Шесть лет назад у меня хватило духу пригласить Мерси на свидание в лучшую чайную Эрмелина. Мы тогда оба только закончили частное обучение для юных преступников под крылом Сфорцы: меня сделали клерком в его теневой империи, я следил за тем, какая взятка в какой карман ложится, а Мерси собирала информацию под видом горничной. Оглядываясь назад, её сверхъестественная способность проникать в дворянские дома незамеченной должна была натолкнуть на мысль, что у моей девушки могут быть свои секреты.
Свидание прошло успешно. Мы пили сеукайский чай, смеялись, держались за руки, гуляя вдоль каналов, а затем занимались страстным перепихоном в задней части склада, который использовался для контрабанды наркотиков и иремских товаров. Типичные подростковые шалости.
Спустя шесть лет я отхлебнул из чашки и сразу узнал фруктовый вкус. Сеукайский зеленый чай. Тот самый, что мы пили тогда. Она помнила наше первое свидание так же ярко, как и я.
– Тебе нравится чай? – спросила Мерси с нежной улыбкой. – Я знала, что ты расстроен, когда я не смогла подать его тебе в Эрмелине.
Я почувствовал укол ностальгии, но не настолько сильный, чтобы потерять бдительность.
– Ты украла его из запасов герцога?
Она бросила на меня обиженный взгляд:
– Нет.
– Значит, купила. – Жест, который в нынешние времена имел огромное значение. – Цена на сеукайский чай выросла в десять раз с тех пор, как Шинкоку начал блокаду их портов.
Мерси отвела взгляд:
– Я при деньгах.
– Насколько?
Мерси немного помедлила, прежде чем ответить встречным вопросом:
– Сколько этот город вложил в твою новую компанию?
Я прищурился:
– Тридцать тысяч золотых.
– Поразительно, чего ты смог добиться с такой малостью. – Её улыбка была искренней, но показалась мне немного покровительственной.
– Я могла бы купить её десять раз.
Десять раз. Триста тысяч золотых монет наличными поставили бы её в одну весовую категорию с великими герцогами и торговыми принцами. Я бы фыркнул от недоверия, но Мерси умела скрывать столько всего... Пришлось допустить вероятность, что она говорит правду.
– Десять раз, – повторил я, сдерживая смех. – Богато живешь. А при нашей последней встрече ты не хотела принимать горсть монет.
Мерси усмехнулась:
– То, что я относительно обеспечена...
– Богата, – поправил я её. Терпеть не могу ложную скромность. – Или "обладаешь изрядным налоговым потенциалом", если хочешь витиеватую альтернативу.
– ...ещё не значит, что я не знаю цену деньгам, – закончила она с широкой улыбкой, проигнорировав мой выпад. – Я провела половину жизни сначала в приюте, а затем на службе у Сфорцы. Те немногие монеты, что ты мне предлагал, значили больше, чем золотая статуя от короля Стужеземья.
Богиня, а я–то каждый раз угощал её ужином, думая, что Сфорца платит ей гроши за работу... Чувствую себя облапошенным.
Тем не менее, состояние Мерси дало немало информации. Учитывая, что она потеряла всю семью и попала в приют Сфорцы более десяти лет назад, я попытался вспомнить все великие дворянские или купеческие дома, которые постигла трагедия в последние пятнадцать лет. Один кандидат пришел на ум.
У них действительно была дочь. Погибшая дочь... но сроки совпадали.
– Твоя фамилия Сальвадорин, Мерси?
Дворецкий Мерси бросил на меня мрачный взгляд, его рука дернулась к эфесу сабли.
– Ты всегда был слишком умен для собственного блага, – со вздохом сказала его госпожа. – Вот почему пришлось с тобой расстаться.
– Иначе тебе пришлось бы убить меня? – спросил я, внезапно напрягшись.
– Робин, я бы никогда... – Мерси нахмурилась, выглядя искренне возмущенной. – Ради Богини, мы встречались два года. Мы спали в одной постели.
Я до сих пор вспоминал об этом с теплотой.
– Твоего последнего любовника это не спасло.
– Я спала с ним ради цели, не более того. – Мерси скрестила руки. – Ты усложняешь всё больше, чем нужно, Робин.
Я фыркнул:
– Ты лгала мне с первого дня встречи; чего ты ожидала?
К её чести, Мерси имела совесть выглядеть пристыженной. Её смущение казалось подлинным, хотя она настолько хорошая актриса, что я сомневался в собственных глазах. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы вернуть самообладание.
– Я лгала не обо всём, – сказала Мерси более тихим голосом. – Я... я действительно всерьез думала бросить свои планы и поехать за тобой.
– Но не поехала, – подчеркнул я.
Слуга Мерси, Камилус, хмыкнул и пришел на помощь хозяйке.
