Рыцарь и Инквизитор прибыли в Снеговей почти одновременно.
Из леса, окружавшего город, вышла внушительная процессия. Сотни всадников вытаптывали траву копытами коней, поднимая тучи пыли, за которыми едва виднелись кружившие в небе рыцари на пегасах. Весенний ветер трепал дюжину развернутых знамен, представлявших величайшие благородные дома Стужеземья: белый заяц, пылающий лев, крылатый камнеклыкок... Я едва узнавал половину из них.
Но ни одно из этих знамен не могло сравниться по величию с самым большим из них: ледяная корона с семью зубцами, каждый из которых представлял один из Семи Великих Классов и связанных с ними Героев. Символ королевского дома Стужеземья.
Я наблюдал за процессией верхом на кобыле, подаренной мне Алер, я прозвал её Грязекаменкой из–за её бурого окраса. Сама Алер ехала на Сильверин слева от меня, Сорасео на своем черном боевом коне, а Тереза на белоснежном скакуне. Эрис тоже здесь, но шла пешком, её привычка внезапно телепортироваться пугала лошадей. Еще я заметил Мерси: она наблюдала за сценой с городских стен. Моя бывшая возлюбленная держалась в тени, следя издалека и не выдавая своего присутствия.
Столько Героев собралось у городских ворот. Подумав об этом, я оглянулся через плечо. Хотя мы привели с собой десятки солдат и обезопасили территорию, я наполовину ожидал, что Узлы нападут прямо сейчас. Или они сначала попытаются нас разделить?
Как бы то ни было, процессия из трех сотен человек приблизилась к нам без помех. Если дворяне и торговые принцы Федерации Риверленд любили изысканные наряды и атлас, то лорды Стужеземья прибыли облаченными в сталь и железо. Рыцари нашей нации предпочитали бело-синие цвета и тяжелые латы. Многие из них везли большие щиты, мощные булавы, длинные копья и острые длинные мечи. Словом, свита принца готова к войне.
Да и почему бы нет? Стужеземье было выковано в огне войны. С самого основания стране угрожали вторжения зверолюдей с севера, не говоря уже о внутренних неурядицах, вроде недавнего восстания в Вальбурге. Местная знать училась владеть мечом раньше, чем ходить. Страна могла страдать от экономического кризиса, но сундуки армии никогда не пустовали.
Хватит ли их дисциплины и вооружения, чтобы уничтожать демонов? Я надеялся на это. У меня было чувство, что такие, как Фенривос, лишь предвкушение того, с какими монстрами нам предстоит сразиться в ближайшем будущем. Не говоря уже о тех, кто прячется на виду среди людей.
Мы так мало знаем о том, как устроены демоны. Если Дьявол Жадности был предыдущим Торговцем, как я теперь твердо подозреваю, то как она до сих пор может покупать души и превращать людей в новых демонов? Ведь этот класс теперь перешел ко мне.
– Ты всё еще должен мне ужин, Робин, – легко напомнила Эрис, когда свита принца приблизилась к нам под громоподобный топот копыт. – Что это за Торговец, который берет товар у дамы и не платит по счету?
– Тот, который хочет расплатиться сполна и с процентами, – небрежно отозвался я. На самом деле я весь вчерашний вечер провел за книгой, которую дала мне Эрис, пытаясь её перевести. Я выучил основы традиционного эребийского, но перевод гримуара многовековой давности, написанного на этом языке, оказался чуть сложнее ожидаемого. – Ты предпочитаешь острое или сладкое?
– А как насчет и того, и другого? – подмигнула Эрис. – Удиви меня.
Алер бросила на меня косой взгляд, её челюсть напряглась. Полагаю, она не одобряла наш флирт в такой близости от принца. Что касается Терезы, она казалась немного разочарованной во мне. Интересно, почему?
Посмотрим, соответствует ли наш Рыцарь легендам. Пока я размышлял, предводитель стужеземцев выехал вперед нам навстречу. Наследный принц восседал на могучем белом коне, чей окрас отлично сочетался с его сверкающими доспехами из стали с серебряным вкраплением. С его плеч ниспадал синий плащ, подбитый горностаем, а на ножнах меча красовалась эмблема дома Стужеземья.
Рядом с ним ехали двое мужчин, оба без доспехов. Первым был совсем молодой человек с короткими иссиня–черными волосами, темными глазами, мягкими чертами лица и бледной кожей. За спиной у него лук, на поясе короткий меч, а за плечами щит. Оруженосец принца, скорее всего. Он следовал за Его Высочеством как тень, его подрагивающая рука была готова выхватить меч при первых признаках опасности.
