Глава 7 — Глава 6: Ремесленник

Интерлюдия: Ремесленник Шесть месяцев назад, в деревне Сонная Лощина. Пламя плясало в горне под мелодию ее громоподобного молота. Тени визжали, когда она ударяла по их темнице. Арканные символы, выгравированные на поверхности стального щита, светились с каждым ударом. Кипящие испарения оскверненной эссенции клубились в воздухе, подхватываемые волнами жара. – Почти готово, 'Ка! – проревел Уилл, раздувая сердце горна углем. Блеск пламени отражался в его бледно-голубых глазах. – Продолжай! Марика крякнула. Тени вырывались из щита всякий раз, когда её молот бил по нему; зло, заразившее металл, сопротивлялось изо всех сил. Ее мышцы ныли от повторяющихся ударов. Что касается рунного камня, используемого для захвата оскверненной эссенции, он стал чернее безлунной ночи. Она знала, что им следовало купить ещё один, прежде чем принимать этот заказ. – Можешь взять на себя работу с металлом, Уилл? – спросила она мужа, смахивая пот со лба. – С этого момента я сосредоточусь на колдовстве. – Да, конечно. – Ее муж схватил клещи одной рукой, а молот другой. Он удерживал щит на месте, одновременно обрабатывая сталь. – Бенисио, принеси матери свежей воды. – Да, папа. – Сын Марики появился из угла с чашкой, полной жидкости. Он держал её уже полчаса, ожидая и молясь, чтобы родители позвали его. – Вот, мама. – Спасибо, Бени. – Марика отложила молот, взяла чашку и напилась вдоволь. Жара в кузнице была такой, что вода почти не освежила язык. Она привыкла работать долгие часы, но сейчас ей не хотелось ничего, кроме как закончить эту работу и принять ванну. – Хочешь, я помогу с колдовством, мам? – спросил Бени с сияющими, полными надежды глазами. – Ты выглядишь такой измученной. – Ты называешь меня ленивой, Бени? – поддразнила Марика сына с ухмылкой. – Ладно. – Ты уверена? – спросил Уилл с удивлением и легким беспокойством. – Он хорошо тренировался, – ответила Марика со смешком. Кроме того, она уже изгнала большую часть опасной эссенции. Бени будет в безопасности. – Правда? – Бени затаил дыхание, счастье было написано на его лице. Это зрелище наполнило сердце Марики теплом, большим, чем жар горна. Ее сын умирал от желания попрактиковаться в оружейном экзорцизме с тех пор, как мать показала ему кузницу. – Но ты должен делать в точности, что я говорю. – Марика отставила чашку. – Если ослушаешься, будешь под домашним арестом неделю. Бени преданно поклонился. – Я не разочарую тебя, мама. Она знала, что не разочарует. Марика гордилась сыном. Он так исполнителен и так мудр для своих лет, что она считала себя благословленной. – Сосредоточься вместе со мной на потоке эссенции, – сказала она. – Как только я отделю порчу от здоровой стали, направь первую к точильному камню. Мать и сын подняли руки над щитом, пока Уилл продолжал бить по нему молотом. Колдовство, процесс манипулирования эссенцией, обычно следовало трем этапам: разделение, перемещение и, наконец, вливание. Первый шаг был самым трудным, поэтому Марика взяла его на себя. Активировав особое зрение, она пронзила завесу физического мира, чтобы увидеть скрытую истину. Щит перед ней больше не казался прямоугольным листом стали с золотой отделкой, а предстал как сверкающее море серебристой эссенции металла, испорченное черными пятнами тьмы. Злоба мертвых монстров, чьи когти и клыки разбивались о павезу, пустила в нем корни, подобно инфекции. Хотя порча выделялась на фоне металла, они переплетались так долго, что стали единым целым. Удары молота её мужа заставляли эссенцию идти рябью и ослабляли хватку тени. Взмахивая руками, чтобы направлять поток эссенции, Марика вырезала последние семена тьмы. Она слышала, как шипение и рычание мертвых чудовищ эхом отдаются в глубине её разума. Подобно клещам, вцепившимся в хозяина, пятна сопротивлялись попытке Марики удалить их. Но все же они потерпели неудачу. Затем наступила вторая часть колдовства – перемещение. Высвобожденная эссенция всегда стремилась слиться обратно с твердой материей. Без руководства она прикрепилась бы к ближайшему сосуду. Порча попыталась ухватиться за руки Марики, овладеть ею. Бени действовал немедленно. Месяцы практики окупились, он умело направил запятнанную эссенцию прочь от матери. Марика могла только улыбаться с гордостью; она наполовину ожидала, что придется вмешаться, но её сын казался более чем способным справиться с порчей самостоятельно. Последний шаг, вливание, был самым простым. Эссенция по своей природе стремилась якорем зацепиться за материю, поэтому порча легко скользнула в стоящий рядом рунный точильный камень. Вливание разрозненных эссенций в единое целое обычно требовало большого мастерства, но рунные камни экзорцистов были специально подготовлены для поглощения и удержания злой силы. Последние крупицы тьмы были наконец запечатаны. – Я сделал это! – с гордостью похвастался Бени. – Я сделал это! – Молодец, Бени. – Марика погладила сына по волосам. – Теперь очередь твоего отца творить магию. Смешок Уилла прозвучал громче звона его молота. Его мощные удары закончили возвращать щиту надлежащую форму. Ни единого шрама не портило его гладкую поверхность. – Готово, – сказал он, отбрасывая клещи и хватая щит вместо них. – Как я выгляжу? – Как рыцарь, – поддразнила его Марика. Со щитом и молотом в руках, с мускулами, играющими под комбинезоном, её муж действительно выглядел как воин из легенд. Его светлые волосы и бороду уже тронула седина, но в глазах жены это лишь добавляло ему шарма. – Хочешь быть оруженосцем у своего отца, Бени? – Не-а, – ответил Бени, нахмурившись. – Я хочу учить магию! – Отвергнут собственным сыном. – Уилл от души рассмеялся. – А он уже вдвое лучший волшебник, чем я. – Не принижай себя, Уилл. – Марика поцеловала мужа в потную щеку. – Ты волшебник в том, что действительно важно. Чтобы манипулировать эссенцией, человеку нужно пройти Ритуал Пробуждения, что представляет собой дорогостоящий процесс, доступный только богачам или гильдиям колдунов. Марике повезло, что в юности её взяли ученицей в гильдию, но у Уилла никогда не было такого шанса. Десятилетие помощи жене в работе экзорциста дало ему легкую чувствительность к эссенции. И не более того. Никто не был удивлен больше Марики, когда Бенисио проявил способности к колдовству в раннем детстве. Она знала, что наличие родителя-колдуна увеличивает вероятность естественного пробуждения ребенка, но шансы крайне малы. Она часто задавалась вопросом, не было ли у Уилла в роду мага или двух. – В любом случае, я рада, что это закончилось, – сказала Марика, осматривая щит. – Ненавижу фамильные реликвии. Они всегда несут столько багажа. – По крайней мере, этот щит видел дело, – заметил Уилл, откладывая его в сторону. – Судя по тому, что сказал сир Хьюго, он впервые попробовал вкус битвы у Моря Пламени семьдесят лет назад. – Охотно верю, – ответила Марика. Большая часть оскверняющей эссенции исходила от монстров, но она чувствовала человеческую злобу тут и там. – Бени, будь добр, сходи в таверну и сообщи сиру Хьюго, что его щит готов. – Да, мама. – Бени послушно кивнул и выбежал из мастерской. – Какой шустрый малый, – сказал Уилл. Марика вздрогнула, почувствовав, как рука мужа легла ей на талию, притягивая в объятия. – Ты была потрясающей, 'Ка. – Ты и сам неплох, – ответила Марика с усмешкой, когда он поцеловал ее в щеку. – Осмелюсь сказать, ты стал лучшим кузнецом в Риверленде. – Вторым лучшим, – очаровательно заметил муж. – Ты затмеваешь меня, как солнце звезды. – Хороший ответ. – Она коротко поцеловала его в губы. Они были солеными от пота. – Хочешь принять ванну со мной? Я без сил. – Я знал, что у тебя был скрытый мотив отослать Бени, – поддразнил ее Уилл. – Я сейчас же нагрею воду. – Хорошо, хорошо. – Ухмылка Марики исчезла, когда сын вернулся в кузницу с серьезным выражением лица. – Что такое, Бени? Ты что-то забыл? Бени покачал головой. – Там снаружи ждет странный мистер. Клиент. Клиент? В такой час? Слабый свет, проникающий через единственное окно кузницы, указывал приближение