Прекрасная мелодия разбудила меня на рассвете.
Нежный перебор лютни эхом разносился по спальне. Мои глаза открылись под звуки медленной симфонии. Музыка лилась сверху, просачиваясь сквозь деревянный потолок и облупившуюся краску. Неужто бард снял комнату надо мной?
Какая грустная песня. Я вынырнул из сна, чувствуя на шее женские руки. Каждая нота несла в себе тяжесть. Мелодия приглашала в путешествие, полное слез и печали. Не лучший способ начать утро. Впрочем, это было красиво.
Солнечные лучи пробивались сквозь окно, отбрасывая тусклый свет на побеленные стены. Моя спальня была маленькой, но уютной, скромное убежище для усталых моряков или утомленных пассажиров, ожидающих корабля. "Рыжая Русалка" была не самым роскошным заведением в доках, но недостаток удобств она компенсировала дополнительными услугами.
Две портовые шлюхи тихо посапывали в постели рядом со мной. Я редко платил за секс, но путь от Эрмелина до Трейдвинда занял два дня, даже с заранее подготовленной лошадью. Я был настроен отпраздновать смерть Сфорцы и сумел договориться с трактирщиком о групповой скидке. Две по цене одной. Оно того стоило.
Может, мне стоит купить это место? Я бесшумно выбрался из постели, стараясь не разбудить девушек, и подошел открыть окно. Свежий бриз ударил в лицо, а мелодия лютни сверху зазвучала громче. С небольшим ремонтом и лучшим управлением здесь можно делать неплохие деньги.
Из моей комнаты открывался безупречный вид на набережную. Расположенный у слияния главных водных артерий Федерации Риверленд, Трейдвинд являлся неофициальной столицей и торговым центром страны; и это бросалось в глаза. Порт гудел, как улей: корабли со всех уголков Пангеала и из-за его пределов боролись за место у причалов. Галеоны, везущие ящики с ремесленными товарами обратно в Империю Эвербрайт, качались на волнах рядом с иремскими галерами, наводняющими городские рынки специями с Огненных Островов. Купцы торговались за яркие платья, сотканные в других городах Федерации, или драгоценные камни, привезенные из Стоунлендс; матросы кричали друг на друга, торопясь развернуть паруса, а спешащие путешественники бежали к самому быстрому парому. Ветер нес какофонию дюжины языков, на которых говорили десять тысяч голосов, вместе с запахом экзотических растений, чужеземных ароматов и духом торговли. В Трейдвинде нельзя шагу ступить, чтобы не споткнуться о возможность.
Я бы чувствовал себя в этом городе как дома, но долг звал. Возможно, я вернусь сюда после, как выполню последнюю просьбу отца. Трейдвинд породил больше магнатов, чем любой другой город на севере. Может быть, и я вступлю в этот клуб.
– Медяк за утренние новости! – кричал мальчишка лет двенадцати-тринадцати с мощеной улицы под моим окном. Под мышкой он держал пачку бумажных листов. – Принц Стужеземья объявлен новым Рыцарем! Не пропустите новости "Трейдвиндского Вестника"!
Мои губы растянулись в улыбке. Вчера я оставил свои компрометирующие документы в типографии, так что ожидал увидеть свои разоблачения на первой полосе. Возможно, правда наделает достаточно шума, чтобы посоперничать со спекуляциями о Героях.
– Эрмелин залит кровью! – кричал мальчик каждому, кто готов был слушать. – Герцогский двор вырезан до последнего человека!
Мелодия лютни наверху ускорилась, словно по команде, и улыбка сошла с моего лица.
– Эй, парень! – крикнул я ему из окна второго этажа, быстро хватая кошель. – Я возьму одну!
– Конечно, господин! – Он свернул газету в трубку и бросил мне. Я скинул монету вниз, и он ловко поймал ее на лету. – Премного благодарен!
Я быстро развернул газету и вчитался в напечатанные строки. Львиная доля первой страницы была посвящена открытию, что Роланд Черноглав, несовершеннолетний наследный принц Стужеземья, был идентифицирован как новый Рыцарь, один из Семи Великих Классов. Хотя для моей родины это знаменательное событие, моё полное внимание захватила вторая тема дня: резня знати в Эрмелине.
"Утром прошлого Дня Мага город Эрмелин проснулся, чтобы узреть ужасающее зрелище", – читал я, пачкая пальцы свежими чернилами, "кровь своих правителей. Герцог Франческо Эрмелин был найден мертвым в частном игорном притоне своего поместья вместе с бароном Виридисом, графом Лефеллем и всем городским советом. Стражники, которым было поручено стоять снаружи, пока их наниматели вели свои дела, открыли двери наутро, заподозрив неладное из-за тишины..."
Я мог представить эту сцену. Герцог любил приглашать дворян в свое поместье для тайных собраний, варьировавшихся от пьяных азартных игр до оргий вперемешку с политическими дебатами. Правители города могли выполнять свою работу должным образом только под градусом, хотя и закулисные сделки обсудить любили. Дела, творившиеся за закрытыми дверями, довели бы жрецов до сердечного приступа. Я знал это, так как Сфорца хвастался, что посетил парочку таких вечеров, поэтому Герцог запрещал посторонним входить в свои личные покои без приглашения. Наемный убийца воспользовался этой привычкой, чтобы прикончить его и весь его ближний круг. Стража подозревала связь с внезапным исчезновением Генерала-ловчего Сфорцы, хотя это-то как раз было на моей совести.
Я не проронил бы и слезинки по этим коррумпированным паразитам, герцог Эрмелин и Сфорца были из одного теста, но сама внезапность бойни заставила меня задуматься. Стражники не слышали ни звука, и ни на одной из жертв не было ран. Судя по вскрытию, они просто упали замертво.
Либо они стали жертвами массового отравления... либо их навестил Ассасин.
Теперь я знал, какой вассальный класс приземлился в Эрмелине. Тот, кто получил силу Ассасина, немедленно пустил её в дело. Мои анонимные наводки о городской коррупции, вскользь упомянутые в статье, стали лишь вишенкой на этом кровавом торте. Я даже не мог злиться; мир станет лучше без бывшего руководства Эрмелина.
И все же это событие меня сильно обеспокоило. Что могло побудить Героя убить стольких людей? И если подумать, как вообще к Сфорце попала проклятая монета? Мог ли кто-то из городской знати дать её ему? Может, я стал параноиком, но нутро подсказывало, что в тени назревает что-то гнусное.
Бедная Мерси. Её любовник был среди жертв. По крайней мере, я избавил её от проблем со Сфорцей. Что она там говорила? Что у неё есть дела в городе, прежде чем она присоединится ко мне в Снеговее?
Интересно, увижу ли я Мерси снова. Что касается личности Ассасина, Эрис наверняка навестит меня рано или поздно, закончив свой тур по поиску героев. Тогда я просто спрошу у неё.