Второму на вид под сорок: худощавое телосложение, резкие черты лица и небольшая остроконечная бородка. Его аккуратно зачесанные темные волосы пронизаны сединой. Его глаза, такие же серые, как у Алер, светились настороженностью, когда он оценивал нашу группу. Этот человек был единственным без оружия, а его неприметная коричневая мантия резко контрастировала с роскошными доспехами господина. Я заметил мимолетное сходство между ним и оруженосцем. Возможно, они дядя и племянник или отец и сын?
– Этот человек Матиас Леклерк, Первый Министр Стужеземья, – услужливо шепнула мне на ухо Тереза, заметив моё замешательство. – Он занимает этот пост уже пять лет.
– На чьем жаловании он сидит? – спросил я её.
Тереза тихо рассмеялась:
– Думаю, на обоих. Иначе он не удержался бы на посту так долго.
А, значит, он либо хитрый приспособленец, либо безамбициозный бюрократ. Я надеялся на второе. Потенциальных предателей среди нас и так хватало.
Алер прочистила горло, когда принц оказался на расстоянии слышимости.
– Приветствую вас, Ваше Высочество, – произнесла она вежливо, почтительно склонив голову. Я быстро последовал её примеру, как и все мы. – Добро пожаловать в Снеговей.
– Еще рано называть меня "Вашим Величеством", леди Алер. – Наследный принц Стужеземья снял шлем. Он оказался невероятно красив для юноши, которому не исполнилось и восемнадцати: короткие блестящие волосы цвета золота и лазурные глаза, в которые влюбилась бы любая дева. Его кожа была белой как снег и не тронутой невзгодами мира. – Я ещё не коронован.
Богиня, он даже красивее Мерси.
– К всеобщему огорчению, – вставил я шпильку, заставив Терезу, Эрис и самого принца улыбнуться. Алер же осталась невозмутимой, её руки крепче сжали поводья.
– Вы заставляете меня краснеть, сэр, – ответил принц Роланд с теплой улыбкой. – Судя по вашим огненным волосам, я предполагаю, что вы и есть тот самый новый Торговец, о котором я столько слышал. Робин Вейбрайт, верно?
Я всегда знал, что рыжий цвет волос принесет мне мировую славу.
– Надеюсь, вы слышали только хорошее, Ваше Высочество.
– Прошу, зови меня Роланд. Мы собратья–Герои и равны перед лицом Богини. – А он еще и скромен! – И чтобы развеять твои опасения, Робин: Матиас не переставал хвалить тебя на королевском совете. – Принц указал на своего министра, который вежливо кивнул нам. – Твои реформы его очаровали.
– Это так. – Министр немного продвинулся вперед и изучил моё лицо. – Ваши планы по повышению продуктивности сельского хозяйства особенно интригуют меня. Производство продовольствия всегда было ахиллесовой пятой нашей нации, но мы в основном фокусировались на внедрении новых зерновых культур или переговорах о более выгодных договорах импорта. Если ваш метод принесет плоды...
– Ты хотел сказать "овощи"? – пошутил принц. – Я слышал, ты говорил о репе и клевере, а не о яблоках.
– Вы хорошо осведомлены, принц Роланд, – заметил я. Это внушало осторожный оптимизм. Немногие дворяне стали бы утруждать себя изучением агрономии, какой бы разумной она ни была, а уж принц и подавно. К тому же у Роланда, похоже, имелось чувство юмора. Редкое качество среди колючих аристократов.
– Как будущий король Стужеземья, я обязан знать всё, что может улучшить жизнь моих подданных. – Он приложил руку к груди. – Я надеюсь, что мы сможем сотрудничать, чтобы построить новое, лучшее королевство. Стужеземью нужна новая кровь, такая как твоя, чтобы двигаться вперед.
Я так привык к пустым банальностям в Эрмелине, что искренний тон принца Роланда застал меня врасплох. Его слова несли в себе вес подлинной страсти и преданности делу. Я видел в нем редчайшую породу политика: того, кто сам верит в свои слова.
– Искренне на это надеюсь, принц Роланд, – ответил я с воодушевлением. М–да, этот союз обещает быть интересным...
– В таком случае, я жду начала нашей совместной работы, Робин. – Принц Роланд подошел к Терезе. – Давно не виделись, моя леди.
– Пять лет, принц Роланд, – вежливо ответила Тереза и протянула жениху руку, которую он поцеловал. Я заметил, как оруженосец принца на мгновение нахмурился. Он опасался имперской принцессы из–за её иностранного происхождения? – Надеюсь, ваше умение танцевать улучшилось с нашей последней встречи. Сегодня вечером мы устраиваем бал.