заката. Уилл и Марика переглянулись, прежде чем последовать за Бени на улицу. Незнакомец ждал их на пороге дома рядом с большим деревянным сундуком. Марика никогда не видела человека такого роста. Незнакомец больше двух метров роста, что заставляло его наклонять шею, чтобы не удариться головой о потолок. Даже Уилл, который был на голову выше жены, казался ребенком по сравнению с ним. Тощее, долговязое тело незнакомца напомнило Марике пугало. Судя по его элегантному фиолетовому шерстяному жакету, бежевым штанам, округлой шляпе и изящным кожаным сапогам, он, вероятно, являлся состоятельным жителем Трейдвинда. Некоторые из них часто совершали поездки в Сонную Лощину ради особых заказов. – Какая встреча, ребята, – сказал незнакомец веселым, жизнерадостным голосом. Его улыбка казалась почти заразительной, хотя что-то в его золотистых, озорных глазах вызывало у Марики неловкость. Такой оттенок был довольно редким в Федерации Риверленд. – Как прошла битва? Марика нахмурилась в замешательстве. – Битва? – Я слышал громоподобный звон сталкивающихся щитов и оружия отсюда! – Джентльмен хихикнул. – Вы двое выглядите как великие воины, вернувшиеся из победоносного похода! – Можно и так сказать, – тепло ответил Уилл. Он привык общаться с клиентами; сама Марика предпочитала работать, а не болтать. – Впрочем, мы, кузнецы, проливаем металл, а не кровь. – И я уверен, мир был бы лучше, если бы воины делали то же самое! – Незнакомец тепло рассмеялся. – Лучшие битвы – это те, что ведутся на досках и театральных сценах, не согласитесь? – Конечно, – ответил Уилл с ухмылкой. – Могу я узнать ваше имя? – О, простите мою дерзость, я забыл представиться. – Мужчина слегка приподнял шляпу. – Меня зовут Жан Шастель. Я скромный торговец и слуга прекрасной леди этого королевства. Моя нанимательница слышала рассказы, что вы лучшие оружейные экзорцисты в нашей дорогой Федерации. – Ну и льстец же вы, а? – фыркнула Марика, хотя диковинное поведение мужчины немного позабавило ее. – Вы пришли с заказом? – Сразу к делу? Хорошо, хорошо, ценю вашу прямоту. – Мужчина сел рядом со своим деревянным сундуком. – Моя леди хотела бы нанять вас, чтобы изгнать бесов и починить наследство. Проклятия вырвались из сундука в тот момент, когда Шастель открыл крышку. Марика отшатнулась от неожиданности. Облако густых миазмов эссенции ворвалось в комнату, плотнее дыма и отвратительнее гнилой плоти. Она поперхнулась зловещей вонью горящего дерева, вкусом крови на языке. Бенисио, обладавший той же чувствительностью к эссенции, что и мать, но не её стойкостью, побледнел и замер. Марика инстинктивно положила руку ему на грудь и задвинула его за спину. Уилл нахмурился, глядя в сундук. – Что это? – удивился он. – Я чувствую... Я чувствую это. – Ужасающе, не правда ли? – заметил Шастель. Казалось, он единственный остался нетронутым. – Мы называем это Закованный Клинок. Марика осмелилась заглянуть в сундук. Внутри лежал двуручный клеймор из черного, нержавеющего металла. Клинок достаточно длинный, чтобы разрубить лошадь пополам, но тонким, как лист бумаги. Крестообразная рукоять имела кинжалоподобные края по бокам, извилистые арканные символы, изображающие кружащееся пламя, и пустое отверстие, в котором, вероятно, раньше находился какой-то драгоценный камень. Стальные цепи, переплетенные с рунными камнями, туго связывали меч, обвиваясь вокруг клинка и надежно удерживая зло внутри. Марика сразу узнала это устройство. Когда оружейные экзорцисты не могли очистить сосуд от оскверненной эссенции, следующим лучшим шагом было просто убедиться, что она не вырвется наружу. Сдерживающие цепи и печати могли сделать проклятое оружие относительно безвредным. Эти были самыми сложными из всех, что она видела за свою карьеру. И всё же они не могли полностью удержать оскверненную эссенцию. – Цепи сделаны из рунной стали. – Уилл восхитился, осматривая лезвие меча. Оно было местами погнуто и потрепано временем, но всё еще в удивительно хорошем состоянии для столь ужасного оружия. – Меч сделан из душекованного адамантина... Невероятно... – Душекованный адамантин? – Марика с трудом поверила собственному мужу. – Это невозможно. В мире его недостаточно, чтобы сделать кинжал, не говоря уже о мече. – Сейчас нет, – сказал Шастель с усмешкой. – Это оружие восходит к Эпохе Чудес. Та, что была перед Эпохой Скорби. Забытое время, когда древние цивилизации правили Пангеалом. Остались только руины, погребенные глубоко под землей после того, как Демоны-Прародители опустошили их. Этому оружию было более семисот лет. – Здесь тепло, мама, – прошептал Бенисио в ужасе. Онправ. Когда она осмелилась подойти к сундуку ближе, она тут же почувствовала повышение температуры. Это не было утешительным теплом очага или обжигающим жаром кузницы, а чем-то другим. Чем-то гнусным. Этот меч насыщен эссенцией огня... но не такой, какую я когда-либо видела. – Этот меч принадлежал великому герою, который сразил бесчисленное множество злых существ во время Разломной Войны. К сожалению, как вы видите это сказалось на мече. – Шастель скрестил руки. – Моя леди обращалась ко многим экзорцистам, чтобы вернуть ему былую славу. Трудная задача, согласитесь. Пока никто не преуспел в исполнении её желания. – Могу представить почему, – пробормотала Марика про себя. Если запечатывающие устройства не могли удержать эссенцию, зло внутри должно быть непостижимо мощным. – Этот меч, должно быть, убил тысячи... – Так и есть. – Шастель закрыл крышку сундука. Зловещее давление вокруг кузницы ослабло, но не исчезло полностью. – Итак, вы думаете, что сможете справиться с просьбой моей леди? Марика стиснула челюсти. Она не из тех, кто отступает перед экзорцизмом, но это оружие опасно. Выкачивание тьмы, заразившей его, будет долгой, трудной задачей, даже с помощниками. – Я не уверена, – призналась Марика. – Я понимаю, почему многие не смогли очистить этот меч. Сделать это безопасно займет очень, очень много времени и потребует огромных усилий. Одно только количество рунных камней, необходимых для выкачивания проклятий... – Моя леди понимает это, – ответил Шастель с ободряющей улыбкой. – Она готова предложить аванс, чтобы покрыть дополнительные расходы и гарантировать, что вы полностью сосредоточитесь на задаче. Уилл нахмурился. – Сколько? – Ммм, как насчет пяти тысяч золотых? Это будет достаточной платой? Марика поперхнулась от цифры, а Уилл стоял в немом недоверии. – П-пять тысяч? – повторила Марика, полагая, что ослышалась. – Это целое состояние! – У меня глубокие, глубокие карманы, и моя леди не согласится ни на что меньшее, чем безупречное качество, – подтвердил Шастель со смехом. Он пошарил в пальто и достал звенящий кошель. – Я могу дать вам половину сейчас, а другую половину вы получите, когда меч будет восстановлен. Сможете закончить работу за три месяца? Моя леди понимает, что хорошая работа требует времени, но она не слишком терпелива. Шастель бросил кошель Уиллу, который поймал его в воздухе и быстро открыл. Марика заглянула внутрь и увидела свое отражение в большем количестве золотых монет, чем видела за всю жизнь. Муж и жена переглянулись. – Можете дать нам минуту обсудить ваше предложение наедине, мистер Шастель? – спросил Уилл клиента. – Конечно, конечно, – ответил ухмыляющийся мужчина с озорными глазами. – Замышляйте! Уилл и Марика отошли вглубь кузницы. Ее муж держал монеты и тут же попробовал их на зуб. – Они настоящие, – прошептал он в изумлении. – Пять тысяч... – Это королевская сумма, – пробормотала Марика. Ее разум с трудом мог постичь, что представляло собой это состояние. Пара считала достижением откладывать один золотой в месяц; целая жизнь работы не позволила бы им накопить больше, чем малую часть этой суммы. – Это... Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Марика всегда была приземленной женщиной. После миража жадности пришел скептицизм. Какой дворянин станет платить такую экстравагантную сумму за очищение одного меча, даже если это бесценный артефакт Эпохи Чудес? Шастель продолжал упоминать свою леди, не называя имени. Анонимные покровители всегда что-то скрывали. – Этот заказ кажется подозрительным, – сказала Марика. – Мутным. – Я знаю, – ответил Уилл с глубокой хмуростью на лице. – Но пять тысяч... Даже если вычесть расходы на перековку клинка, это изменило бы так много для нас. – Да, изменило бы, – признала Марика. Пара долго думала завести ещё одного ребенка, но открытие дара Бенисио изменило их планы. Их сын проявил достаточно способностей, чтобы стать настоящим колдуном, таким, кто может создавать рунные камни, управлять стихийной эссенцией и стоять плечом к плечу с элитой Федерации Риверленд. Однако обучение в академиях чародейства стоило целое состояние. Пара решила отложить рождение второго ребенка, пока они не смогут накопить достаточно средств и обеспечить займы для оплаты образования Бени. Пять тысяч золотых меняли этот расклад. С такой суммой Марике и Уиллу не пришлось бы брать кредиты. Они уже могли купить место для Бенисио в ближайшей академии, инвестировать в большую кузницу и больший дом, обеспечить свою старость, когда станут слишком стары для работы... Риски велики, но даже Марика боролась с искушением. – Ты вообще сможешь починить адамантиновый меч? – спросила она мужа. Уилл взъерошился. – Правда, что у нас нет душекованного адамантина в запасе, но я могу расплавить и переработать клинок. – Ты никогда не пробовал работать с таким сложным сплавом. – Потому что такой случай выпадает раз в жизни, – ответил Уилл с ноткой раздражения. – Ковать адамантин мечта каждого кузнеца. Я знаю свое дело. Я задела его гордость. – Прости, Уилл, – извинилась она. – Я не сомневаюсь в твоих навыках, просто... Это большой заказ. Есть трудности, а есть вот это. – Я понимаю, – ответил Уилл, – но мы справлялись со сложным оружием раньше. Уверен, мы справимся и с этим. – А если я потерплю неудачу? – нервно спросила Марика. – Мы не сможем вернуть аванс. Что если я не смогу завершить экзорцизм? – Ты не потерпишь неудачу, – заверил он ее. Его теплые руки легли ей на плечи. – Ты лучший экзорцист в мире. Доверие мужа успокоило Марику. Она взглянула на Бени, который переговаривался с Шастелем. Она представила сына одетым как настоящий чародей, создающим рунные камни, которые будут украшать дворян, а не перековывающим оружие войны. Она хотела для него лучшего будущего, чем то, которое могла предложить сейчас. Может быть, Уилл прав. Может быть, это возможность, которая выпадает раз в жизни. Она кивнула мужу, и пакт был скреплен. – Очень хорошо, мистер Шастель. – Уилл пожал руку клиенту. – Мы принимаем вызов. Вы получите свой меч через три месяца. – Чудесно! – Улыбка мужчины наконец достигла его глаз. – Я буду наблюдать за вашим прогрессом с большим интересом. Имея половину оплаты на руках, пара немедленно приступила к работе. Ремонт адамантинового оружия, не говоря уже об изгнании бесов из меча, наполненного таким количеством злой эссенции, требовал лучшего оборудования, чем у них имелось. Уилл занимался всем, как обычно. Он купил лучшие инструменты, хотя Марика сохранила свою верную кувалду, и больше рунных точильных камней, модернизировал кузницу мехами на водяной тяге, усилил доменную печь и привез куски необработанного адамантина. Со всеми новыми дополнениями их маленький домик в Сонной Лощине начал походить на фабрику. Но в тот момент, когда Марика начала работать над клинком, она сразу поняла, что взяла на себя непосильную ношу. Просто прикоснуться к рукояти меча и положить его на наковальню оказалось мучением. Чистая злоба, исходящая от оружия, заражала перчатки Марики через несколько минут физического контакта, заставляя её очищать их в срочном порядке. То же самое с наковальней. Дня работы было достаточно, чтобы блуждающая эссенция меча вырастила кричащие лица на поверхности металла. Им пришлось окружить наковальню четырьмя рунными точильными камнями, чтобы предотвратить ее полное разложение. – Я никогда не видела ничего подобного, – пробормотала Марика. – Это... почти как сердце Скверны. Уилл хмуро посмотрел на неё с молотом и клещами в руках. – Я думал, Скверна покрывает только локации, а не предметы. – Так и должно быть, – подтвердила Марика, кусая губу. Она никогда не слышала об оружии, накопившем столько оскверненной эссенции, что могло заражать неодушевленные предметы. Главный риск проклятого оружия заключался во влиянии на владельцев, а не в том, что оно мутировало окружение. – Мне нужно будет выкачать порчу из комнаты, прежде чем мы сможем даже начать нормально работать над клинком. – Можно мне помочь, мам? – спросил Бенисио. Он старался звучать храбро, но мать видела беспокойство в его глазах. Он тоже понимал, что этот меч может оказаться опаснее любого другого проклятого оружия до сих пор. – Нет, абсолютно нет. – Марика нервно прикусила губу. – Вообще, иди на улицу, пока мама и папа работают. – Но я могу помочь! – Бени... – Марика прищурилась на сына. – Слушайся мать, молодой человек. – Но... – Еще одно "но", и ты наказан, – мягко пожурила его Марика. – И никаких историй о героях перед сном. Бенисио сглотнул от угрозы и быстро выбежал из кузницы. – Бедный Бени. – Его отец нервно усмехнулся. – Все так плохо? – Да, – призналась Марика. Она сосредоточила все свое внимание на выкачивании сочащейся порчи в рунные камни вокруг наковальни. Гнусная чернота расползалась по их поверхностям, как нефть по воде. – Ты сможешь перековать клинок, не повредив цепи? – Зависит от обстоятельств. Они выдержат жар горна? – Должны. – Насколько Марика могла судить, древние заклинания, вплетенные в цепи, могли выдержать почти все. Хотя они не могли полностью сдержать разъедающую эссенцию меча, сами оставались нетронутыми ею. – Но ты не должен бить по ним. Если ударишь, темная магия вырвется из клинка потоком. Уилл уверенно схватил меч и переместил клинок в сердце горна. Марика следовала за мужем, выкачивая сочащуюся эссенцию, которая угрожала отравить его инструменты и плоть. Наблюдение за тем, как Уилл сваривает металл, никогда не переставало впечатлять ее. Нагрев клинок до критической температуры, он начал осторожно менять его форму ударами молота. Поскольку он ловко избегал запечатывающих цепей, они надежно удерживали большую часть эссенции меча внутри, пока он работал. Уилл выпрямил клинок, соединил куски расплавленного адамантина с трещинами вдоль кромки и отрегулировал температуру, чтобы гарантировать слияние с металлом. – Они хорошо соединяются, – заметила Марика. – Душекованный адамантин не сильно отличается от обычного, – ответил Уилл. – Просто первый сплав куется в особых местах, священных для артефактов. Края будут чуть более хрупкими, чем части у дола, но настолько незначительно, что это не сыграет роли. Эта штука будет резать алмазы, когда я закончу. Марика рассмеялась над его хвастовством. – Ты здесь настоящий волшебник. – Спасибо. – Уилл ухмыльнулся, оттачивая края. – Это возвращает меня в старые времена. Марика живо помнила это. Когда-то они были соперничающими кузнецами, сражающимися за клиентуру, каждый со своим стилем. В то время как Марика предпочитала надежные и практичные конструкции, такие как полуторные мечи, Уилл предпочитал баловаться более изящным оружием, вроде рапир. Марика всегда оказывалась второй по продажам после будущего мужа, что раздражало её бесконечно. Марика однажды заявила, что ценность оружия определяется тем, насколько ему можно доверять в критический момент. Ответом Уилла стало, что ценность оружия определяется тем, сколько людей хотят им владеть, и ничем больше. Тем не менее, он задался вопросом, что произойдет, если объединить эти два подхода. То, что началось как забавное сотрудничество, превратилось в долгосрочное партнерство, а затем и в романтическое. В конце концов, Марике пришлось признать природный талант мужа. Хотя она оставалась единственным экзорцистом из двоих, Уилл был, безусловно, лучшим ремесленником, которого она когда-либо встречала. Ее единственным равным. – Хотя, если спросишь меня... – Уилл очаровательно