К тому времени, как я оделся, музыкант наверху перестал играть на лютне, а мои спутницы проснулись.
– Уходишь так скоро, незнакомец? – спросила одна из дам (кажется, ее звали Эвелин?) потягиваясь. – Ты мог бы остаться еще немного, знаешь ли...
– Простите, девчата, корабль ждать не будет. – Я бросил каждой по лишнему серебряному на выходе. – Но было приятно.
– Возвращайся в любое время, – ответила девушка, поймав монету. Возможно, однажды я действительно воспользуюсь этим предложением.
Я покинул "Рыжую Русалку" и направился к парому. Я шел в тени возвышающихся складов, каждый из которых носил эмблему торговой гильдии, и сквозь толпы, собирающиеся вокруг ларьков с едой. Всю дорогу до своего причала я не спускал глаз с кошелька. В таких местах кишели карманники. Я уделил минуту, чтобы послушать уличные разговоры, рассмотреть пришвартованные корабли и проникнуться атмосферой города. Отсутствие сеукайских кораблей свидетельствовало о продолжающемся эмбарго Шинкоку на их товары, а иремские купцы жаловались на пиратов, становящихся всё наглее в своих грабежах.
– Так называемая "Королева Пиратов", Нефероа, она Герой, – услышал я, как рыбак рассказывал моряку, покупающему припасы. – Она околдовывает женщин и превращает мужчин в рабов для своего гарема.
– Она не может быть Героем, если делала такое, – с усмешкой ответил его покупатель. – Пока нашли только Рыцаря. Надеюсь, нам достанется Маг. С таким на нашей стороне никто не посмеет связываться с Федерацией.
Я потянул перчатку, скрывающую мою метку. Как и ожидалось, спекуляций о Героях было хоть отбавляй. Все гадали, какой стране кто достанется. Это изменит многое. Многие уже говорили, что выбор наследного принца Стужеземья Рыцарем означает, что Четыре Артефакта приняли его сторону в гражданской войне. Мне лучше пока держать свою личность в тайне, чтобы не стать пешкой в чьей-то игре.
Доски скрипели под ногами, когда я подошел к причалу стужеземского парома. Там ждала громоздкая галера. Её резной деревянный нос тускло отсвечивал серым на солнце. Стужеземские колдуны-ремесленники насыщали свои суда эссенцией металла, позволяя обшибке пробиваться сквозь лед, оставаясь при этом достаточно легкой, чтобы ветер мог толкать паруса. Некоторым удавалось дойти до самого Зимнего Моря, самого холодного океана в мире.
– Нам нужно на борт! – услышал я женский крик, подходя к деревянному трапу. – Пожалуйста, мне нужна эта работа.
– Серебряный с головы, – ответил мужчина. Матрос преградил путь на корабль двум неудачливым пассажирам: рыжеволосой женщине и мальчику, похожему на ее сына. – Торга нет.
Я бы не обратил на эту сцену внимания, если бы внезапно не почувствовал странную дрожь по спине, мельком взглянув на женщину. Я нахмурился в замешательстве. Она была высокой и крепкой, с обветренным лицом и мощными руками, выдававшими опыт тяжелого физического труда. Ее непослушные огненные волосы наспех обрезаны прямо над широкими плечами, а в свирепых изумрудных глазах плескалось отчаяние. Я бы дал ей за тридцать, лет на десять старше меня.
Снаряжение, которое она несла с собой, говорило о многом. Кожаный фартук покрывал её испачканную сажей льняную блузу. Деревянная подвеска в форме сердца, вырезанная с заботой, висела на шее. Она тащила дорожную сумку, полную инструментов, включая зубила, переносные тиски, щипцы и кувалду, достаточно тяжелую, чтобы дробить кости и сталь. Кузнец.
Она казалась знакомой, хотя я не мог понять почему. Я никогда не пересекался с ней в прошлом, или, по крайней мере, не помнил этого. Я ничего не почувствовал, взглянув на тощего ребенка, следующего за ней как тень; семейное сходство было очевидно даже стороннему наблюдателю. Мальчику не больше восьми, с растрепанными рыжими волосами, веснушками, испуганными голубыми глазами и в грязной одежде с дырами. Башмаки казались слишком большими для его ног, а сумка с точильным камнем, которую он нес, была явно тяжеловата для его рук.
Я сразу узнал этот типаж. Бедняки в поисках работы. И всё же мне было интересно, почему кузнец стремится переехать из Федерации в Стужеземье. Я бы предположил, что она могла бы найти клиентов в Трейдвинде без особых проблем. Интересно, возвращается ли она на родину, как я, но ее акцент звучал явно как у жительницы Риверленда.
– У меня нет с собой монет, – умоляла она матроса. – Но я клянусь, мы сможем заплатить вашему капитану на обратном пути позже...
– "Позже" означает "никогда", девка. – Матрос, грубый работяга с морщинами и проседью в волосах, остался непреклонен. Он звучал как стужеземец. – Нет денег нет и поездки.
Женщина стиснула зубы от отчаяния, ее руки сжались в кулаки. Я внезапно заметил, что она тоже носит перчатки. Это могло ничего не значить... или значить всё.
Одного взгляда на ее бедного сына, изо всех сил сдерживающего слезы, было достаточно, чтобы убедить меня помочь. Это просто задело меня за живое. Кроме того, они тоже рыжие. Если мы не можем рассчитывать друг на друга в этом ужасном мире...
– Прошу прощения? – сказал я, заставив всех троих взглянуть на меня. Я бросил матросу небольшой кошель, полный серебряных монет, и он чуть не скатился с трапа, пытаясь поймать его. – Они со мной.
– К-кто вы? – пробормотал матрос, ошеломленный моим вмешательством.
– Я Робин Вейбрайт. Я забронировал отдельную каюту на двоих. – Еще тогда, когда думал, что Мерси последует за мной в Стужеземье. – А это моя жена, которой вы выказываете неуважение.
Я врал гладко, и женщина оказалась достаточно умна, чтобы держать язык за зубами. Она прищурилась, глядя на меня с тем же выражением, что и я на нее ранее. Мои подозрения крепли с каждой секунду.
– Ты не помнишь, милая? – притворно укорил я кузнеца. – Я же говорил тебе ни о чем не беспокоиться. Я обо всем позаботился.
После короткого замешательства она быстро уловила суть моей схемы и подыграла.
– Ох, точно... Прости, я забыла.
Матрос прищурился, глядя на нас, а затем на ребенка.
– А мальчик? Его нет в списке бронирования.
– Он мой сын. – Я положил руку на плечо ребенка. Он посмотрел на меня, потом на маму, но, к счастью, ничего не сказал. Его голубые глаза, того же цвета, что и мои, помогли продать ложь. – Мы решили взять его с собой в последнюю минуту. Надеюсь, это не будет проблемой?