– Боюсь, мне всё еще есть к чему стремиться, – со смущением ответил Роланд. – Но уместен ли бал? Мне сказали, похороны графа состоятся в полдень.
Алер вздохнула, её осанка была почти царственной. Она напоминала мне воина, надевающего доспехи только из вежливости, а не из стали.
– Смерть моего дедушки повод для скорби, но ваш приезд повод для радости, Ваше Высочество, – дипломатично произнесла она. – Ваш дядя, Сигизмунд, скоро прибудет вместе с лучшими лордами севера. Мы обязаны встретить их подобающим образом.
– Мудрое решение, – сказал министр Леклерк с натянутой улыбкой. – Хорошо собирать друзей в эти смутные времена.
Я умел читать между строк. Назревает новая гражданская война, и пришло время подсчитать, кто на какой стороне окажется.
Хотя Алер изначально не хотела устраивать празднество после похорон деда, Тереза убедила её сделать это по двум причинам. Во–первых, это поможет укрепить её положение как новой графини Снеговея через накопление политического капитала. Во–вторых, это поможет принцу Роланду собрать коалицию для смещения регента на случай, если тот откажется добровольно отдать власть. Учитывая, что Тереза станет королевой Стужеземья, как только её жених взойдет на трон, это изящно объединит страну под началом тех, кто печется о её благе.
Что касается меня, я поддержал затею, потому что она означала выманивание врагов. Узлы ни за что не упустят возможности нанести удар на таком мероприятии. Успех означал бы устранение почти трети Героев мира и еще большую дестабилизацию Стужеземья. Это, в свою очередь, даст нам шанс вымести их из Снеговея раз и навсегда.
– Леди Алер, позвольте выразить вам мои соболезнования, – произнес Роланд мрачным тоном. – Хотя граф Бринслоу и не был моим другом, он был мудрым лордом, который должным образом воспитал мою будущую королеву. Даю вам слово вы получите правосудие за его убийство.
Я не верил в дворянские обещания, ведь слова подобны ветру, но что–то в мрачном тоне и глазах принца меня насторожило. То, как посуровел его лазурный взгляд при слове "правосудие", и тот едва уловимый косой взгляд, которым обменялись его оруженосец и министр... Нутро подсказывало мне что–то не так.
– Ваше Высочество добры, – вежливо ответила Алер, ничем себя не выдавая. – Но у нас еще будет время обсудить отмщение за дедушку, когда мы его кремируем.
– Разумеется. – Роланд перевел взгляд на Эрис и Сорасео. – Рад снова видеть вас, леди Эрис. Могу я спросить, кто это едет рядом с вами?
– О, кто же ещё, как не ваш вассал, мой прекрасный принц? – с ухмылкой ответила Эрис. – Из тех, что сохранили верность.
– Да, я слышал о неудачном выборе нанимателя у Всадника. – Вновь в глазах принца промелькнул тот холодный блеск. – Не знаю, какое безумие её охватило или какой рычаг давления имеет на них Гризельда. Герои не должны сражаться по разные стороны баррикад.
– Дайте мне время пустить в ход моё обаяние, о Рыцарь, – заверила его Эрис. – Я сделаю всё возможное, чтобы вернуть её в лоно семьи.
– Хорошо. – Ради самого же Всадника, подразумевал тон принца.
Он прячет тьму в своем сердце. Логично. Никто не бывает настолько идеальным. Всё же интересно, сколько грязи может скрывать рыцарь в сияющих доспехах...
Сорасео представилась почтительным кивком:
– Для меня великая честь встретить вас, Лорд Рыцарь. Я Сорасео, Монах.
– И, судя по вашей выправке, истинный воин. – Принц Роланд снял латную перчатку с левой руки, открывая знакомый символ: золотой полуторный меч, увенчанный эребийским знаком одиннадцать. – Возможно, вы окажете мне честь и согласитесь на небольшой поединок, леди Сорасео?
– Что, прямо сейчас? – опешил я.
– У нашего принца хороший аппетит к битвам, – задумчиво произнес министр Леклерк.
Принц Роланд взорвался смехом:
– Король Кошро, первый объединитель Стужеземья, вызывал на дуэль командующего каждого города, который посещал, чтобы и его навыки, и их оставались острыми. Кроме того, мой оруженосец Себастьян так долго облачал меня в эти латы. Мне бы не хотелось, чтобы его труды пропали зря.
– Я бы предпочел, чтобы Его Светлость не подвергал себя опасности, – проворчал оруженосец. – Он постоянно ломает мечи.