улыбнулся. – Бени остается лучшей вещью, которую мы когда-либо выковали вместе. Марика рассмеялась. – Ты ужасен. – Но я слышал, как ты смеешься, – поддразнил он ее. – Выше нос, 'Ка. Мы справимся. Его энтузиазм вдохнул в неё силы. Марика вернулась к работе. Однако стало ясно, что в Федерации Риверленд не хватит рунных точильных камней, чтобы выкачать всю злобу меча. Он содержал столько же негатива, сколько вековая Скверна, если не больше. Даже тогда потребовалось бы разбить цепи, что было выше сил Марики. Заклинания, вплетенные в рунную сталь, были настолько древними и мощными, что она сомневалась, что кто-либо, кроме Мага, мог бы распутать их. Марика обдумывала варианты, прежде чем прийти к новому решению. – Если изгнать порчу невозможно, как насчет заразить ее добротой? – Хочешь отругать её добрыми словами и молитвами? – усмехнулся Уилл. – В некотором роде, – ответила Марика, к большому удивлению мужа. – Я заряжу рунные камни эссенцией, полной добрых мыслей. Если смешать их с адамантином, позитив вольется в клинок. – Это очистит его? – Не знаю, – призналась Марика. – Я никогда не пробовала ничего подобного. У меня такое чувство, что проверенные методы не сработают с этим клинком. *** Зарядить рунные камни радостной эссенцией оказалось легко. Сонная Лощина была маленькой, дружелюбной общиной. Все участвовали в ритуалах и песнях в День Жреца в местном аббатстве, поэтому, когда Марика попросила разрешения собрать эссенцию для очищения проклятого клинка, ей легко его дали. – Звучит как сложный случай, – сказал епископ Гугенот, строгий священник деревни. – Не уверен, что одних желаний нашей общины хватит, чтобы изгнать семисотлетнее проклятие. – Я думала о путешествии в Эребию, – призналась Марика. – Полагаю, мне пришлось бы сидеть и подбирать святые фетиши с земли. – Да, да, помню. – Епископ Гугенот тепло улыбнулся, вспоминая прошлое. – Когда я готовился к посвящению, мы отправились в Хайвэлли, город, ближайший к святой земле. Столько желаний и молитв собралось в этом месте, что местная эссенция скопилась в Святилища. Святилища были редкими противоположностями Очагов Скверны, областями, где скапливалось столько удачи и позитива, что они превращались в священную землю процветания. Их жители жили дольше, урожаи обильнее, а удача благословляла регион тонкими способами. Однако Святилища были хрупкими и ревностно охранялись. – Я мог бы написать тебе рекомендательное письмо, Марика, – предложил епископ. – Доступ в Хайвэлли строго регулируется, но у меня там есть друзья и ученики. Уверен, они позволят тебе зарядить рунные камни в их Святилищах. – Спасибо, ваше преосвященство. – Марика поклонилась в благодарности. – Я могу воспользоваться этим, если моя идея провалится. Спустя месяц после начала работы Марика зарядила свои рунные камни достаточным количеством счастья, чтобы вызвать улыбку на лице кающегося грешника. Она вернулась домой однажды вечером с полным мешком камней и обнаружила, что муж все еще работает в кузнице, с неустанной решимостью ударяя молотом по краям меча. – Я вернулась, – объявила Марика, напугав Уилла, к своему удовольствию. – Мечтал на работе? – Прости. – Уилл смущенно хохотнул. – Ковка адамантина требует огромной концентрации. – Я знаю. – Тем не менее, Марика немедленно осмотрела Уилла своим эссенциальным зрением. Цепи меча и очищающие камни вокруг горна должны были предотвратить воздействие его силы на мужа, но осторожность не помешает. К счастью, она быстро подтвердила, что утекающая эссенция в основном переходила в инструменты мужа, а не в его личность. – Мне нужно очистить твой молот перед следующим этапом. Он набирает слишком много злобы на мой вкус. – Как скажешь, 'Ка. Очистив инструменты, Марика заняла место мужа. Она смешала осколки заряженных счастьем рунных камней с расплавленным адамантином и приготовилась нанести его на кромку клинка. – Раз, два... – Марика начала вплавление. – Три! Клинок взорвался ей в лицо. Вспышка яростного пламени полностью поглотила Марику, утопив кузницу в красном и желтом. Жар, сильнее всего, что она когда-либо испытывала, накрыл её волной тепла. Она почувствовала, как кожа и плоть срываются с костей. Волна неописуемой боли захлестнула её, настолько сильной, что она не могла связать и двух слов, не говоря уже о крике. Затем пришла ярость. Гнев, горящий жарче вулкана, вспыхнул в её сердце. Ее мир сдвинулся, став потоком пламени, пронизанным криками животного ужаса. Её скромная кузница превратилась в горящий коридор, заполненный изувеченными трупами. Ее сапоги эхом отдавались на трескающемся полу, затем она выбила дверь ударом ноги. Она улыбнулась запаху крови и мести. В комнате за дверью была женщина, прелестная девушка в испачканном золой платье и с золотой короной. Она стояла на коленях у ног Марики, плача, умоляя, молясь. Марика медленно погладила незнакомку по щеке, нежно касаясь ее светлой кожи, наслаждаясь ощущением теплых слез, превращающихся в пар на ее железной перчатке. Мимолетная радость почти успокоила безумное пламя в ее сердце. – Лорд Белгорот, пожалуйста... – Руки женщины двинулись к ногам Марики, моля о милосердии. – Все, что я сделала... было из любви–– Это слово разбудило зверя внутри, как соль на рану. Марика рубанула череп женщины мечом с ревом, расколов его надвое. Мозг брызнул на ее металлические перчатки и горящую метку в форме меча на другой руке, обжигая её изысканной болью. Но одного удара было недостаточно. Этого никогда не достаточно. Это совсем не притупило боль и ярость, ничуть! Так что Марика продолжила. Она рубила, и рубила, и рубила в своей ярости, пока от жертвы не остались лишь обугленные куски плоти и костей. Ее черный меч, её самый верный спутник, упивался сладкой, сладкой кровью. Осколки костей и серое вещество отскакивали от её лица. Марика остановилась, чтобы посмотреть на свою жуткую работу холодным взглядом, затем погрузила руку в плоть жертвы. Она умыла свое лицо окровавленными пальцами, купаясь в аромате незнакомки. Эта предательская шлюха пахла хорошо даже в смерти. Как приятно чувствовать, как ее кровь стирает пепел со щек Марики... Этот теплый душ смывал ее грехи. Марика снова почувствовала себя чистой. Но мимолетное удовлетворение не продлилось долго, поэтому Марика перешагнула через труп жертвы и выглянула в окно. Она смотрела на тени города, чьи башни были горящими свечами, а улицы реками крови. Пепел дождем падал на трупы тысяч. – Они все мертвы теперь... предатели, изменники, дураки и нечестивцы... все мертвы... – пробормотала Марика, хотя голос был не её. – Наконец-то... все мертвы, мертвы, мертвы... И Марика улыбнулась. – 'Ка? – Голос казался знакомым, хотя она не могла назвать его. – 'Ка! Марика вернулась в реальность. Она упала в угол кузницы, а ее испуганный муж тряс её, как дерево. – Что... – прохрипела она, приходя в себя. Ее рука коснулась лба, необожженного и без доспеха. – Ч-что случилось? – Ты пролетела полкомнаты, вот что. – Уилл осторожно помог ей подняться на ноги. – И я чуть не вылил на тебя ведро воды. Ведро? Марика удивилась, что он имел в виду, пока не оглядела кузницу. Связанный клинок горел на наковальне желтоватым свечением, окруженный парящими лужами воды. – Место чуть не загорелось, – признался Уилл. – Не могу погасить пламя на мече, как ни стараюсь. Он не остывает. – Эта эссенция... – Марика сосредоточилась на желтом, неестественном пекле, исходящем от клинка. – Это не... эссенция огня. Это гнев. Этот клинок содержал столько жгучей злости, столько испепеляющей ненависти, что его эссенция генерировала тепло. Марика даже не знала, что такое возможно. Огонь порождал стихийную эссенцию, обычно отдельную от магии, основанной на эмоциях. Но эти две концепции переплелись в клинке до такой степени, что стали почти неразличимы. Этот меч наполнен бездонной ненавистью ко всему сущему. Он не хотел проливать кровь, чтобы питаться резней. Он стремился сжечь мир и себя заодно по пути. Какое зверство могло выковать столь зловещее оружие? То, свидетелем