Матрос проверил кошель. – Это будет стоить лишнюю серебряную монету.
Ах да, вот и моя старая подруга жадность. Пришло время соответствовать классу Торговца.
– Я забронировал заранее, и мы едем познакомить его с дедушкой и бабушкой в Снеговее, – солгал я, не моргнув глазом. – Неужели вы не можете сделать жест доброй воли для земляка-стужеземца? Мама и папа не видели меня с войны.
Моя слезливая история, рассказанная со скорбным видом и на моем родном языке, тронула струны души матроса. Он пытался выглядеть бесстрастным, но его губы слегка дрогнули. Каждый в Стужеземье либо потерял кого-то, либо пострадал от гражданской войны. Тот факт, что ребенок застенчиво смотрел в землю, а не на мужчину, только помог нам.
– Ладно, хорошо, – сказал матрос, махнув нам троим. – Проходите.
– Спасибо. – Я коротко кивнул мужчине и повернулся к своим новым попутчикам. – Вы слышали. Пора возвращаться домой.
Женщина печально нахмурилась, услышав последнюю часть, но спокойно кивнула.
– Пойдем, Бенисио, – мягко сказала она сыну. – Всё будет хорошо.
Мальчик кротко держал мать за руку, пока мы поднимались на галеру. На палубе уже присутствовало с дюжину людей: наемники, направляющиеся в крепость Стоунгард после визита в Снеговей, купцы, стремящиеся закупиться выше по течению, религиозные паломники, желающие почтить святыни героев Стужеземья, ремесленники, путешествующие от одной возможности к другой, и многие другие. Корабль перевозил в трюме и товары, и животных; матросы потратили больше времени, пытаясь затащить на борт тройку лошадей, чем на пассажиров-людей.
– Спасибо, незнакомец, – сказала женщина, когда она и ее сын присоединились ко мне у лееров. Ветер дул нам в лица. – Ты спас наши шкуры.
– Не за что, – ответил я достаточно тихо, чтобы никто не услышал нас из-за ветра. – Итак, какой ты герой?
Ее теплая улыбка подтвердила мои подозрения.
– Я знала, что ты почему-то кажешься знакомым.
– Полагаю, наши метки реагируют друг на друга, когда мы близко. – Я протянул руку. – Как тебя зовут? Мое имя ты уже знаешь.
– Марика. Марика Лунастелло. – Она пожала мне руку и положила другую на голову своего ребенка. – Бенисио, поздоровайся.
Мальчик нашел в себе достаточно смелости, чтобы кивнуть мне, прежде чем внезапно уставиться на мои сапоги. Пугливый он, этот малый. Слишком пугливый.
– Прости, Бенисио почти не разговаривает. – Улыбка Марики исчезла. – Мы... пережили тяжелые времена.
Я мог видеть лишь несколько причин, почему женщина отправилась бы за границу с рабочими инструментами и ребенком на буксире.
– Ты вдова?
– Да. – Марика нахмурилась еще сильнее, а глаза маленького Бенисио забегали из стороны в сторону, как у рогатого кролика, боящегося, что ужасный волк выпрыгнет из тени. – Что-то вроде того.
Они убегают от кого-то. Я понял достаточно, чтобы больше не расспрашивать. Я наступил на открытую рану. Логично, почему она скрывает свой класс. Слухи распространяются быстро.
Бенисио дернул мать за рукав.
– Что такое? – спросила Марика, когда ее сын указал на причал. – Что-то привлекло твое внимание?
Мой взгляд проследил за пальцем ребенка. Матросы помогали грузиться черному боевому жеребцу. Их владелец, некий тяжелый высокий рыцарь, представлял собой впечатляющее зрелище. Красные доспехи воина были сделаны из железных и кожаных пластин, искусно соединенных вместе. Их поверхность мерцала на солнце, как пылающие угли. На груди нарисована эмблема белого тигра с лазурными глазами. Я мельком увидел два суровых золотых глаза и пучок черных волос через забрало мощного двурогого шлема, рот и нос были скрыты под стальной пластиной. Странный изогнутый меч висел на поясе, а за спиной виднелась легкая лютня.
– Впечатляет, – прошептала Марика.
– Никогда не видел таких доспехов, – сказал я, внезапно заинтересовавшись. Сапоги воина не издавали ни звука, когда он ступал по палубе, несмотря на тяжелое снаряжение. Он двигался с властностью, выдававшей опыт.
– Это шинкокский дизайн, – ответила Марика. – Они покрывают доспехи лаком, чтобы сделать их водонепроницаемыми, и используют стандартизированные пластины для более легкого ремонта.
Я усмехнулся.
– У тебя глаз эксперта.
– Это моя работа. – Марика присвистнула, ее глаза сияли, когда она издалека изучала доспехи и оружие рыцаря. – Этот воин, должно быть, весьма богат. Все пластины усилены эссенцией огнешелка для защиты и гибкости. Меч прошел алмазное вливание для остроты, а шлем насыщен ветром, чтобы заглушать шум битвы. То же самое с конской броней.
Я сосредоточился на снаряжении воина и заметил слабые, разноцветные струйки эссенций, исходящие от доспехов. Владение даже одним магическим предметом выдавало высокий уровень достатка. Иметь их так много означало, что перед нами либо элитный авантюрист, либо высокопоставленный дворянин. Поскольку ни один шинкокский воин не посещал Федерацию Риверленд со времен последней войны, мое любопытство только росло.
Более того, чем больше я смотрел на этого воина... тем более знакомым он казался. Марика тоже начала хмуриться, хотя она больше фокусировалась на мече рыцаря, чем на самом воине. Мечник ответил на наш взгляд растерянным взором.
Судьба не знала тонкости.
Марика резко отпустила леер без предупреждения и бесстрашно шагнула к таинственному незнакомцу.
– Ты, – сказала она встревоженным, испуганным голосом. – Скольких людей ты сразил своим клинком?
– Сотни, – прямо ответил воин. К моему удивлению, голос принадлежал женщине.
– Что ж, это на сотню больше, чем следовало. – Марика нахмурилась, глядя на меч. – Он говорил с тобой?
Таинственный рыцарь хранила угрюмое молчание несколько секунд, прежде чем твердо ответить:
– Да.
– Твое оружие несет проклятие. – Марика протянула руку. – Дай его мне. Я могу изгнать его.
Изгнать? Я сосредоточился на мече. Ошеломляющая волна ужаса и беспокойства накрыла меня, когда я определил его эссенцию. Злобный, переливчатый дым исходил от лезвия, невидимый для большинства, но пугающе мощный. Горький вкус крови наполнил рот, а запах смерти ударил в ноздри. Кожаные ножны не могли сдержать злобные миазмы, пропитавшие меч.
– Что здесь происходит? – прошептал я. К моему удивлению, Бенисио инстинктивно спрятался за меня. – Ты тоже это чувствуешь?
