало больше экзорцистов в помощь леди Марике– – Я посмотрю, за какие ниточки можно потянуть, – пообещала Эрис, прежде чем нежно погладить Алер по щеке. – Но сначала ты должна рассказать мне, на что вы с Робином спорили. – Разве это не подкуп? – поддразнил я ее, пока Алер снова краснела. – Богиня помогает тем, кто помогает себе сам, – отшутилась Эрис. – Или как-то так. Уже полусонный Бени тяжело зевнул. Марика нежно погладила его по волосам. – Пора возвращаться в постель, мой маленький принц. – Когда сын посмотрел на нее, Марика вздохнула. – Ты хочешь ещё одну сказку на ночь? Бени, я устала... – О, позволь мне помочь, – предложила Эрис с озорной улыбкой. – Может, я и не выгляжу так, но я мастер рассказывать истории. За эти годы я сплела тысячи сказок для вдвое большего количества детей. Марика улыбнулась. – Я не против помощи. – Ты когда-нибудь слышал о Рыцаре-Льве? – спросила Эрис у Бени с мягкой улыбкой. Когда он покачал головой, она зашептала ему сказку тихим голосом. – Жил-был одинокий рыцарь, сильнее любого мужчины и храбрее льва. Все любили и восхищались им за его добрые дела; а больше всех принцесса того королевства, пожелавшая выйти за него замуж. Увы, единственной любовью рыцаря был долг, и ни одна женщина не могла с ним сравниться... Бени уснул за считанные минуты, к большому облегчению Марики. Пока она поднималась наверх, чтобы отнести сына в его комнату, остальные решили разойтись. Алер вернулась в замок верхом на пегасе, договорившись встретиться со мной завтра на рассвете, чтобы разобраться и с последствиями сегодняшней ночи, и с экономическим развитием города. Колмар извинился и вернулся в городскую больницу лечить наших раненых. А Сорасео решила патрулировать окрестности "Золотого Волка", чтобы убедиться, что наш периметр безопасности надежно удерживает зло внутри. – Я буду охотиться на монстров тоже, – сказала Сорасео на пороге дома. – Скверна – это змеиное гнездо. Нужно разбивать яйца до того, как они вылупляться. Мудрая идея, хотя я видел, что ей просто хочется выплеснуть нервное напряжение на любых существах, что попадутся на пути. Сомневаюсь, что на столь ранней стадии развития Скверны она встретит каких-либо монстров, но проверить не мешало. – Что ж, мы приготовим для тебя постель наверху, когда вернешься, – ответил я. – Не хочешь завтра потренироваться вместе, Сорасео? – Тренироваться, Робин? – Мое предложение заинтересовало ее не меньше моей музыки. – Как именно? – Твоя сила позволяет копировать физические движения, так что если ты продашь свои боевые знания кому-то, ты сможешь быстро их восстановить, – заметил я. – Это помогло бы обучить больше стражников для сдерживания Скверны. К тому же, хотя у меня и есть навыки, сегодняшняя потасовка показала, что мне нужен и практический опыт. – Не только опыт, – резко сказала Сорасео. – Тебе нужны лучшие инструменты. Твоя игла может проткнуть рыбу, но она не отрубить голову дракону. – Могла бы, если наполнить ее эссенцией, – заметила Эрис. – Удивительно, что ты до сих пор не спросил совета у нашей дорогой Марики. Она оружейный экзорцист. Ее работа как раз и заключается в манипуляциях с эссенцией таких клинков, как твой. – У нас еще не было времени изучить этот вариант, – признался я. – Найдем. – Я иметь счастье учить тебя, Робин, – ответила Сорасео. – Однако я должна скоро уехать. Она все еще намеревалась отправиться к Вратам Мертвых, как только получит разрешение. Жаль. Я надеялся, что несколько дней тренировок хотя бы отвлекут ее от той душевной боли, в которую ввергли слова Белгорота. – Тогда давай воспользуемся тем малым временем, что у нас есть. Сорасео попрощалась с нами уважительным поклоном и ушла к "Золотому Волку". Эрис проводила ее задумчивым взглядом. – Знаешь, Робин, – сказала она, когда мы остались одни. – Ее багряные доспехи напоминают мне о слухах, которые я слышала в Шинкоку. О красном воине, не знавшем поражений в битвах. Путешественники называли его Кровавым Цветком. – Думаешь, это Сорасео? – Если так, я догадывался, как она заслужила это прозвище. Марике пришлось очищать её меч от всей той крови, что он пролил. – Кто знает. – Эрис почесала щеку. – Кровавый Цветок был изгнан из Шинкоку, по крайней мере, так говорят. – Изгнан? – Я нахмурился. – За что? – Не знаю, – призналась Эрис. – Но в Шинкоку поклоняются силе. Должно быть, она совершила ужасное преступление, раз соотечественники отвернулись от нее. "Захлебнись в своих грехах, Матереубийца". Сорасео собиралась рискнуть жизнью, чтобы извиниться перед покойником. Я начинал