которого я была... Воспоминание врезалось в меч, как глубокий шрам. Белгорот... Женщина назвала его Белгоротом. – Шастель либо дезинформирован, либо введен в заблуждение. – Марика скрестила руки. Чем больше она работала над этим мечом, тем больше жалела, что взяла заказ. – Никакой герой не владел этим мечом. – Значит, твоя идея провалилась? – спросил Уилл, нахмурившись. Марика осмотрела комнату своим эссенциальным зрением. Хотя меч извергал гнев, заряженные позитивом рунные камни, вкрапленные в его кромку, действительно ослабили злобу, пропитывающую металл. – Мы можем попробовать снова, – сказала она, хотя и с меньшим энтузиазмом, чем раньше. – Тебе стоит сначала запастись водой. Это не сработало. Метод Марики действительно притупил злую эссенцию до определенной степени, но он яростно огрызался каждый раз, когда она пыталась привить рунный камень. Дважды она повторяла процедуру, и дважды меч чуть не сжег их дом в сильной вспышке. Эссенция меча горела сама по себе часами, пока печать цепей не душила её. В этот момент Марика поняла нечто, что пристыдило ее. – Я не могу. – Впервые в жизни Марика уперлась в стену, на которую не могла взобраться. – Я не могу изгнать бесов из этого клинка. Не снимая печатей, а если мы это сделаем... Не думаю, что мы выживем. В этом мече столько оскверненной эссенции, что он вполне может убить всех поблизости. Может, даже начать локальную Скверну. – Мы не можем отказаться от работы, 'Ка, – сказал ее муж. – Мы уже потратили большую часть аванса. Мы не можем его вернуть. – Я могла бы поехать в Хайвэлли, – предложила Марика. – Купить там рунные камни Святилища. Они могут быть достаточно мощными, чтобы очистить клинок, или хотя бы ослабить проклятие до приемлемого уровня. – Поездка в Эребию? Ты с ума сошла? – Уилл брезгливо поморщился. – Это будет стоить целое состояние, как и плата за их рунные камни. – Ты хочешь сэкономить на экзорцизме, Уилл? – Марика уставилась на мужа. Иногда он был таким дураком. – Это рецепт катастрофы! Уилл уставился на нее в ответ. – Ты хочешь, чтобы мы влезли в долги?! Его ядовитый тон заставил Марику отшатнуться. – Нет, я... я не имела в виду... – Мы не можем вернуть аванс, – рявкнул на неё Уилл. – Нам придется продать кузницу, даже дом. Мы никогда не сможем позволить себе обучение Бени. Ты должна очистить этот меч, как угодно! – Как?! – Теперь она тоже кричала. Они никогда этого не делали. – Если у тебя есть идея, как изгнать бесов из семисотлетнего проклятого меча, милости прошу! Взгляд, который бросил на нее Уилл, этот полный ненависти взгляд, эта черная гримаса чистой ярости, длился всего несколько секунд, но он потряс Марику до глубины души. Она немедленно пожалела о своих словах. – Я... – Марика отшатнулась и отвела взгляд. – Прости. – Нет, нет, 'Ка, всё нормально. – Уилл приложил руку ко лбу на несколько секунд, и когда убрал ее, его ужасное выражение исчезло. Он звучал пристыженным. – Это я давлю на тебя слишком сильно. Прости, что сорвался. Уилл обнял Марику и прижал к себе. – Я резок, потому что... потому что мне не всё равно. Потому что я знаю, ты можешь это сделать. – Он улыбнулся до ушей, прежде чем легко поцеловать ее в губы. – Может, ты не веришь в себя, 'Ка, но я верю. Ты преуспеешь. Обещаю тебе. Если бы только Марика могла ему верить... *** Они потратили еще месяц, пытаясь очистить меч, но всегда терпели неудачу. Снова и снова Марика пыталась влить очищающие рунные камни в меч. Видений у нее больше не было, в основном потому, что зло внутри оружия стало мудрее к ее тактике и отбивалось огнем. Каждая попытка прививки грозила уничтожить кузницу разрушительным взрывом. Сначала Уилл понимал, но шли недели, и его терпение истощалось. Она ловила на себе его жуткий взгляд всё чаще, и после почти десятилетия мирного сосуществования... они начали ссориться. – Прошло уже два месяца! – рявкнул на нее Уилл после очередной неудачи. – Еще один, и Шастель будет у наших дверей с незаконченным заказом и двумя с половиной тысячами монет долга! Ты не понимаешь, что на кону? – Я знаю! – Марика была в отчаянии. – У нас могло бы быть десять лет, и этого не хватило бы, чтобы очистить этот меч! – Насколько это может быть сложно? – Тот ужасный взгляд снова вырвался на поверхность. – Почему ты не хочешь очистить этот проклятый меч?! – Потому что я не могу! – закричала Марика. – Я не могу этого сделать! Напряженная тишина опустилась на кузницу. Уилл сжал кулаки в гневе, а Марика смотрела в землю, пристыженная. Она была лучшей, но... на этот раз ситуация была выше ее сил. Спустя столько времени Уилл тоже наконец потерял надежду. – Хозяйка Шастеля заплатила нам за экзорцизм и ремонт клинка, – пробормотал Уилл себе под нос. – Я не люблю оставлять работу наполовину сделанной, но... может, мы сможем договориться с ней, если я хотя бы перекую меч. Отказаться от аванса. Мы попрощаемся с остальными двумя с половиной тысячами, но, по крайней мере, будем чисты. – Уилл–– – Нет ничего, с чем я бы не справился. – Уилл повернулся к ней спиной и схватил инструменты. – Просто... иди, 'Ка. Мне нужно сосредоточиться. – Ничего, с чем ты бы не справился? – Неужели он не видел правды? – Уилл, этот меч опасен. – Тогда принимайся за работу и очищай его вместо того, чтобы жаловаться, – сердито огрызнулся Уилл. – Мы не можем позволить себе провалить это дело! Марика сжала кулаки, но ничего не сказала. Звон молота её мужа резонировал в кузнице ещё долго после того, как она ушла. Дни растянулись в недели, каждая более одинокая, чем предыдущая. Ковка адамантинового меча оказалась сложной даже для такого мастера, как Уилл, особенно когда ему приходилось работать вокруг цепей из рунной стали. Однажды ночью он не спал до утра, чтобы не сбавлять темп. Марика думала, что это разовый случай, но когда он не пришел к ней в постель на следующий день, она поняла, что он не покинет кузницу, пока не закончит задание Шастеля. Сначала она приносила ему еду и питье, которые он принимал с ворчанием и едва слышным "спасибо". В конце концов она устала от того, что он не выходит из кузницы, и перестала это делать, надеясь вытряхнуть его из одержимости. Вместо этого он начал запасать еду и воду, чтобы работать непрерывно. А когда она пыталась пригласить его спать, или даже поцеловать, он отталкивал её. Теперь она спускалась в кузницу только чтобы извлечь сочащуюся эссенцию из инструментов и наковальни. Даже тогда Уилл винил её за это. "Не лучше ли тебе работать над клинком, а не над моим молотом?" – огрызнулся он однажды. "Я бы закончил быстрее". После почти десяти лет счастливого брака Марика вынуждена была признать, что не ожидала, что их отношения натолкнутся на такой риф. Она понимала финансовые ограничения и страхи Уилла, но они могли пережить это. Она надеялась, что они смогут помириться, как только этот проклятый меч исчезнет из их жизни. – Мам, – спросил Бени, когда пришло время укладывать его спать. – Почему папа не поднимается? – Потому что ему не всё равно, – ответила Марика, целуя его в лоб. Шум стали, ударяющейся о сталь, доносился снизу. – Он работает над очень важным делом, но он всегда думает о тебе. Бени не поверил ей. – Ты так говоришь, но он огрызается и кричит на меня всякий раз, когда я с ним говорю. – Потому что твой отец в сильном стрессе. – Это было правдой, по крайней мере, хотя и не оправдывало поведения Уилла. Марика понимала, что ему нужно сосредоточиться на задаче, но Бени был его плотью и кровью. – Он не имеет это в виду всерьез. – Ему этот меч дороже нас. – Бени был так похож на отца, когда хмурился. – Когда улыбчивый человек вернется, чтобы забрать его? – Завтра. – Тогда они смогут оставить это безумие позади... если смогут договориться. – Завтра, милый. Рассвет не мог наступить быстрее. Когда Бени наконец уснул, Марика спустилась в кузницу. К своему удивлению, она обнаружила, что муж сделал паузу. Он держал рукоять меча в металлических рукавицах, осматривая клинок. Острые края издавали свистящий звук, рассекая кипящий воздух кузницы. – Ты