Ребенок медленно кивнул, его руки дрожали от страха. Я осторожно положил руку ему на плечо, пытаясь успокоить. То, что случилось с клинком, пугало его до глубины души.
Красная мечница стояла неподвижно, как гора на ветру, не уступая ни пяди.
– Произношу благодарность за заботу, но нет нужды в беспокойстве, – ответила она на ломаном риверлендском. Это явно не её родной язык. – Это бремя моё нести.
Тревожный взгляд Марики сменился холодным гневом.
– Оно перестанет быть твоим, когда меч захватит тебя.
– Я не буду проигрывать. – Латные рукавицы воина сжались в кулаки. – Я иметь великую волю.
Её акцент был мелодичным, с неестественным ударением на слоги. Определенно шинкокский. Однако, судя по тому, как она обдумывала каждое слово и всё равно делала элементарные грамматические ошибки, мечница явно с трудом говорила на риверлендском диалекте. Её точно не назвать дипломатом на задании.
– Ты можешь сопротивляться сотню раз, но достаточно оступиться лишь однажды, – Марика сверлила рыцаря взглядом, не обращая внимания на разницу в габаритах. Её лицо было напряжено от гнева и стальной решимости. – И тогда невинный заплатит цену за твою глупость.
Хотя Марика не повысила голос, с таким же успехом она могла бы ударить рыцаря по лицу. Мечница дрогнула, её спокойное, непоколебимое самообладание разбилось вдребезги. Я почти ожидал, что она свалится за борт, но она сумела выправить стойку.
Марика нахмурилась еще сильнее.
– Дай его мне.
Рыцарь колебалась мгновение, прежде чем неохотно согласиться кивком. Марика буквально выхватила меч с ее пояса. Зловещая аура замерцала вокруг ножен, когда они сменили руки.
– Мне нужно место, – сказала она мне, не теряя ни секунды. Корабль отчаливал от дока и выходил на реку. – Где твоя каюта, Робин?
Я спросил матроса, который проводил нас в тесную комнатку рядом с трюмом. Она едва достаточно велика, чтобы вместить нас четверых, с двумя соломенными тюфяками у деревянной переборки и столом для удобства. Иллюминатор впускал немного света. Марика немедленно выставила единственный шкаф наружу ради пространства.
– Бени, можешь положить мой чистый камень на матрас и подержать его?
Ее сын достал точильный камень из сумки, положил его на кровать и схватил обеими руками. Рыцарь и я наблюдали, как Марика обнажила изогнутый меч, великолепное оружие с полированным алмазным лезвием, и взяла маленький молоточек из своих инструментов. Я заметил резьбу на бойке и слабый виток эссенции, исходящий от него.
– Держи крепко, Бени, – сказала Марика сыну, кусая губу, пока держала меч над камнем одной рукой и заносила молот другой. – Проклятие молодое, так что оно может немного кричать.
– Требуется ли вам помощь? – с беспокойством спросил я, хотя понятия не имел, что происходит. Красный рыцарь, казалось, понимала, потому закрыла дверь каюты за нами.
– Нет, не волнуйся, – ответила Марика с гордой ухмылкой. – Я оружейный экзорцист. Я знаю свое ремесло.
Она ударила по кромке меча изо всех сил, и клинок взвизгнул от боли.
Я подпрыгнул от неожиданности из-за пронзительного крика. Струя тьмы поднялась от оружия в месте удара молота. Точильный камень, овальный и полупрозрачный, впитал ее в себя. Пятно зловещей черноты появилось на его поверхности, как пятно леопарда.
Марика быстро нанесла второй удар, затем третий. Каждый раз лезвие кровоточило черной эссенцией с визгом, и красные вены проступали вдоль его кромки. Застенчивый маленький Бенисио даже не вздрогнул, а красный рыцарь наблюдала за сценой мрачными глазами. На точильном камне с каждым ударом молота появлялось новое пятно, хотя крики оружия тоже слабели.
Она очищает его от эссенции. По крайней мере, так я понял из наблюдений. Клинок источал злобу на моих глазах и изливал её в другой сосуд. Какой бы злой дух ни завладел мечом, его запечатывали удар за ударом. Поскольку выветренная поверхность камня указывала на многократную ковку, но на нем не было пятен тьмы до начала работы Марики, я предположил, что со временем он очищает злобу.
– Захватывающая работа.
– Спасибо. – Моя похвала наполнила Марику гордостью. Хотя она продолжала бить по мечу, она расслабилась достаточно для светской беседы. – Когда оружие отнимает достаточно жизней, оно пятнается злобой мертвых. Их эссенция становится оскверненной. Искаженной. Со временем она сгущается в проклятие.
– Обещание смерти, – прошептала рыцарь.
Марика мрачно кивнула.
– Проклятое оружие развивает вкус к крови. Слабые образцы тонко влияют на своих владельцев. По-настоящему опасные, те, что забрали бесчисленное количество жертв, владеют своим владельцем. Они искажают плоть людей и превращают их в кровожадных монстров.
– Должно быть, довольно ужасно, – сказал я, вспоминая жуткую трансформацию Сфорцы. Маленький Бенисио заметно прикусил губу. Мне не нужно больше деталей, чтобы заподозрить причину его немоты; судя по мрачному тону Марики, они стали свидетелями весьма скверного случая. – Значит, твоя работа заключается очищении оружия от злой эссенции?
– В общих чертах, – ответила Марика, откладывая молот. Меч замолчал, а точильный камень был испещрен черными полосами. – Я и обычный кузнец тоже. Я улучшаю оружие, чиню его, ломаю... но оружейный экзорцизм моя главная специализация.
Она вернула меч рыцарю с неодобрительным взглядом.
– Почему ты не нашла экзорциста, услышав голоса? Ты явно можешь себе это позволить.
Мечница взяла меч за рукоять и посмотрела на свое отражение на поверхности клинка.
– Я хотела иметь воспоминания.
– О чем, о запахе крови? – спросил я.
Воин вложила меч в ножны, прежде чем ответить.
– О моих грехах.
Она наполовину медведь, эта особа. Немногословная, но не из застенчивых. Интересно, сколько в ее поведении происходило из характера, а сколько от трудностей с риверлендским языком.
– Как твое имя, багряная леди?
Воин прищурилась на меня с осторожностью.
– Сора... Сорасео.
– Не стоит запинаться, придумывая псевдоним, – посоветовал я ей. – Это сразу тебя выдает.
– Я понимаю. Я буду иметь память о твоем совете. – "Сорасео" медленно кивнула, не раскрывая настоящего имени. – Вы как я. Кузнец тоже. Герои.
– Сразу к делу, а? – усмехнулась Марика. – Как насчет снять перчатки прямо сейчас?