– Ты преувеличиваешь, – пожурил его принц Роланд. – К тому же я не встречал настоящего вызова с тех пор, как обрел свой класс. Мне не терпится увидеть, на что я способен против другого Героя.
– Я буду иметь великое удовольствие принять ваш вызов, – охотно ответила Сорасео. Неужели все боевые классы так отчаянно жаждут азарта сражения? – Меч или копье?
– Мне подходит и то, и другое, – с энтузиазмом ответил Роланд. – Давайте на клинках? Мне любопытно, как ваш изогнутый меч покажет себя против моего.
Тереза поморщилась от слов жениха.
– Может, попытаемся их остановить? – шепнула она нам с Алер. – Это задержит наши планы на день.
– Не утруждайся, – ответила Эрис, подслушав нас. – Это у них, воинов, заскоки такие.
Судя по тому, что никто в свите принца не пытался возражать против спарринга, я догадался, что Роланд частенько вызывает незнакомцев на бой. И, что самое важное, они верили, что ему абсолютно ничего не грозит.
– Пусть дерутся, – сказала Алер, прищурившись на Роланда. – Мне любопытно, на что он способен.
Мне тоже. В итоге наша группа отступила, образовав круг вокруг дуэлянтов. Роланд и Сорасео остались в седлах, каждый положил руку на эфес меча. Как и подобает схватке между Героями, все начали делать ставки.
– Не желаете ли заключить пари, лорд Робин? – спросил Матиас Леклерк. – Ставлю золотой на нашего принца.
– Ставлю на Сорасео, – ответил я. Помимо того, что она мой друг, я видел, как она играючи расправилась с демоном. – Я верю в её мастерство.
– От меня вряд ли можно ожидать ставки против будущего мужа, так что я поставлю монету на Роланда, – со смешком произнесла Тереза. – А ты, Алер?
Алер оглядела обоих бойцов, прежде чем сделать выбор:
– Сорасео победит.
– О, какие высокие ставки, – заметила Эрис. – Я ставлю на Рыцаря.
К концу подсчета две трети стражников Алер и свиты принца поставили на Роланда. Меня это устраивало. Я всегда любил поддерживать аутсайдеров.
Бойцы не спешили определять победителя. Они молча буравили друг друга взглядом, оценивая противника. Постороннему они показались бы статуями, изваянными из камня и стали. Я едва слышал их дыхание.
"Сейчас..." – подумал я, не сводя глаз с пальцев Сорасео, сжимающих рукоять меча. Длина её клинка больше, чем у оппонента, так что преимущество первого удара будет на её стороне. Раз, два––
Сорасео обнажила меч так быстро, что лезвие стало невидимым.
Её клинок рассек воздух беззвучно. Роланд парировал удар столь же бесшумно. Их сталь стала видимой лишь в момент столкновения, породив громовой разряд ветра и молнии. Обученные кони дуэлянтов испуганно заржали, но остались на месте, пока всадники обменивались вихрем ударов.
Я видел, как Сорасео почти без усилий сокрушила гигантского демонического быка. К моему удивлению, принц Роланд оказался столь же быстрым. Две противоположные элементальные эссенции вырывались из оружия при каждом столкновении, молния у принца и ветер у Сорасео.
Такой великолепный танец мечей был подобен опере. Никто не мог отвести глаз. Алер, Тереза, все были заворожены этим божественным зрелищем.
– Класс Рыцаря дарует владельцу мастерство во всех видах оружия и формах боя, – объясняла мне Эрис. – В руках Рыцаря обычный камешек становится таким же смертоносным, как длинный лук.
Наблюдение за боем принца подчеркнуло для меня разницу между умением и мастерством. Он может манипулировать эссенцией своего оружия. Я подметил этот факт, следя за поединком. Клинок двигался так, будто являлся продолжением руки Роланда: сталь становилась тверже прямо перед столкновением, а вес перераспределялся туда, где удар будет наиболее сокрушительным. Более того, меч двигался так стремительно, что часто исчезал из виду. Мои глаза не поспевали за скоростью и ловкостью Роланда, несмотря на все навыки, которые я собрал как Торговец.
Даже тогда оба дуэлянта явно сдерживались. Сорасео целилась по мечу принца, а не по его телу, чтобы не ранить его, несмотря на преимущество в длине клинка. Что касается принца Роланда, я заметил, как он ослабляет хватку при столкновении оружия. Этот бой не более чем разминка, прелюдия к настоящему выступлению.
– Пока они идут вровень, – заметил я.
Эрис широко улыбнулась:
– Ты забываешь одну ключевую деталь, Робин.