закончил, – прошептала Марика. – Ещё нет. – Уилл потерял несколько килограммов за последнюю неделю, а его кожа потемнела от постоянного жара кузницы. Казалось, он постарел на десять лет. – Чего-то не хватает. Марика взглянула на странное отверстие в рукояти. – Уилл, в Риверленде нет камня, который мог бы сюда подойти. – Нет, не камень. Что-то другое. Это место предназначено для чего-то другого. – Уилл в разочаровании покачал головой. – Не могу понять для чего. – Это не наша забота, – напомнила ему Марика. Она положила руку на плечо мужа, но он оттолкнул ее. – Уилл, перестань... – Работа не закончена, – прохрипел Уилл; вокруг его глаз залегли черные круги. – Это всегда была ты. Талантливая. Я знал с того момента, как впервые увидел один из твоих мечей, что никогда не сравняюсь с тобой. – О чем ты говоришь? – нахмурилась Марика. – Ты продавал больше меня, помнишь? – Потому что я из кожи вон лез, чтобы очаровать клиентов. Они покупали не мою работу; они покупали мои слова. – Уилл положил меч на наковальню. Почерневшие рунные камни окружали его, как трон тьмы. – У тебя есть магия. У Бени тоже. Я единственный в семье, кто не видит эссенцию. Обычный. – Уилл, не говори так, – взмолилась Марика. – Ты лучший кузнец, которого я знаю. Ты можешь творить чудеса. – Больше не могу. Слишком много отвлекающих факторов. – Уилл фыркнул в гневе. – Как этот мальчишка, постоянно хнычущий на меня. – Ты не думаешь так, Уилл. – Сердце Марики ожесточилось, когда муж не ответил. – Бенисио твой сын. Ты сам сказал, что он лучшее, что мы выковали вместе, и прямо сейчас он нуждается в тебе. – Он мне не нужен. Кровь Марики вскипела в жилах. – Тебе не нужен твой сын? – Он отвлекает, – пробормотал Уилл, к ее ужасу. – Всё, что он делает, это проедает нашу еду и бюджет. Не может держать молоток правильно, стоит нам целое состояние на обучение, постоянно прерывает работу... – Бени причина, по которой мы взяли эту работу, Уилл! – Его комментарии вывели ее из себя. Марика стиснула челюсти и схватила мужа за плечо. – И если ты не прекратишь–– Его рука сжалась в кулак и полетела прямо ей в лицо. Марика видела удар, но не успела уклониться. Ее разум просто не мог поверить в то, что говорили глаза. Удар пришелся прямо в нос с достаточной силой, чтобы она пошатнулась назад. Она почти упала, хотя больше от шока и неожиданности, чем от удара. Ее рука метнулась ко рту, но это не уняло боль. К его чести, Уилл выглядел потрясенным на мгновение, словно не мог поверить в то, что сделал. Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами. – 'Ка... Марика ударила его в ответ сильнее. Уилл попытался уклониться, но годы работы кузнецом сделали ее быстрой и сильной. Ее удар опрокинул мужа на спину, прямо на наковальню. Его глаза сверлили её с такой злобой и гневом, что она с трудом узнавала его. Его рука двинулась к рукояти меча, хотя, к счастью, он не повернул его против нее. Теплая жидкость капала из носа Марики и наполняла рот металлическим вкусом. Кровь. – Уилл... – прохрипела она в гневе и ярости. – Как только это закончится, у нас будет серьезный разговор о твоем поведении. Уилл не извинился. Далеко не так. – Если бы ты никогда не существовала, – сказал он с полным ненависти взглядом. – Я мог бы стать лучшим. Снова Марика активировала своё эссенциальное зрение, чтобы проверить мужа. Впервые с тех пор, как они взяли заказ, она молилась, чтобы злоба меча развратила его разум. По крайней мере, это объяснило бы перемену в поведении. Она не обнаружила и намека на чужеродную эссенцию, заражающую его, никакой внешней тьмы, вторгающейся в его разум. Ее рунные камни защищали его достаточно хорошо. Эти слова были его собственными. – Да пошел ты. – Марика ушла в комнату наверху, не оглядываясь, борясь с желанием расплакаться. – Пошел ты! Уилл не удерживал её. К тому времени, как она отступила в свою спальню, он уже вернулся к работе. Наедине с мечом. На следующий день Марика проснулась в поту. Ее пробуждение было медленным и тяжелым. Тени затуманивали зрение, а отвратительная вонь вызывала тошноту под простыней. Вся спальня задыхалась от адской жары. Ее разум боролся с усталостью и дремотой, пока веки медленно открывались. – 'Ка. Ее муж стоял у кровати. Тень, нависающая над ней. Когда-то это было бы утешительно; желанное зрелище. Вместо этого силуэт Уилла казался зловещим в тусклом свете свечи. – Я ухожу с Шастелем, – сказал он счастливым, счастливым голосом. – Работа не закончена. Мне нужна кузница побольше. – Что... – Марика закашлялась. Прогорклая вонь наполнила комнату. – О чем ты говоришь... – Лорд Белгорот доволен моей работой. – Имя звучало знакомо, как старое, забытое проклятие, но Марика была ещё слишком сонной, чтобы вспомнить почему. – Он предложил стать моим покровителем. Его покровителем? Марика зажала нос, чтобы перекрыть запах, её глаза медленно привыкали к освещению. Ноздри все еще болели после вчерашней драки. – Ты мне больше не нужна, – радостно сказал Уилл. – Я думал, что с тобой рядом я смогу стать лучшим. Что все меня запомнят. Но я ошибался. Всё, что у тебя было против меня это магическое зрение, твое единственное преимущество, а теперь и я могу видеть. Без этого ты ничто. – Что за... Твои слова не имеют смысла... – Марика села, опираясь на подушку, и посмотрела на мужа снизу вверх. – Уилл, ты начинаешь меня пуга–– Она замерла от увиденного. Уилл держал меч в руке, его клинок был пропитан кровью, а края испускали жар и дым в комнату. Окровавленная повязка закрывала его левый глаз. Марика гадала, не поранился ли он, пока ее взгляд не привык к темноте достаточно, чтобы увидеть ужасную правду. У отверстия в рукояти появился новый обитатель. Дергающийся, налитый кровью красный глаз, смотрящий на Марику со злобным интеллектом. – Уилл... – Рука Марики скользнула под подушку. Она положила туда кинжал после их ссоры прошлой ночью, просто на случай, если придется защищаться. – Брось меч... – Не могу. Разве ты не помнишь? Ты сказала, что ценность оружия определяется его надежностью. Я думал, это зависит от того, сколько людей хотят им владеть. – Уилл приложил палец к острому краю меча, капли закапали из пореза. – Лорд Белгорот говорит, что ценность оружия определяется тем, сколько жизней оно забирает. Его меч самый драгоценный в мире. Кровь, боль и ненависть целого королевства. Там была кровь, да. Закованный клинок был пропитан ею. Она не могла вся принадлежать ее мужу. – Уилл... – Марика сглотнула, когда ужасная мысль пришла ей в голову. – Чья это кровь? Он улыбнулся. – Обузы. Марика выхватила кинжал и ударила мужа в грудь. Лезвие вошло в него по самую рукоять, прямо между ребер. Однако из раны вырвался дым вместо крови. Уилл зарычал в звериной ярости, и меч взвизгнул, вторя его гневу. Марика выскочила из постели и сбила мужа с ног, прежде чем он успел прийти в себя. Только одна мысль занимала ее паникующий разум. – Бени! – закричала Марика, врываясь в комнату сына. – Бени! Он был в кровати, истекая кровью. Марика закричала от боли при виде ужасающей сцены. Её сын, ее мальчик, дрожал в постели, бледный и хватающий ртом воздух. Зияющая рана в груди виднелась сбоку, красный овраг, из которого утекала сама его жизнь. – Бени! – Адреналин хлынул по венам Марики, когда её рука потянулась к раненому сыну. Ее бедный ребенок был в сознании достаточно, чтобы попытаться потянуться к ней дрожащими пальцами и полными слез глазами, полными страха. Его дыхание было коротким, а жизнь висела на волоске. Действуя в тумане паники, Марика прижала руки к ране в отчаянной попытке остановить кровотечение. Она не медик, не целитель. Всё, что она знала – это как изгонять зло и ковать металл. Она никогда не пыталась использовать свой дар для спасения другого. Марика забыла о своей неопытности в панике. Она излила свою собственную эссенцию, свою жизненную силу в рану ребенка. – Все хорошо, милый, – прошептала она дрожащими губами, пытаясь успокоить ребенка и сдерживая собственные слезы. – Мама здесь... Я здесь... Марика услышала, как ее обезумевший