Убедившись, что никто не подслушивает через дверь, мы немедленно сравнили наши метки. Под перчаткой мозолистая левая рука Марики несла серебряный символ молота с эребийской цифрой девятнадцать. Что касается Сорасео, она просто сняла шлем, чтобы показать истинное лицо. У нее оказалось довольно милое лицо в форме сердца с тонкими шинкокскими чертами, зачесанные вороные волосы рассыпались по плечам, а на лбу красовалась серебристая метка в форме кулака с цифрой восемь.
Ремесленник и Монах.
Любопытно, любопытно. Она выглядит примерно моего возраста, со свирепой аурой, контрастирующей с юной внешностью. Она не против показать метку Героя, но не своё настоящее имя. Должно быть, она весьма знатная особа, раз путешествует инкогнито. Впрочем, я никогда не слышал о багряном рыцаре из Шинкоку.
– Ты Торговец, Робин? – рассмеялась Марика, проверив мою метку. Как Ремесленник, ее класс был моим вассалом. – Каковы шансы?
– Ничтожные, что означает это не совпадение, – заметил я. Три класса, случайно оказавшиеся на одном корабле в один день, заставляли задуматься. – Герои действительно собираются вместе.
Сорасео резко кивнула.
– Я иметь вассалитет Рыцарю, который правит в Стужеземье. Мой пункт назначения.
– Принц Роланд пока не правит, – поправил я её. Что было половиной проблемы с руководством Стужеземья, наряду с неким сепаратистским герцогством. – Ты ищешь возможности предложить свой меч его делу?
– Нет. – Мечница покачала головой. – Я должна искать Врата Мертвых.
Я ухмыльнулся ее шутке, пока не понял, что она совершенно серьезна.
– Значит, ты безумна.
– Врата чего? – спросила Марика. Она бросила взгляд на сына, который смотрел в иллюминатор. Сияющий берег Трейдвинда уменьшался за окном. Кораблю потребуется несколько дней, чтобы довезти нас до Снеговея.
– Врата Мертвых, – сказал я. Это известная легенда в Стужеземье. – Говорят, это трещина в Кузнице Душ, где мертвые пребывают перед реинкарнацией. Место, где можно встретить призраков.
Я немедленно завладел полным вниманием Сорасео. Она изучала меня, как голодная гончая, учуявшая кролика.
– Ты иметь понимание этого места? Я должна идти туда.
– Ты не можешь, – прямо ответил я. – По крайней мере, не в одиночку.
– Я должна идти. – Мечник нависла надо мной с суровым, властным выражением лица. Только тогда я понял, что она выше меня, даже без шлема. – Расскажи мне.
– Во-первых, скажи "пожалуйста". – Я потер пальцы друг о друга, почуяв возможность. – И это будет тебе стоить.
Марика разразилась теплым смехом.
– Ты возьмешь с нее плату за информацию?
– Разумеется, – ответил я, подмигнув. – Тебе стоило попросить её заплатить и за экзорцизм тоже.
– Она могла бы в конечном итоге убить кого-то, если бы проклятие гноилось дольше, – сказала Марика. – Это нужно было сделать.
– Согласен, – сказал я с ухмылкой. – Но тебе все равно следовало взять плату. Любая хорошая работа заслуживает оплаты.
В то время как Марика хитро улыбалась, Сорасео нахмурилась.
– Торговец ты есть, это правда, – сказала мечница. – Сколько ты будешь иметь... пожалуйста?
– Я подумываю скорее об обмене. – Я указал на свою метку. – Я искал кого-то надежного, чтобы проверить пределы моего класса. Собрат-Герой подойдет отлично.
– Аналогично, – сказала Марика. – Мы можем помочь друг другу.
– Мы иметь понимание друг друга, значит. – Сорасео скрестила руки. – Но хороший торговец показывает товар первым.
За кого она меня принимала?
– Из того, что я слышал, Врата Мертвых расположены где-то в регионе Белогорье к северу от Стужеземья, – объяснил я. – Где ветер настолько холоден, что морозит душу.
И так я начал рассказывать новую и интересную версию знаменитой битвы Стужеземской Весны, где Славное Поколение (одна из величайших групп Героев, которых когда-либо видел мир), победила немертвого дракона Ксернобога и его армию зверолюдей. Мой рассказ был настолько захватывающим, что мне удалось вывести маленького Бенисио из летаргии. Мальчик сел на колени к матери, чтобы лучше слышать, почти так же восторженно, как сама Сорасео.
– Когда Ксернобог пал, его гнилая драконья кровь окрасила снег в красный, и Жрец Черноглав взмолился Четырем Артефактам, чтобы те забрали его нечестивый дух, – сказал я. – Сама Морская Чаша открыла дыру в Кузнице Душ, чтобы исполнить его просьбу. Так закончилась Долгая Зима и Война Трех Холодных Лет.
– Я видеть, – Сорасео села на матрас. – Врата Мертвых – это где дракон встретил смерть.
– Так говорят, – ответил я. – Теперь ты понимаешь, почему идти туда безумие. Битва произошла в Белогорье, далеко на севере Стужеземья. Мало того, что тебе нужно пройти мимо Стоунгарда, но и пережить путешествие за его пределы, что само по себе испытание. Это пустынная земля, где ветер достаточно холоден, чтобы сделать сталь хрупкой, и где правят племена зверолюдей.
Сорасео встретила почти невозможное с бесстрастным лицом и взглядом, полным решимости.
– Я иметь понимание сейчас.
– Зачем ты ищешь это место? – спросила Марика с любопытством.
– Есть нечто, чему я должна принести извинения. – Сорасео отвернулась к иллюминатору, ее самообладание дало трещину, открыв скрытую под ним скорбь. – Кому-то мертвому.
Я взглянул на ее меч и сложил два и два.
– Кому-то, кого ты убила.
Сорасео медленно кивнула, ее язык словно присох к гортани. Марика, возможно, изгнала бесов из ее оружия, но ее саму все еще преследовал кто-то другой.
Что ж, у нее будет возможность извиниться перед этим человеком. Либо она преуспеет и достигнет Врат Мертвых, либо, скорее всего, погибнет в пути. Я понимал, что попытки отговорить её напрямую будут встречены безразличием, она все решила, но всё же попытался мягко увести ее от этого безумия.
– Чтобы добраться до Врат Мертвых, тебе нужно пройти мимо крепости Стоунгард, которая защищает Стужеземье от набегов зверолюдей, – сказал я. – Они никого не пропускают, не говоря уже, что путешествие будет тяжелым. Тебе стоит остаться в Снеговее на какое-то время, чтобы подготовиться. Посмотри, сможешь ли найти карту или проводника.
– Твои слова имеют мудрость, торговец, – ответила она. Хотя у меня было чувство, что она все равно их проигнорирует. – Я купила твое знание. Я заплачу сейчас.
– Отлично. – Я любил честных клиентов. Я сел рядом с ней на матрас и заглянул в свой кошель. – Мне сказали, что я могу покупать и продавать почти все, но я не верю, что у моей способности нет вообще никаких жестких ограничений. Я придумал несколько упражнений, чтобы проверить их.