Словно по команде, принц Роланд внезапно усилил хватку и парировал один из ударов Сорасео со своей истинной силой.
– Человеческое тело это тоже оружие.
Я почувствовал ударную волну за десять метров.
К моему изумлению, Сорасео вместе с конем отлетели назад по воздуху. Монах была выброшена из седла; её метка засияла, когда ей удалось скорректировать падение ровно настолько, чтобы приземлиться на ноги. Её скакун рухнул менее грациозно, взметнув грязь во все стороны.
Я услышал, как Тереза громко ахнула рядом со мной, а Алер застыла в немом шоке. И только свита принца ничуть не удивилась.
Сорасео бросилась к коню, выкрикивая слово на своем родном шинкокском, которое я не понял, несомненно, имя скакуна. Она тут же занялась жеребцом, который, к счастью, оказался скорее напуган, чем ранен. Принц Роланд по–рыцарски не стал развивать преимущество.
– Что... Что случилось? – прошептал я в изумлении.
– Я видел, как наш принц швырял телегу, будто игрушку, и размахивал деревом, словно посохом, – спокойно похвастался Матиас Леклерк от имени своего господина. – Принц Роланд также раздробил череп медведю одной рукой во время охоты. Его хватка настолько сильна, что большинство мечей ломаются в его руке.
Я слышал легенды о неприметных людях, разбивающих деревянные баррикады или обгоняющих лошадь, когда их припирали к стенке. Моя метка даровала мне достаточно скорости, чтобы обогнать ветер в минуту опасности. Вот на что способно человеческое тело, укрепленное волей и эссенцией.
Вот почему говорили, что Рыцарь обладает силой десяти человек. Его класс превращал его тело в совершенное оружие.
Успокоив скакуна и помогая ему подняться, Сорасео проверила свой меч. Я заметил небольшую трещину там, где клинок столкнулся с мечом Роланда.
– Вы хороши, Лорд Рыцарь, – поздравила Роланда Сорасео с улыбкой. Это краткое столкновение стали принесло ей больше удовлетворения, чем дуэль до смерти с Фенривосом.
– Взаимно, леди Сорасео. – Принц спешился. – Продолжим пешком?
Сорасео без колебаний подняла меч. Спарринг только начинался.
Даже если я соберу навыки сотни воинов, я не сравняюсь и с десятой долей силы этих двоих. Вот она разница между классом поддержки, вроде моего, и чисто боевым.
И всё же, несмотря на всё это ослепительное проявление воинской мощи, мой взгляд постоянно возвращался к метке принца. Я впервые видел другого представителя Семи Великих Классов, но этот меч на его руке казался знакомым.
Там же, где и у Белгорота, и очень похож, но на символе Демона–Прародителя не было цифры. Неужели их метки существуют за пределами основной двадцатки двух?
Прибытие гонца вырвало меня из раздумий. Человек влетел в городские ворота на лошади, тяжело дыша.
– У меня послание от леди Фрейград, – выдохнул он. – Инквизиторы Аббатства прибыли на корабле.
Еще один Герой постучался в наши двери.
– Робин, ты можешь встретить эту группу? – холодно спросила меня Алер, пока Роланд и Сорасео кружили друг вокруг друга на земле. – Эта дуэль может затянуться, а нам ещё нужно показать свите Его Высочества их покои на неделю.
– А кто заберет мой выигрыш? – подколол я.
Алер наконец выдавила улыбку:
– Я заберу.
– Я пойду с тобой, Робин, – сказала Эрис. – Тебе понадобится разрядка после встречи с Кортанером.
Я фыркнул:
– Неужели он настолько ужасен?
– Предоставлю тебе самому это увидеть.
Звучит зловеще. Всё же я пригласил Эрис сесть позади меня, попрощался с остальными союзниками и поскакал к докам. Вскоре я увидел тень когга инквизиторов, на парусе которого гордо красовался символ Четырех Артефактов. Отряд солдат в пурпурных латах наблюдал за рабочими, разгружавшими корабль под присмотром леди Фрейград.
Как я и ожидал, Марика и Колмар опередили нас. Я нашел первую за разговором с блондинкой в доспехах со шрамами на щеках; они, кажется, неплохо поладили. Марика смеялась над чем–то, что сказала её собеседница. Колмар же был поглощен беседой с инквизитором, чье лицо скрывал шлем, прямо на палубе корабля. Хотя я не видел его лица, я почувствовал то же самое ощущение узнавания, что сопровождает всех Героев.