муж тяжело ступает позади нее. Она оглянулась и увидела, как Уилл заносит над ней этот проклятый меч, его любящее лицо исказилось в безумной гримасе чистой ненависти. – Уилл, очнись! – закричала Марика. Она схватила сына и попятилась, оставляя багровый след на деревянном полу. – Уилл, этот меч развращает тебя! Борись! Он слышал ее слова, но не слушал. – Мне следовало убить тебя годы назад, – прохрипел он, его единственный глаз был лишен жалости. – Ты просто сдерживала меня! Он бросился на нее со скоростью вспышки и яростью. Марика умерла бы здесь и сейчас, если бы была одна. Звук борьбы сына за жизнь в её руках, отчаянно цепляющегося за неё в поисках безопасности, наполнил решимостью. Она рванула к единственному выходу в поле зрения. Стекло разбилось, когда Марика выпрыгнула из окна спальни. Она крякнула от боли, прикрывая сына от осколков, позволяя им резать ее плоть, а не его. Спальни находились на втором этаже , так что ей удалось приземлиться относительно мягко на землю внизу. – Кто-нибудь! – Марика прижала сына к себе и посмотрела вверх: ее обезумевший муж смотрел на нее сверху вниз. – Помогите кто-нибудь! Ответа не последовало. Прижимая к себе сына, Марика взглянула на Сонную Лощину. Дым поднимался от домов её соседей и церкви отца Гугенота на холме, вместе с вонью горелого мяса. Шастель тоже был здесь, стоял неподвижно у порога дома, наблюдая за разрушением с руками в карманах. – Мисс Марика. – Мужчина ухмыльнулся ей немигающими глазами. – Какой приятный день, не находите? Марика побежала. Она бежала к ближайшему лесу так быстро, как только могли нести её ноги, каждое тяжелое дыхание сына было напоминанием, что ей нужно найти целителя. Жан Шастель не погнался за ней. Он просто смеялся. Марика бежала часами, пока не добралась до следующей деревни. Она накачивала сына своей эссенцией всю дорогу до порога церкви, обменивая килограммы веса и плоти, чтобы затянуть рану Бени. Когда целители пришли, чтобы забрать его на лечение, Марика рухнула от истощения. Последнее, что она помнила перед тем, как потерять сознание, были вопросы инквизиторов. Марика проснулась два дня спустя, больная, в постели, в белой каменной комнате с парой рыцарей у кровати. Там была блондинка с бледными, ледяными глазами и тремя заметными шрамами на лице, а также гигантский мужчина в латных доспехах, оснащенных пугающими шипами. Марика ничего не видела за его страшным шлемом-бацинетом и забралом. – Марика Лунастелло-Коста? – Женщина звучала достаточно сердечно, хотя Марика научилась бояться того, что представляла ее пурпурная броня. – Я Инквизитор Гунндра. Мой спутник Инквизитор Кортанер. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов об инциденте в Сонной Лощине. – Мой... мой сын жив? – прошептала Марика, кашляя от истощения. – Бенисио... он был со мной, когда... – Ваш сын жив, – заверила ее Инквизитор Гунндра. Эти три слова наполнили Марику огромным облегчением... на время. – Ваше переливание эссенции спасло ему жизнь, хотя и дорогой ценой. – Ценой? – Сердце Марики забилось, как боевой барабан. – Какой... какой ценой? Я не понимаю. – Передача эссенции от человека к человеку опасна, даже между родственниками, – ответила Гунндра с выражением сочувствия. – Целители сообщили мне, что его тело восстановится, но разум может пострадать от длительной травмы. Ее Бени... он так сильно хотел стать магом. – Я... Я не понимаю... – пробормотала Марика. – Я проверяла Уилла каждый день. Я должна... Я должна была предвидеть это... – Уилл это имя вашего мужа, не так ли? – Гунндра взяла обнаженную руку Марики в свою латную перчатку. – Можете рассказать, что вы помните с самого начала? Чем больше вы нам расскажете, тем лучше. Марике потребовалось несколько минут, чтобы полностью вспомнить всё, и полчаса, чтобы рассказать свою историю. Гунндра слушала с сочувствующим выражением, чередуя вопросы с предложением воды Марике. Инквизитор Кортанер просто молча скрестил руки. Марика могла бы принять его за статую, если бы не редкое дыхание. – Белгорот. – Инквизитор Гунндра нахмурилась в тревоге. – Вы уверены? – Я... я слышала имя. В воспоминаниях меча. – Одно только воспоминание о том ужасном видении вызвало у Марики головную боль. – Уилл тоже упоминал его в своем... своем безумии. Инквизитор Кортанер, который до сих пор слушал молча, пробормотал глубоким и ужасным голосом: – Бойтесь Белгорота, лорда безумного пламени, который предает землю огню и плывет по морю крови, ибо его ярость не отличает друга от врага. – Белгорот – это имя, которое разрешено знать только инквизиторам и высокопоставленным членам Аббатства, ибо одно его произнесение пятнает неосторожную душу грехом. – Инквизитор Гунндра нахмурилась. – Белгорот – это имя Лорда Гнева, одного из Демонов-Прародителей. Демон-Прародитель? Холодок пробежал по спине Марики, когда она сложила два и два. – Меч... – Белгорот печально известен тем, что в одиночку вырезал целый город, используя один меч, – подтвердила Инквизитор Гунндра. – Скверна, возникшая из этого зверства, сохраняется по сей день к северу от Стужеземья. Мы думали, оружие запечатано и уничтожено. – Вы понимаете, что вы наделали? – Кортанер посмотрел на Марику сверху вниз, его черные глаза вглядывались через щель в забрале. – Вы и ваш муж помогли починить демоническое сокровище огромной силы. – Хватит, – одернула коллегу Инквизитор Гунндра. – Ее единственный грех наивность, которую она больше не совершит. – Нет... Он прав... – Марика сглотнула от стыда. Она знала, что этот заказ был подозрительным с самого начала, и все же позволила Уиллу убедить её взять его. – Я-я взяла эту работу. – Вы не сделали ничего плохого, Марика. – Инквизитор Гунндра попыталась утешить ее. – Шастель обманывал людей куда умнее вас. Если бы вы отказались помочь ему, он нашел бы другую жертву. Воспоминание об ухмылке того пугающего человека живо вернулось к Марике. – Вы... вы знаете его? – Он использовал много имен за эти годы, но да, мы знаем Шастеля. – Губы Инквизитора Гунндры скривились в полном ненависти выражении, которое сделало ее три шрама еще более заметными. Теперь, когда Марика присмотрелась к ним, они напомнили ей раны от когтей. – Мы подозреваем, что он посланник и исполнитель демонического культа, посвященного Белгороту. Мы связываем его с десятками убийств и исчезновений по всему континенту. Культист. Марика взяла заказ у поклонника демонов. – Я все еще... Я все еще не понимаю, – пробормотала она про себя, ее руки сжали простыню. – Я... Я проверяла Уилла каждый день на признаки порчи. Я экзорцист. Я знаю свою работу. Если меч захватил его, я должна... Я должна была это заметить. Кортанер фыркнул. – Одно из первых правил, которые мы узнаем как инквизиторы: никто не может заставить кого-то стать демоном. Нужно самому выбрать проклятие и тем самым заплатить цену. – Не думаю, что меч отравил разум вашего мужа, Марика, – сказала Инквизитор Гунндра. – Скорее, я подозреваю, он вытащил то, что уже кипело под поверхностью. Он подбросил угля в тлеющие угли его гнева и раздул их в пожар. "Ты мне больше не нужна". Слова Уилла эхом отозвались в разуме Марики. "Я думал, что с тобой рядом я смогу стать лучшим. Что все меня запомнят. Но я ошибался. Всё, что у тебя было против меня – это магическое зрение, твое единственное преимущество, а теперь и я могу видеть". Неужели ее муж всегда так чувствовал в глубине души? Марика не могла в это поверить. Это должно быть какая-то уловка. – Он... – Ваш муж исчез вместе с мечом, – прямо ответил Кортанер. – Культисты убили всех в деревне перед уходом. Вы и ваш сын единственные выжившие. Марика застыла в шоке. – Отец Гугенот... – Мертв, – ответил инквизитор. – Вместе с десятью семьями. – Хватит! – Инквизитор Гунндра сверкнула глазами на коллегу. – Этого достаточно! – Она никогда не должна забывать, Гунндра. – Мужчина стоял на своем. – Цену, которую приходится платить за оставление демона в живых. Все мертвы... Злобный голос Белгорота эхом отозвался в разуме Марики. Мертвы, мертвы, мертвы... – Марика? Марика? Слова