– Можешь купить звезду? – пошутила Марика, гладя сына по голове. – Бенисио любит их.
– Я вообще-то пытался купить одну, – признался я, к ее большому веселью. – Я попросил ночь продать мне созвездие виверны.
– И что? – Марика с любопытством подняла бровь. – Ночь согласилась?
– Она мне не ответила, – сказал я, разочаровывая ее сына. – Может, мне стоит спросить саму Богиню.
У меня было так много вопросов к ней. Мог ли я продать ей луну или купить солнце? У всего ли есть установленная цена? Сколько стоит воспоминание? Могу ли я принудить к сделке под давлением? Сказки пестрили историями о хитром Торговце, облапошивающем королей на их королевства и исполняющем желания бедных сирот, но я не верил ни одной из них. Сила столь обширная, как моя, требовала границ. Иначе потенциал для злоупотреблений был просто непостижим.
Следующие слова Сорасео вывели меня из задумчивости.
– Я иметь понимание, что классы приходят парами. Рыцарь имеет мастерство оружия; Маг имеет мастерство заклинаний. Бард имеет знание людских душ, а Следопыт языка животных.
– Вор может украсть что угодно, – вспомнила Марика. – Но они никогда не отдают это обратно.
– А, я понял твою мысль. – Я достал три золотые монеты из кошеля. – Вор может накапливать силу быстро, так как не спрашивает разрешения, но я могу делиться своей?
– Звучит как хорошая идея для начала, – сказала Марика. Ее глаза наблюдали за золотой монетой с крошечной долей зависти; что касается Бенисио, она заворожила его. Интересно, видел ли он когда-нибудь такую раньше.
Я протянул монету Сорасео и помахал другой перед прекрасным Ремесленником в комнате.
– Хочешь увидеть, как твоя мама творит магию, Бенисио? – спросил я ее сына. – Героическую магию?
Каким бы угрюмым он ни был, маленький Бенисио оставался ребенком. Он посмотрел на мать, которая схватила монету с ухмылкой на лице.
– Ты негодяй, Робин, – сказала она. – Использовать моего собственного сына против меня.
– Это то, что я делаю, – ответил я, подбрасывая свою монету и поворачиваясь к Сорасео. – О, багряный рыцарь, слышала ли ты когда-нибудь о "Щит-Меч-Свиток"?
– Я не иметь класса Рыцарь. – Сорасео нахмурилась в замешательстве. – У меня есть меч, и у меня есть бумага в сумке. Я не ношу щит. Мне нужны обе руки, чтобы разрубить человека пополам.
Марика хихикнула над ее неосведомленностью, а я улыбнулся. Идеально. Она ничего не понимала.
– Мы используем эти три вещи для игры, – сказал я, указывая пальцем на монету Сорасео. – Я продам тебе знание, необходимое для игры в нее, за золотой.
– Знание? – Сорасео была несколько сбита с толку, но все равно протянула мне монету. – Очень хорошо. Я покупать твое понимание.
В глазах потемнело в тот момент, когда мои пальцы коснулись монеты, хотя лишь на краткий миг. Сорасео моргнула, словно узнала удивительный секрет.
– Сработало? – спросила Марика; ее сын сидел тихо, как призрак, у нее на коленях.
– Я иметь небольшое понимание, – ответила Сорасео, нахмурившись. – Я видеть, как хороший щит может остановить меч, но почему свиток победит щит? Бумага не может сломать щит без эссенции.
Я понятия не имел, о чем она говорит.
Я попытался вспомнить основы игры "Щит-Меч-Свиток" и потерпел неудачу. Я знал, что это какая-то игра, и что я играл в нее много раз с Мерси, но я совершенно не мог вспомнить правила.
Марика хихикнула над моим очевидным замешательством.
– Ты забыл?
– Отчасти. – Я сосредоточился на воспоминаниях о старых играх, но их застилал туман. Я помнил, кого я победил или кому проиграл в игре, включая пьяное соревнование с людьми Сфорцы. – Странно. Я помню исходы игр и сопутствующие обстоятельства, но не сами матчи.
– Ты продал мне понимание того, как играть, – мудро заметила Сорасео. – Не осознание игры.
Я кивнул в подтверждение. Она была права.
– Кто-нибудь может научить меня правилам? Мне нужно проверить, смогу ли я их запомнить.
Маленький Бенисио поднял руки, изображая щит открытой ладонью, свернутый свиток кулаком и меч поднятым большим пальцем; хотя "кинжал" был бы более уместен для последнего.
– Меч бьет свиток, – объяснила Марика. – Свиток бьет щит, который бьет меч.
Сорасео была права; правила не имели для меня особого смысла. Однако туман в памяти рассеялся, когда я пару раз сыграл с Сорасео. Я забыл ту информацию, которую продал, но с этого момента она не была для меня закрыта. Я мог выучить её с нуля.
– Теперь кое-что более экстремальное. – Я предложил Сорасео монету. – Я куплю твое знание "Щит-Меч-Свиток". Одна очень важная деталь: я хочу твоё знание самой игры.
– Я иметь согласие. – Золотые глаза мечницы слегка расширились, когда она схватила мою монету. Она взглянула на свои новообретенные деньги с растерянным видом, затем повернула голову, словно ища что-то, чего не могла увидеть.
Челюсть Марики сжалась от беспокойства.
– Ты в порядке?
– Я не иметь памяти о том, о чем мы вели дискуссию. – Сорасео помассировала висок, словно борясь с головной болью. – Я верю, что мы обменяли что-то... что-то, чего я не... о чем я не иметь памяти больше. Это иметь беспокоящий эффект на меня.
– Ты продала мне знание об игре, – объяснил я. – Ты сыграла матч против меня меньше минуты назад. Ты помнишь это?
– Я иметь интуицию, что мы играли в игру, но не в какую. – Сорасео повернулась к Марике в замешательстве. – Мы играли?
– Да. – Марика нахмурилась, глядя на меня. – Эта твоя сила довольно зловещая, Робин. Вижу, как предыдущие Торговцы облапошивали столько людей.
И не говори. Я забрал у Сорасео не только память об игре, но и о самой сделке по ходу дела. Будь я как Сфорца, я мог бы легко запутать беднягу, заставив совершать обмены снова и снова. Кстати, об облапошивании...
– Следующий тест. – На этот раз я повернулся к Марике. – Я куплю у тебя солнце за монету, которой ты владеешь.
– Я не владе... а, я поняла! – фыркнула Марика, догадавшись о моем намерении. Она подыграла и протянула мне мою мелочь обратно. – Очень хорошо. Честная сделка.
Монета исчезла в тот же миг, как перешла мне в руку.