– Кортанер, – подтвердила Эрис, хотя я и сам бы догадался. Этот человек вжился в роль лучше своих товарищей. На одних его доспехах были шипы, и он возвышался даже над и без того высоким Колмаром. – Кажется, он не слишком жалует нашего дорогого Алхимика.
Явно нет. Инквизитор скрестил руки, его ладони крепко сжимали сталь доспеха. Что касается Колмара, весь его язык тела кричал о беспокойстве. О чем бы они ни говорили, беседа была не из приятных.
– Это Доспехи Покаяния? – спросил я Эрис, указывая пальцем на Кортанера.
– Я же говорила, что у него там стена пик.
Можно и так сказать. Я слышал о Кающихся, хотя никогда их не видел. Это небольшой орден внутри Арканного Аббатства, состоящий из бывших преступников, искавших очищения за свои грехи. Они проходили через ужасающий процесс под названием "Перековка Плоти", подражание обещанию Богини перековать мир после его очищения от скверны. Колдуны смешивали эссенцию кожи Кающегося с эссенцией его доспехов, вбивали шипы в кости для предотвращения переломов и изменяли саму плоть.
Немногие переживали этот необратимый процесс, и ещё меньше сохраняли после него рассудок. Те же, кому это удавалось, становились элитными солдатами Аббатства. Воины, до конца преданные исполнению воли Богини, не способные спать или снять большую часть доспехов; инструменты, в жизни которых нет ничего, кроме долга.
Словом, Инквизитор нашего поколения оказался фанатиком из фанатиков. Чудесно, хотя и странным образом уместно.
– О, Робин! – Марика помахала мне рукой, завидев нас. – Позволь познакомить тебя с Инквизитором Гунндрой.
– Вы знакомы? – удивился я, когда мы с Эрис спешились. – Похоже на то.
– Леди Марика и я встретились в Федерации Риверленд, пусть и при трудных обстоятельствах, – подтвердила блондинка–инквизитор Гунндра, прежде чем пожать мне руку. – Для меня честь познакомиться с вами, Лорд Торговец. Жду с нетерпением нашей совместной работы.
– Взаимно. – Хотя я не был уверен, что могу сказать то же самое о Кортанере. – Сколько подкрепления вы привезли с собой?
– Силы, достаточные для поддержания порядка. Шесть солдат, включая меня, три колдуна–экзорциста и сам командир Кортанер.
– Десять человек? – я не скрывал разочарования. Я надеялся на большее подкрепление от Вершителя Судеб. – Негусто.
– О, поверьте мне. – Гунндра взглянула на Кортанера, который спускался на пристань вместе с Колмаром. – Он один стоит сотни.
Напряжение в воздухе стало осязаемым, когда Алхимик и Инквизитор подошли к нам. Руки Колмара непроизвольно сжимались и разжимались, спина напряжена как тетива. Никогда не видел его таким напуганным.
– Я в замешательстве, – признался Кортанер Колмару; его голос был холоднее стужеземской зимы. – Учения Аббатства требуют, чтобы я уничтожил тебя на месте.
Колмар не проронил ни слова, в то время как мои спутники обменялись безмолвными шокированными взглядами. Моя рука сама собой потянулась к эфесу кинжала, готовая защитить друга, если потребуется...
– Однако, – добавил Кортанер, – твоя душа чиста, и метка Алхимика выбрала тебя, несмотря на твоё греховное состояние. Не мне ставить под сомнение планы Артефактов на твой счет. Я не стану вмешиваться.
– Я ценю ваше милосердие, сир Кортанер. – Я почти физически ощутил облегчение в голосе Колмара. Он явно был рад избежать драки. – Если позволите, я бы хотел, чтобы наш разговор остался между нами.
– Твоя исповедь останется между Богиней и нами. – Кортанер повернулся к Марике. Сквозь прорези его забрала я видел лишь тьму. – Ты помнишь, что я сказал тебе при нашей последней встрече?
Улыбка Марики погасла, мгновенно сменившись глубокой хмуростью.
– Я знаю цену, которую приходится платить за оставление демона в живых, да.
– Хорошо, – лаконично ответил Кортанер. – Поэтому тебя и выбрали.
Видя, что Марике явно не по себе от этого разговора, я решил вмешаться:
– Инквизитор Кортанер, рад познакомиться––
– У меня есть юридические документы, которые вы должны подписать, лорд Робин, – перебил меня мужчина; его тон был острее шипов на его доспехах. – Я запрашиваю право на проведение инквизиции в этом городе.
У этого типа нет ни терпения, ни чувства юмора. Эрис, эта глупая гиена, хихикнула у меня за спиной. Чем больше я с ней общался, тем больше убеждался, что она находит удовольствие в том, чтобы ставить других в неловкое положение.