видеть всю эту неприглядную картину целиком. Другие, возможно, осудили бы Сорасео за ее преступление, но до сих пор она была надежным союзником, тем, кто готов бросить вызов демону ради спасения незнакомцев даже после того, как получила заветное письмо. Ее жизненная история, мягко говоря, сложная. – В общем, я откланиваюсь. – Эрис послала мне воздушный поцелуй. – Клянусь, скоро вернусь. – Я мог бы пригласить тебя на свидание по возвращении, – поддразнил я ее. – Теперь этот город принадлежит мне. Могу показать достопримечательности. – Возможно, – парировала она с игривой ухмылкой. – Ты забавный, Робин, но не надейся приручить Странницу. – Все равно лучший выбор, чем Ассасин, – задумчиво произнес я, скрестив руки. – Кто это вообще? Неужели это он вырезал знать Эрмелина? – Ну-ну, ты что, принимаешь меня за сплетницу, Робин? Как бы ты отреагировал, если бы я раззвонила твоё имя каждому Герою под солнцем? – Эрис уперла руку в бок. – Некоторые Герои, вроде Нефероа, стремятся заявить о своих деяниях, потому что купаются в лучах славы и продвигают свои интересы. Другие процветают в тенях. Ассасин работает лучше всего, когда его появления никто не ждет. – Справедливо, – ответил я, пожав плечами. – Просто любопытно. – Но не терзай себя слишком сильно, Робин. У меня такое чувство, что Ассасин скоро навестит тебя сам. Я усмехнулся. – Звучит зловеще. Ухмылка Эрис стала еще шире. – Ты ведь сам этого просил, нет? Моя улыбка погасла. – Что это должно значить? – Бедный мой Торговец. – Эрис озорно подмигнула мне, будто я герой особенно смешного анекдота. – До скорого, Робин. Еще увидимся. Эта невыносимая монашка исчезла в клубах дыма, не став ничего объяснять. Я смотрел, как ветер уносит остатки испарений, и в голове была лишь одна мысль. – Мне нужна девушка, – пробормотал я про себя. – Воздержание сводит меня с ума. Я вернулся внутрь и обнаружил Марику, ждущую меня вместе с вином. – Бени уснул, – сказала она, протягивая мне чашу. – Еще по одной на посошок? – Давай. – Я наблюдал за рукой Марики, когда она разливала напиток. Ее обычно твердые пальцы слегка подрагивали. Что-то ее беспокоило. – По крайней мере, Колмар оставил нам свою долю. Марика нахмурилась. – Он не дышит. Я обдумывал ее слова мгновение, прежде чем сесть и прихлебнуть вино. – Я сидела рядом с Колмаром целый час и не услышала ни единого вздоха. – Марика уставилась на свое отражение в чаше. – Я никогда не видела, чтобы он ходил в туалет, пил или ел. Что именно он прячет под маской? – Может, ничего, – сказал я. У меня самого подозрения возникли уже давно. – Метка появилась на его костюме, что подразумевает, что он каким-то образом является частью его тела. Марика прищурилась. – Ты думаешь, он... кто, живой костюм? Если честно, я сомневаюсь насчет слова "живой". – Возможно, он расскажет нам со временем. – Почему ты так спокоен по этому поводу? – Потому что он работает круглые сутки, чтобы лечить больных и раненых. – Колмар ведь смог уделить нам лишь час на встречу, прежде чем вернуться к работе. И что самое впечатляющее, он никогда ни с кого не брал платы. – Когда я предложил ему жалованье, он ответил, что принимает только пожертвования для финансирования своей деятельности. А для себя не оставляет ничего. Марика подняла бровь. – И ты ему веришь? – Да. Метка не выбрала бы его иначе. – Зрение начало немного расплываться от вина. – Жаль, что в Снеговее не было аптекаря такого уровня, когда ударила Пурпурная Чума. Будь так, мои родители могли бы быть живы. Марика не выглядела убежденной. – Он может скрывать что-то дурное, – сказала она, сжимая чашу. – Никогда не знаешь наверняка. – Мне любопытна истинная природа Колмара, но он имеет право на частную жизнь. Его поступки уже заслужили мое доверие. – Возможно, это алкоголь начал действовать, но я не смог больше сдерживать язык. – Марика, что тебя гложет? Марика схватила деревянный кулон в форме сердца, висящий на шее, и принялась изучать его в угрюмом молчании. Когда я подошел поближе, то заметил буквы W и M, искусно вырезанные на его поверхности. – Это вырезал мой муж, – объяснила Марика тихим голосом, полным скорби. – Когда... когда он ушел, я сохранила его. Мне следовало его выбросить, но я не смогла. Не понимаю почему. Я молчал, давая ей выговориться. Сейчас ей больше всего нужно, чтобы ее выслушали без осуждения. – Помнишь топор, которым Фенривос пытался нас убить? – спросила она. Я кивнул. – Его выковал мой муж. – Ты уверена? – Я не сомневаюсь. Я узнаю его почерк где угодно. – Хмурый взгляд Марики перерос в выражение