Я моргнул от удивления, когда она снова появилась в ладони Марики. Я ожидал чего-то более тонкого, но ошибки быть не могло. Моя магия аннулировала сделку и дала это понять весьма ясно.
– Понятно, как это работает, – пробормотал я. Я решил проверить еще раз на всякий случай. – Вот мое новое предложение, Марика: я продам тебе цвет волос Монаха за золотую монету.
– Я не соглашаться на эту торговлю, – запротестовала Сорасео.
– Да, в этом весь смысл, – сказала Марика, покупая цвет волос своего товарища-Героя. Снова монета телепортировалась из моей руки, а собственные волосы Сорасео не стали белыми. – Он не может продать то, чем не владеет, и не может купить то, что продавец не может предоставить.
Я скрыл облегчение. Моя сила была бы совершенно ужасающей, если бы мне не нужно было выполнять свою часть сделки; даже у меня возник бы соблазн злоупотребить ею. Спасибо Богине, что она поставила защиту от недобросовестных практик.
– Следующий тест, – сказал я. К этому моменту у каждого из нас было по монете. Я резко кивнул и посмотрел на Сорасео. – Пожалуйста, дай разрешение Марике продать монету, которую ты держишь в руке, но не называй цену.
– Я не иметь понимания твоего намерения, но ты иметь мое согласие. – Сорасео повернулась к Марике, встретившей ее взгляд. – Я давать тебе позволение.
– Теперь я куплю монету Сорасео и твою за одну свою, – сказал я Марике. – Ты согласна?
– Это вопиюще несправедливо, но ладно, – согласилась Марика.
В тот момент, когда Ремесленник схватила свой приз, её монета и монета Монаха оказались в ладони Торговца. У маленького Бенисио отвисла челюсть от изумления, его удивление стало целебным бальзамом для моей души. Все в мире казалось правильно... или так казалось.
– О, я иметь понимание сейчас. – Сорасео кивнула, разгадав мой эксперимент. – Ты можешь делегировать силу.
– Да, но что-то не так. – Я прищурился, глядя на новую монету Марики. – Я обменял эту монету на две. Она должна была разделиться надвое, так как вы обе владеете половиной ее стоимости.
– Сорасео не назвала цену, – заметила Марика. – Может, результат изменится, если она предложит ее?
– Возможно, – согласился я. – Давай еще раз, Сорасео, но на этот раз ты должна явно попросить полмонеты в качестве цены.
Мы повторили эксперимент с этой небольшой вариацией. Моя сила немедленно отменила сделку, вернув нетронутые монеты их первоначальным владельцам. Мы обменялись непонимающими взглядами, и я вздохнул.
– Новая попытка, – сказал я. – На этот раз, Сорасео, ты должна позволить Марике обменять твою монету на одну. Я куплю монету Марики и твою за две своих.
Мы приступили к тесту, и на этот раз моя магия сработала правильно: монета Сорасео поменялась местами с одной из моих, как и монета Марики. – Почему сработало на этот раз? – изумленно спросила последняя.
– Я не могу продать долю вещи, – предположил я, подбрасывая монету в воздух. – Продаваемая часть должна быть обособлена и конкретизирована. Я могу продать знание правил игры, но не половину знания игры.
Маленький Бенисио поймал мою монету в воздухе, и я позволил ему оставить её, к большому удовольствию его матери.
– А первый обмен? – спросила Марика. – Я продала монету Сорасео и одну свою, но оставила сдачу.
– Подозреваю, моя сила интерпретирует мандат на продажу чего-либо по любой цене как дарение, – сказал я, – но мне потребуется больше тестов, чтобы проверить.
Сорасео нахмурилась, ее глаза подозрительно прищурились.
– Что если посредник предает волю клиента? Что насчет лжи?
Я пожал плечами.
– Давай проверим.
Мы проверили. К счастью, оказалось, что моя сила жестко справедливая. Сорасео разрешила Марике продать одну из её монет за две других; когда Ремесленник попросила одну монету, моя магия отменила сделку. То же самое произошло, когда я предложил продать три своих вместо двух, хотя Сорасео выиграла бы от этой транзакции.
– Похоже, твоя сила следует букве сделки, – заметила Марика.
– Посмотрим, влияет ли намерение на сделку, – сказал я, раздав новые монеты из кошеля. – На этот раз я хочу, чтобы вы обе вслух согласились на честную сделку, не намереваясь выполнять ее в душе. Я тоже солгу о своих намерениях. Никто из нас не сделает движения, чтобы на самом деле отдать свои монеты. Мы просто устно согласимся на обмен.
Мы все приступили к заключению сделки с недобрыми намерениями; и моя сила все равно подтвердила транзакцию, поменяв наши монеты местами. Намерения не имели значения, только буква сделки. Ни одна сторона не могла нарушить слово.
Мы попробовали ещё раз сразу после этого, только на этот раз я сделал мысленное усилие, чтобы не активировать свою силу. Она, к счастью, не сработала, и я выдохнул с облегчением. Я мог выключать свою способность. Однако с этого момента мне нужно быть очень осторожным со словами. Потому что, если я соглашусь на сделку, пока моя способность активна, моя сила заставит меня выполнить её, и будет интерпретировать договор жестко. Моё слово закон.
Было ли им молчание?
– Следующее упражнение, – сказал я. – На этот раз, Сорасео, ты предложишь мне обменять твою монету на одну из моих. Я не отвечу, я просто кивну в знак согласия, но не сделаю движения, чтобы отдать монету. Если монеты не телепортируются, я хочу, чтобы ты взяла мою монету и дала мне свою.
– Я попытаюсь, – ответила мечница кивком. – Я буду иметь одну из твоих монет за одну из моих, Лорд Торговец.
Я резко кивнул и сделал мысленное усилие, чтобы активировать силу. Монеты не телепортировались. Сорасео взяла мою монету с моих колен и заменила её одной из своих. Наши деньги немедленно телепортировались обратно к своим первоначальным владельцам. Сделка была аннулирована.
Молчание не означало согласие. Хорошо.
– Ладно, теперь спроси снова. – Я заглянул в свою дорожную сумку и достал свиток, который использовал для заметок. – Но на этот раз я напишу, что согласен на сделку в ее точных условиях. Мы повторим эксперимент после, только я просто напишу "Я согласен на эти условия", не добавляя большего.
Результаты были интересными. Когда я записал, что уступаю сделке на условиях, предложенных Сорасео, моя магия активировалась и обменяла монеты. Когда мой ответ был расплывчатым, сила отказалась подтверждать сделку. Это означало, что моя способность могла работать через письменные контракты.
Маленький Бенисио потерял интерес к утомительному процессу и зевнул. Я принял это как сигнал остановиться и просмотреть свои выводы.