– Даровано, в определенных пределах, – спокойно ответил я. Если этот человек не выносит светских приличий, я перейду сразу к делу. – Вам будет позволено допрашивать и задерживать подозреваемых в демонической деятельности, но никаких пыток, никаких арестов без улик и никаких внесудебных казней, если только это не подтвержденный демон или пособник культистов.
– Это не будет внесудебным, если Алер даст разрешение, – весело вставила Эрис.
– Ты не помогаешь, – пожаловался я.
– Я знаю.
Кортанер недовольно скрестил руки:
– Полумеры лишь замедлят демоническую чистку.
– Но это успокоит население, – заметила Гунндра. – Скверна и так достаточно сильна. Если мы будем действовать слишком жестко, это усилит страхи верующих, а значит, и Яростное пламя.
– Верно, – к моему удивлению, согласился Кортанер. Он не стал спорить дальше. – Очень хорошо. Мы сделаем, как вы просите.
Богиня, он правда прислушался к критике? Возможно, этот человек не такой закостенелый, каким кажется.
– Прежде всего, что именно может ваша сила? – спросил я его. – Чем лучше мы её поймем, тем проще нам будет найти точки соприкосновения с нашими собственными способностями.
Кортанер посмотрел на меня сверху вниз, пока я наконец не разглядел его злобные черные глаза. Его глубокий, ужасающий голос отозвался и в воздухе, и в моем сознании:
– Покайся мне в своих грехах.
Мой рот открылся сам собой.
– Когда мне было восемь, я украл шарики в лавке, – признался я в своем первом шаге на пути греха. – Когда торговец заметил, я солгал и свалил всё на сороку.
Эрис ахнула в притворном шоке:
– Робин, ты монстр!
Что происходит? Прежде чем я успел вернуть себе самообладание, мои губы, язык и челюсть задвигались сами по себе, без всякого участия моего разума. Словно чужой призрак вошел в мою плоть и захватил контроль. Я не могу... я не могу остановиться!
– Когда я был в приюте, мы играли в старую настолку "Поле и Покорение", но инструкция была на иремском, потому что Сфорца был прижимистым сукиным сыном, не в обиду шлюхам, чьи постели я часто посещаю, – продолжал я, не в силах сдержаться. Я пытался закрыть рот, сжать челюсть, сомкнуть губы, но правда всё равно изливалась из моего сердца. – Поскольку никто из детей не понимал иремского, я делал вид, что умею читать, и выдумывал правила всякий раз, когда меня прижимали к стенке. Потом я научился подменять кости, чтобы верховодить на игровых состязаниях. В одиннадцать, когда задира попытался отобрать мой обед, я засунул его голову в ночной горшок––
Я перечислил все свои прегрешения в хронологическом порядке и во всех подробностях: от детских шалостей до грязной работы под началом Сфорцы. Когда я попытался физически захлопнуть челюсть рукой, мой рот сопротивлялся ещё яростнее, чтобы язык мог поведать всем присутствующим, как я утаивал деньги из преступной империи Сфорцы, чтобы купить себе шляпу с перьями, потому что думал, что она впечатлит Мерси. Не впечатлила. Вообще никак.
Тем временем Марика явно изо всех сил старалась сдержать приступ смеха. Эрис, эта предательница, издевательски улыбалась. Колмар смотрел на меня взглядом, полным сострадания, от чего мне становилось только хуже.
Прекрати это. Я умолял Кортанера взглядом, потому что мой рот произносил:
– Я вел жизнь, полную похоти, без разбору деля ложе с девственницами, шлюхами, простолюдинками и знатными дамами, потому что я ненасытен.
Кортанер слушал мои слова, оставаясь слепым к моим страданиям. Его черные глаза смотрели на меня со всей тяжестью всех авторитетов в моей жизни. Только когда мы дошли до момента получения моей метки, я наконец почувствовал, как его сила отпускает меня.
– Твоему сердцу не хватает дисциплины, – осудил меня Кортанер. – Тебе следует управлять своими пороками, а не наоборот. Рекомендую самобичевание.
– Насколько я поняла, он сам был тем, кто держал плеть, когда это было нужно, – подколола меня Эрис. Она рассмеялась вдвое громче, когда я сверкнул на неё глазами. – Теперь ты понимаешь, каково это.
Полагаю, это карма за то, что я заставил её сказать правду вчера, но черт возьми... Бедная добрая Марика не могла смотреть на меня, не прикрывая рот ладонями, чтобы не взорваться от хохота.