– При всём уважении, Лорд Торговец, моя леди планировала свою месть пятнадцать лет, – произнес он глубоким, полным достоинства голосом. – Тот факт, что она вообще рассматривала возможность оставить всё ради побега с вами, заставил меня задуматься.
– Я привязана к тебе, Робин, но у меня есть долг, который нужно исполнить, – настаивала Мерси со вздохом. – Пусть это звучит наивно, но я надеялась, что здесь мы сможем начать всё сначала.
Я пожал плечами:
– Не буду врать, эта идея кажется мне сомнительной.
Слова – это одно, а действия совсем другое. Мерси мне всё еще нравилась, в основном из–за нашей общей истории, но это не меняло того факта, что она никогда не доверяла мне по–настоящему, как я ей. Ей предстоял долгий путь, если она хотела "начать сначала".
– Понимаю, – сказала Мерси с тем же пустым, бесстрастным выражением лица, за которым скрывала чувства. – Многое изменилось с нашей последней встречи. Теперь у нас обоих есть метки.
– И, судя по твоим словам, у нас общий враг. – Я отхлебнул чаю. – Это Узлы ответственны за Резню в Голдпорте?
Мерси резко кивнула, её взгляд посуровел.
Дом Сальвадорин был правящей семьей Голдпорта, одного из богатейших городов Федерации Риверленд. Их династия торговых принцев восходила к самому основанию страны, когда та отделилась от Империи Эвербрайт. Хотя Сальвадорины сражались на другой стороне в войне за независимость, они сохранили крепкие и дружеские связи со своей бывшей родиной.
Настолько крепкие, что их дом стал обычным убежищем для изгнанных имперских дворян.
– Девятнадцать лет назад лига дворян устроила переворот в Империи Эвербрайт из–за сенаторской реформы императора Юстиниана, – объяснила Мерси. – Поскольку он не мог отослать половину своих сторонников, император отослал детей, чтобы защитить их от последовавшей гражданской войны.
Так Тереза и оказалась в Стужеземье, насколько я понимал.
– Дом Сальвадорин приютил будущую императрицу Изабель и финансово поддержал её фракцию, – припомнил я. – Они всегда умели ставить на нужную лошадь.
Мерси кивнула:
– Когда восстание было подавлено и благодарная Изабель три года спустя взошла на трон, моя семья достигла пика своего могущества.
Но когда достигаешь вершины мира, единственный путь ведет вниз. За время конфликта Дом Сальвадорин нажил врагов, и пятнадцать лет назад они воспользовались шансом нанести удар.
– Я никогда не забуду ту ночь, – прошептала Мерси, и в её прекрасных глазах промелькнуло нечто пугающее. Её пальцы дергались от едва сдерживаемой ярости. – Мой отец устроил закрытый прием в честь моего дня рождения. Я была такой застенчивой тогда, что он пригласил всего горстку людей. Нашу семью и самых близких друзей.
Я уже знал, чем всё закончилось. Та резня стала известной трагедией.
– Тебе не обязательно рассказывать все ужасные подробности, – заверил я её. – Не буду врать, что могу себе представить––
– Нет, не можешь, Робин, – перебила Мерси, и её голос сочился ядом. – Ты не можешь представить, как голова твоей матери катится к твоим ногам, или как твоего отца пригвождают к стене метательным ножом, или как подругу твоего детства заживо пожирает монстр, словно это какая-то закуска. Ты не можешь этого представить.
Я вздрогнул от её слов. Ненависть в голосе Мерси была холодной, как сердце зимы, но при этом столь яркой и напряженной, что я почти чувствовал её горечь в воздухе. Давление, исходившее от неё, напомнило мне яростное пламя Белгорота во всём его ужасе. В сердце моей старой подруги зияла страшная рана, которая с годами только гноилась, а не заживала.
– Я... – я сглотнул. – Я не хотел...
– Жрецы говорят, что мертвые не уносят обид в Кузницу Душ, – прервала меня Мерси холодным, безжизненным голосом. Её рука так сильно сжала чашку, что та начала трескаться. – Что их души очищаются от грехов, чтобы они могли наслаждаться новой мирной жизнью. Но они ошибаются. Мертвые уносят свою боль на ту сторону. Их страдания не дают им покоя. Я видела это.
Пятнадцать лет назад вооруженная банда ворвалась на виллу Сальвадоринов и вырезала всех внутри. Бойня была настолько зверской, внезапной и неожиданной, что породила Скверну. Проклятие не столь опасное, как то, что грозило поглотить Снеговей, но оно сохранялось до сих пор.