– Вот правила класса Торговца, выясненные на данный момент, – сказал я, набрасывая заметки. – Я могу купить или продать почти всё, если это четко детализировано, от информации и черт до физических товаров. Моя сила требует обмена, так что никакой халявы. Я не могу продать то, чем не владею, и не могу купить то, чем не обладает мой клиент; и когда знание или навык покупаются, предыдущий владелец теряет их. Я не могу продать одну и ту же информацию несколько раз, но ничто не мешает мне выучить её заново. То, что продается, должно быть целым или количественно определенным. Я не могу купить полтела, но могу купить одну руку или ногу. Цена должна быть согласована обеими сторонами устно или на бумаге; намерения не имеют значения, даже мои. И хотя посредники разрешены, согласие должно быть явным и иметь четкие границы.
– Ты выяснил это за полчаса? – присвистнула Марика. – Это действительно впечатляет.
Сорасео тоже кивнула мне с уважением. Я мог сказать, что вырос в ее глазах.
– Ты иметь великую и пугающую силу, Лорд Торговец.
Было ещё несколько пределов, которые мне нужно проверить: подтвердит ли моя сила сделку, в которой я не являюсь прямой стороной, например, если Сорасео продаст своё знание Марике? Как далеко распространяется эффект телепортации? Какие ещё формы коммуникации могут запустить мою силу? Сработает ли она, если у продавца нет товара, но он получит его позже, после заключения соглашения? Сколько посредников может поддерживать моя сила? Могу ли я попросить короля продать мне год жизни каждого из его подданных?
И самое главное... Могу ли я купить или продать класс? Я сомневался, что Богиня не закрыла бы эту лазейку, учитывая потенциал для злоупотреблений, но кто знает? Сомневаюсь, что кто-то из нас согласился бы на такую сделку, поэтому я не поднимал эту тему.
– В любом случае, спасибо за сотрудничество. – Я ухмыльнулся своим собратьям-Героям. – Теперь, когда вы видели мою, как насчет показать мне ваши силы?
Я почти ожидал, что Сорасео ничего не скажет, так как она держала своё настоящее имя в секрете. Однако, похоже, наша маленькая тренировка заслужила мне некоторое доверие.
– Я иметь понимание тела, – сказала она, указывая на точильный камень и инструменты Марики. – Можешь показать свое ремесло, кузнец?
Марика в замешательстве склонила голову набок.
– Как? Мне нужен огонь, чтобы выковать оружие, и не думаю, что капитану понравится, если я разведу его на корабле.
– Только иметь движения, – настаивала Сорасео. – Для представления.
Марика колебалась, но восторженный взгляд ее любопытного сына убедил ее подыграть. Она схватила инструмент и сымитировала ковку меча над точильным камнем.
Метка Сорасео засветилась серебристым блеском, и Монах быстро повторила движения Марики с сверхъестественной точностью. Даже самым талантливым имитаторам требовалось немного времени, чтобы зарегистрировать смену позы цели. Не Сорасео. Она копировала каждый крошечный жест Марики, вплоть до тонких выражений лица и подергивания пальцев. Ее рука владела призрачным молотом с отработанным мастерством эксперта. Это почти тревожно.
– Если я видеть другое движение один путь, я могу сделать это снова, – объяснила Сорасео, когда Марика закончила. – Мои мышцы иметь память. Мой меч моё оружие, но мои руки и ноги тоже сильны.
Я слышал, что люди на востоке практиковали рукопашные боевые искусства в тандеме с вливаниями эссенции. У студентов уходили годы на овладение этими навыками, в то время как Сорасео могла превзойти их одним взглядом. Ее сила не была такой разрушительной, как у Рыцаря или Мага, но она все равно делала её грозным бойцом.
– Это применимо к любому физическому навыку? – спросил я, что Сорасео подтвердила коротким кивком. – Значит, ты можешь научиться играть на инструментах, мастерить и готовить...
– У меня ушли годы практики, чтобы научиться ковке оружия, но ты могла бы соперничать со мной через часы. – Марика смущенно хихикнула. – Я немного завидую.
– Похвала не моя, – смиренно ответила Сорасео. – Метка иметь силу. Не я.
Я сразу же задумался о синергии между нашими классами. Сорасео могла быстро изучать навыки, а затем продавать их посреднику через мой скромный вклад. Взамен я мог предоставить физические или нематериальные блага, которые её сила не могла воспроизвести. Богиня ожидала, что Герои будут сражаться вместе, и это видно.
– А что насчет тебя, Марика? – спросил я свою новую подругу. – Что может создать Ремесленник?
Марика немного покраснела от смущения. Поскольку глаза ее сына загорелись интересом, я догадался, что ее способность была из разряда эффектных.
– Могу я одолжить две твои монеты? – спросила она меня с некоторой нерешительностью. Когда я согласился, Марика потерла их друг о друга. – Смотри.
Ее метка засветилась, и магия активировалась в мгновение ока. Я с изумлением наблюдал, как две монеты слились воедино; их золото бесшовно сплавилось в один кусок, вдвое больше оригинальных двух.
– Из того, что я поняла, я могу сплавлять два предмета вместе, включая эссенции. – Марика вернула мне огромную монету с застенчивой улыбкой. – Я соединяла два меча, кожаный жилет и стальные пластины, молот и серп...
– Ты могла бы соединить лодку с каретой? – прошептал я, изучая монету. Хотя она весила столько же, сколько её компоненты, она была изготовлена изысканно. Я не мог найти ни царапин, ни признаков слияния. Насколько могли судить мои глаза, эта вещь сделана с нуля. – Или пушку с мечом?
Марика хихикнула.
– Почему это первое, что приходит тебе в голову?
– Меч с пушкой был бы громоздким, – сказала Сорасео с каменным лицом. – Слишком тяжелый вес. Кинжал и аркебуза имели бы лучшую невесомость.
– Но это магия Героя! – заметил я, возбужденный, как ребенок в кондитерской. У силы Ремесленника имелось так много применений! – Если я могу продавать воспоминания, может, Марика сможет построить работающий пушко-меч! Мы не узнаем, пока она не попробует!
– Найди мне иремскую рунную пушку, валяющуюся в шкафу, и тогда поговорим, – поддразнила меня Марика, хотя я видел, что идея ей понравилась. Какой кузнец не мечтал объединить лучшее оружие в смертоносного короля поля боя? – Признаюсь, я все еще пытаюсь разобраться в своей способности по ходу дела.
– Ни слова больше! – Я порылся в сумке. – Я купил кусок вяленой говядины в трактире вчера. Посмотрим, сможешь ли ты соединить мясо и золото.
Марика уставилась на меня непонимающим взглядом.
– Зачем тебе это нужно?
Я ответил ей прямым взглядом.
– Ради науки.
Праведность моего дела и возбужденный взгляд, который бросил на нее немой сын, убедили Марику согласиться. Даже Сорасео молчала, не в силах подавить любопытство.
Это будет долгое путешествие... и начало дружбы на всю жизнь.
Обновлено: 18.02.2026