– Класс Инквизитора заставляет других правдиво отвечать на мои вопросы. – Кортанер поднял забрало шлема ровно настолько, чтобы обнажить покрытый шрамами рот. Он по–детски высунул язык, на котором был виден серебряный символ: весы с эребийской цифрой двадцать. – Это позволяет мне чуять ложь, даже когда я молчу. Ни один культист не уйдет от моего суда.
– Неужели обязательно было задавать ему такой вопрос? – спросила Гунндра коллегу. – Он же Торговец. Метка не выбрала бы его, если бы его добродетели не перевешивали грехи.
Кортанер опустил забрало, даже не извинившись:
– Никто не должен быть вне подозрений, даже Герои.
– Тогда каковы твои грехи, Инквизитор? – прохрипел я в ответ, указывая на его доспехи. Знаю, это было по–детски, но его осуждающий тон задел меня. – Чтобы носить такие латы, они должны быть поистине тяжкими.
Его безжалостные черные глаза встретились с моими:
– Ты когда–нибудь слышал о Калияре?
– Нет, не слышал, – ответил я. Я заметил, как Гунндра заметно вздрогнула.
– Это было племя с Огненных Островов, совершавшее набеги на иремских колонистов десять лет назад, – начал рассказывать Кортанер с пугающим спокойствием. – Ирем предлагал серебряную монету за скальп калиярца. Я тогда был наемником, ведомым иной жаждой, нежели твоя.
Смех Эрис стих.
– С другими людьми с дурной славой я отправился в джунгли на охоту, – продолжал Кортанер без тени заминки. – Мы наткнулись на деревню из пятидесяти трех туземцев. Они не были калиярцами, но мы знали, что иремские власти не увидят разницы. Коричневый есть коричневый.
Марика побледнела, как и я. Я знал, что будет дальше.
– И мы убили их всех. Мужчин, женщин, детей, всех. Мы собрали трупы в кучу и подожгли их, смеясь. Мы сделали всё это за пятьдесят три серебряника.
Самым страшным был непоколебимый голос этого человека. Я не услышал ни единого всхлипа, ни тени колебания. Если он и чувствовал что–то, а он должен был это чувствовать, чтобы надеть Доспехи Покаяния, он зарыл свой стыд очень глубоко внутри своего стального панциря.
– Это было самым малым из моих преступлений, лорд Робин, – заключил Кортанер. – Я творил на земле дела демонов, за что теперь плачу страданиями во имя Богини.
О боги, он серьезно. У меня кровь застыла в жилах.
– П–понятно.
– Молю Богиню, чтобы это было не так, – ответил Кортанер, прежде чем сменить тему. – Что касается наших дальнейших действий: наши экзорцисты помогут укрепить печати на Скверне. Как только мы обезопасим место, мы проведем расследование в Узле и выкорчуем их. Если у вас есть список подозреваемых, мы начнем с них.
– У меня есть такой, – осторожно подтвердил я. Мерси предоставила мне его, основываясь на том, что узнала в Эрмелине и в ходе собственного частного расследования.
– Хорошо. Тогда не будем терять времени. – Кортанер зашагал прочь твердой поступью, Гунндра последовала за ним. – Я пришлю за вами, как только мы найдем зацепку.
Наша группа смотрела им вслед, пока они со своим отрядом удалялись в сторону Скверны. Никто из нас не пытался их остановить, хотя бы для того, чтобы обсудить стратегию.
– Я предупреждала, что он особенный, – прошептала Эрис, её веки слегка опустились.
– Можно и так сказать, – выдохнула Марика. Слова Инквизитора потрясли её до глубины души. – То, что он рассказал... Неужели класс мог выбрать такого человека?
– Он измученная душа, – ответил Колмар. К моему удивлению, в его тоне слышалось сочувствие к Инквизитору. – Не нам судить его.
Марика нахмурилась:
– Колмар, он тебе угрожал.
– Немногие инквизиторы отпустили бы меня после моего рассказа. – Колмар покачал головой. – То, что он совершил до получения метки, нас не касается. Сегодня мы противостоим общему врагу.
– Полагаю, так и есть, – прошептал я про себя, хотя был убежден в этом лишь наполовину. Я не уверен, что внутренняя природа Кортанера сильно изменилась. Напротив, я боялся, что он просто перенаправил свою жестокость на культы и демонов вместо невинных. Он меч без рукояти. Он мог ранить нас так же сильно, как и врага.
И всё же нам понадобится его помощь. Приманка заброшена. Охотники здесь. Ловушка расставлена.
Теперь нам оставалось только ждать, пока враг её захлопнет.
Обновлено: 18.02.2026