Гунндры стали далеким эхом. Глаза Марики блуждали по холодной каменной стене напротив кровати, фокусируясь на каждой крошечной детали. Трещины в камне, легкие коричневые пятна, оставленные удаленной плесенью... они так напоминали ей пятна крови... – Мы вернемся позже, – сказала Гунндра. – Мы организуем вам визит к сыну, как только он проснется. Ее сын. Да, она должна жить ради сына... Бени нуждался в ней. Больше, чем когда-либо. После инквизиторов её посетил мужчина. Марика не узнала его. Он был полным и невысоким, в черной шляпе и с сумкой, полной бумаг. Шелковым платком он вытирал пот со лба. – Прежде всего, мисс Лунастелло-Коста, позвольте выразить соболезнования вашей утрате, – сказал мужчина с приятной, неискренней улыбкой. – Я понимаю, что, учитывая ваше текущее состояние и трагедию, постигшую вас, потребуется время, прежде чем вы начнете возвращать долги моим нанимателям. К счастью, некоторые согласились простить проценты, и мы можем договориться об отсрочке–– – Простите, – перебила его Марика. – Вы... Я знаю вас? – Нет, не думаю, что мы встречались. – Он тепло пожал ей руку. – Франсуа Марчелло. Я профессиональный сборщик долгов. – Сборщик... долгов? – Чем больше Марика слушала, тем меньше понимала. – Я не понимаю... Чьи долги вы ищете? – Ваши, мисс. И вашего мужа, но так как он исчез, я не могу точно отследить его. В его словах не было смысла. – У... у нас нет долгов. – Эти документы говорят об обратном. – Мужчина открыл сумку и показал ей свитки. – Ваш муж заключил эти займы на оба ваших имени. Марика была слишком истощена, чтобы держать бумаги, поэтому Марчелло положил их ей на колени и зачитал вслух. Она узнала почерк мужа и его подпись в конце, прямо под единицами и нулями: Уилл Коста. Я всегда позволяла ему иметь дело с клиентами и поставщиками. Марика впала в полное отчаяние. Она никогда не подвергала сомнению деловые поездки мужа в Трейдвинд. Иногда он возвращался с заказами, иногда нет. Он всегда улыбался, когда возвращался, и этого ей было достаточно. – Некоторым... некоторым из этих займов более трех лет. – Три года. Три года до меча. – Я никогда не видела этих денег. – Ваш муж обычно расплачивался со старыми кредиторами новыми займами. У вашего бизнеса была репутация качества и эффективности, поэтому большинство банков Трейдвинда были более чем готовы принять ставку. Вот почему Уилл так настаивал на взятии того заказа. Пять тысяч золотых покрыли бы всё и даже больше. Марика никогда бы ничего не заметила. – Куда... куда делись первоначальные деньги? – спросила она. – Любовница в Трейдвинде, насколько я понимаю. – Слова ранили глубже кинжала. – Она понятия не имела, что вы существуете, если это может вас утешить. Не утешило. Совсем. – Мой муж пытался убить нашего сына, – прошептала Марика без эмоций. Она бы заплакала, если бы у нее еще были на это силы. У нее не осталось сил на гнев, только пустота. – Вся моя деревня была стерта с лица земли. Это... это слишком много. Глаза мистера Марчелло слегка расширились, и мимолетная вспышка сочувствия появилась на его лице. Она длилась всего несколько секунд. Возможно, Марике это показалось. – Все учреждения состоят из людей, мисс Лунастелло, – сказал мужчина. – Думаю, большинство кредиторов простят долг, как только узнают, что случилось. Я сделаю всё возможное, чтобы облегчить ваше бремя. Но ваш муж занимал у нескольких сомнительных людей. Некоторые из них потребуют полной оплаты. Марика затаила дыхание. – Мой сын... – Если всё пойдет хорошо, ему не придется платить ни медной монеты. Лгал он плохо. Потребовалось три месяца восстановления и бесконечных допросов, прежде чем жрецы согласились отпустить их. Бени не проронил ни слова с тех пор, как они покинули больницу. На самом деле, он не проронил ни слова с тех пор, как проснулся. Врачи сказали, что его горло и язык работают идеально, но он может остаться безмолвным на всю жизнь. Раны разума заживали медленнее, чем раны плоти. Марике пришлось продать всё. Большую часть инструментов, дом, её сбережения, всё. Её поразило, что мистер Марчелло нашел кого-то, желающего купить кузницу; экзорцистам ещё не удалось полностью очистить Скверну, захватившую Сонную Лощину после резни. Она смогла оставить только одежду, которая была на ней, свою кувалду и инструменты для работы. Верный своему слову, мистер Марчелло сумел сократить долг до пятой части от первоначальной суммы; добрые жрецы и незнакомцы пожертвовали средства, включая любовницу Уилла. Она даже навестила Марику в больнице, заявляя о своем неведении и отдавая драгоценности, которые купил ей любовник. Марика поблагодарила ее за подарок и молилась, чтобы больше никогда её не видеть. Однако добрая воля имела свои пределы, и Уилл повесил на жену сотни золотых, которые нужно было вернуть. Кредиторы согласились на отсрочку, но настояли, чтобы она подписала магические документы, которые позволили бы им отследить её эссенцию, если она решит сбежать из города, как ее бывший муж. "Лунастелло", – написала Марика на документе. Не Коста. Никогда больше. Бенисио крепко сжал её руку. Ее сын стал бледнее в больнице, его глаза попеременно смотрели то в землю, то по сторонам. Он напоминал матери кролика, ищущего любой намек на опасность. "Он всё ещё ждет, что его отец выпрыгнет из тени и прикончит его", – с горечью подумала Марика. – "Уилл будет преследовать нас обоих еще долго". Он и Шастель все еще были там, плели интриги и убивали. Часть её хотела пойти за ними ради мести, но Бенисио находился на первом месте. Ей нужно найти работу, любую работу. Ее сын никогда не пойдет в магическую академию, как она надеялась, но если она правильно разыграет карты, ему не придется страдать за ошибку родителей. Пока Бени жив, Марика не сдавалась. Она будет продолжать идти. Она будет работать, покупать ему игрушки и делать всё, чтобы он был счастлив. И тогда однажды... однажды она, возможно, снова услышит голос сына. Это было все, чего хотела Марика. "В Стужеземье нужны экзорцисты, по словам мистера Марчелло", – подумала Марика, когда они с сыном отходили от церкви. Ночь была свежей и прохладной, как и подобает концу зимы. – Надеюсь, это будут копья и топоры. С меня хватит мечей. Вспышка света озарила ночь. Марика и её сын замерли от удивления, когда копье света возникло на западе, поджигая горизонт. Она сразу подумала о Закованном Клинке, но в этом сиянии не было ничего зловещего. Оно внушало трепет вместо ужаса. – Что за... – Марика прижала к себе сына, защищая его. Свет шел из далекой Эребии, святой земли, где Богиня однажды спустилась в мир. – Может ли это быть... Столб света исчез в ударной волне, сотрясшей землю и небеса. Более дюжины звезд вылетели из Эребии вслед за ним, треть сияла как золото, а остальные сверкали как серебро. Чудо поразило Марику, но не так сильно, как следующая сцена. Впервые с того ужасного дня глаза Бенисио расширились от надежды и удивления. – Смотри, Бени! – Марика указала на огни. – Это как в историях! Герои возвращаются! Серебряный шар полетел в их сторону, как падающая звезда. Марика гадала, какой метке он принадлежит и кто станет счастливым победителем. Когда траектория звезды изогнулась в их сторону, она могла только моргать от шока. Она подняла левую руку. ту, которой однажды ударила собственного мужа, чтобы защитить глаза от сияния. Божественное тепло окутало её, сильнее огня кузницы и нежное, как объятия матери. Когда свет погас, Марика обнаружила серебряный молот, нарисованный на тыльной стороне ее ладони. Метка Ремесленника. Марика смотрела на неё в немом изумлении, её разум с трудом принимал то, что видели глаза. Такова природа чудес; даже с доказательствами перед ней, она просто не могла поверить. Но её сын, её нежный сын, наблюдал за этим с самым прекрасным лицом, какое Марика когда-либо видела. Взгляд чистого изумления и детского чуда. Выражение человека, ставшего свидетелем ожившей сказки. Он посмотрел на Марику с самой чудесной вещью на свете. Улыбкой. Вот это истинное чудо.