чистой ненависти. – Теперь он служит Белгороту. Я думал, Марика вдова, и, судя по её лицу, я не сильно ошибся. Для нее муж мертв. – Мне жаль. – Почему? Ты ничего не сделал. В то время как... в то время как он лгал мне, изменял, напал на меня, повесил горы долгов и... – Рука Марики задрожала, сжимая ожерелье. – Он... он... Она боится. – Всё хорошо, Марика. – Я взял ее руку в свою и крепко сжал. – Его здесь нет. Никто не причинит тебе вреда. Марика тут же отдернула руку, словно испугавшись. Я сразу понял, что совершил ошибку. Я человек тактильныё, любящий обнять друзей, когда им плохо, но она еще не чувствовала себя со мной настолько комфортно. – Ты милый, Робин. – Марика держала чашу обеими руками, вглядываясь в свое отражение. Что она надеялась в нем найти ускользало от меня. – Но... я боюсь не за себя. Бени. Она боялась за безопасность сына. Я почти спросил, неужели отец действительно может причинить ему вред, но быстро сообразил по ее мрачному виду, что тот уже это сделал. Я вспомнил, каким пугливым казался Бени на лодке, постоянно оглядываясь через плечо, будто ожидая засады. Собственный сын... Я с трудом подавлял отвращение к этому человеку, как бы его ни звали. И мне было жаль Марику. Ей явно пришлось через многое пройти. – Если хоть один враг посмеет приблизиться к Бенисио на лигу, он поплатится жизнью. – Я попытался успокоить ее. – Ты Герой на службе Стужеземья. Я прикажу страже приглядывать за Бени круглые сутки. – Не уверена, что этого хватит. – Марика вздохнула. – Ты видел демона в таверне. Не думаю, что стража сможет хоть что-то сделать, если такой придет за моим сыном. – Но мы ведь убили ту тварь, не так ли? – Я улыбнулся ей. Улыбки как добрая зараза. Чем больше делишься, тем сильнее они становятся. – Ты больше не одна. Мы тебя прикроем. Марика слушала с глубоким вниманием. Я видел, что ей хочется поверить моим словам так же сильно, как в них верил я сам. В конце концов, в каждом цинике живет разочарованный идеалист. – Робин, я... мне неловко просить тебя об этом, но... – Марика прочистила горло и стала тщательно подбирать слова. – Как ты думаешь, ты мог бы забрать страхи Бени? Его... страдания? – Я мог бы купить его травму, да. – Мог бы, но стоит ли? – Однако я не уверен, что это пойдет ему на пользу. Я не знаю, что именно его травмировало, но забрать это может быть духовным эквивалентом ампутации руки. Он перестанет мучиться от боли, но это оставит дыру, которая, возможно, никогда не затянется. Мне нужно провести дополнительные тесты, прежде чем мы это рассмотрим. Ради безопасности. Судя по поникшему виду, Марика ожидала такого ответа. – Я просто хочу снова услышать его голос, Робин, – призналась она. – У Бени такой чудесный голос. – Дай ему время. Время лечит все раны. – Наверное, так и есть. – Марика грустно улыбнулась. – Прости, что я столько наговорила, Робин. – Каждому нужно время от времени выговориться. – Особенно тому, кто сражался с демонами, как человеческими, так и нет. – Если выслушаешь мои жалобы на работу, будем квиты. – В любое время, Робин. – Марика попыталась сменить тему, и алкоголь помог. – А вы с Эрис... ну, вы... – Чистим зубы одной щеткой? – сострил я. – Нет, к моему великому неудовольствию. – Тогда Алер? Богиня, она почти такая же сплетница, как Эрис, когда выпьет; просто скрывала это под маской зрелости. – Тоже нет. – Думаю, у тебя есть шанс, – поддразнила Марика. – Если перестанешь вести себя с ней так по-детски. – Никогда. – Мне слишком весело дразнить нашу будущую графиню. Марика фыркнула и допила вино. – Твоя потеря. Поскольку было уже поздно, мы отодвинули стол и поднялись наверх. Нашим общим жилым помещениям не хватало декора и удобств – мы ведь только что переехали, но у меня уже были идеи, как обставить комнаты. – Спасибо, что выслушал, Робин, – сказала Марика на пороге своей спальни. – Я ценю это. – Не за что. Мы ведь друзья, верно? – Мы к этому идем, – со смешком ответила Марика. – Спокойной ночи, Робин. Она закрыла дверь, и я вернулся в свою комнату представлявшую собой пустые стены, одинокую кровать и окна с безупречным видом на порт. Я подошел к ним, пытаясь всмотреться в сторону "Золотого Волка". По словам Марики, Скверна поглотит Снеговей через несколько месяцев, если её не остановить. А значит, у нас меньше года, чтобы превратить этот депрессивный притон нищеты в процветающий город, в котором люди действительно захотят жить. Шансы не самые блестящие. Но я обожал вызовы. – Ты увидишь, как я потушу твоё пламя, Белгорот, – пообещал я. – Только подожди.