Правда о резне, не говоря уже, кто её заказал, так и не всплыла. Было слишком много подозреваемых и слишком мало свидетелей. Никто не понимал, как группа убийц смогла в одиночку уничтожить охрану Сальвадоринов и покинуть особняк незамеченными. Некоторые подозревали, что каким–то образом был призван Ассасин, но ни один Ассасин никогда не оставлял после себя расчлененных трупов и отрубленных голов.
Но раз Мерси упомянула монстра, я мог догадаться, кто совершил это жуткое злодеяние.
– Демоны, – прошептал я. – На вас напали демоны.
– Несколько, – Мерси скривилась от отвращения. – Большинство были просто людьми. Жадными, бессердечными людьми.
Мерси была права, я не мог представить, через что она прошла. По слухам, убийцы не оставили выживших. В некоторых случаях следователям требовались дни, чтобы найти все части тел жертв.
– Камилус отвел меня в безопасное место в секретной комнате–убежище, – прошептала Мерси мрачно. Её слуга выпрямился, и в его глазах промелькнула скорбь. – Одна из моих подружек... Она была простолюдинкой примерно моего возраста, тоже блондинка. Убийцы приняли её за меня.
– Мне жаль, – сказал я. После минутного колебания я накрыл её руку своей. – Это ужасно.
– Я... – Её пальцы вцепились в мои и крепко сжали их. – Когда крики стихли... Камилус и я вышли из убежища и обнаружили, что все мертвы.
Ей тогда было семь. Семь лет.
– Части тел моей семьи и слуг были разбросаны повсюду... но потом они начали срастаться, и на крови вырастали лица, кричавшие их голосами... – Мерси повернулась к окну, в сторону "Золотого Волка". – Моя семья всё еще заперта в том особняке, Робин. Их души не находят покоя.
Затем она встретилась со мной взглядом, и глаза её были холодны как лед.
– Не найдут, пока я не убью каждого из них, – сказала она с мрачной решимостью. – Всех тех убийц и извергов. Никто не должен выжить.
Мерси несла в себе раны глубокие, как море. Хотел бы я знать, какой бальзам поможет их унять, но боялся, что никакие слова утешения не подействуют. – Мне жаль, – это всё, что я смог сказать.
– Я знаю, – тихо ответила она, отпуская мою руку. – Теперь ты понимаешь, почему я не могла уехать с тобой. У меня есть долг.
Столько лет, и она ни разу не намекнула.
– Сфорца был замешан, верно?
Мерси коротко кивнула:
– Мы подозревали его, и герцога Эрмелина тоже. Вот почему я пошла в приют. Мы уже знали, что они набирают детей, так что... Я держалась рядом и ждала своего шанса.
Она внедрялась к врагу с самых низов, собирая данные и выжидая, как и я, с самого детства.
– Как ты оставалась незамеченной?
– Камилус решил, что мне лучше инсценировать свою смерть. Пока убийцы моей семьи верили, что меня нет в живых, то и поиск не имеет смысла. Мы тайно перевели львиную долю активов моей семьи на сеть подставных лиц. – Она сухо усмехнулась. – Имя Мерси мне нравится больше всего.
– Надеюсь, я подарил тебе хоть несколько хороших воспоминаний, – сказал я, пытаясь её немного приободрить.
– Да, подарил. – Мерси легко хмыкнула. – Если не считать твоей стряпни. Готовил ты ужасно.
– Ты говорила, что обожаешь мою пасту. – Неужели и это было ложью? Судя по тонкой улыбке Мерси, да, было.
Я взял чашку, допивая чай и обдумывая всё, что Мерси рассказала сегодня. В комнате воцарилось тяжелое молчание, которое никто из нас не решался нарушить. Камилус стоял подле хозяйки, словно живая каменная стена.
– Это трудно переварить, – сказал я. – Мне искренне жаль, что тебе пришлось через это пройти.
Она кивнула коротко, но с благодарностью.
– Однако. – Я набрал в груди воздуха. – Это не отменяет того факта, что ты лгала мне с момента нашей встречи. Я никогда ничего от тебя не скрывал. Почему ты не рассказала мне тогда?
– Я хотела, но... так и не смогла заставить себя. Прости. – Мерси избегала моего взгляда. – Мне до сих пор трудно доверять кому–либо, кроме Камилуса. Некоторые из тех, кто заказал резню моей семьи, были их друзьями. Или, по крайней мере, мои родители принимали их за друзей.
Полагаю, я не мог винить её за осторожность, но черт возьми, мы знали друг друга десятилетиями. Я понимал её мотивы, но всё равно чувствовал горечь предательства.
– Были ли некоторые из этих так называемых друзей среди знати Эрмелина? – догадался я.
– Да, – процедила Мерси и жестом велела Камилусу принести еще чаю. – Они финансировали нападение, чтобы украсть предприятия и торговые пути моего дома. Свою лепту внесли и имперские дворяне, оппозиционные императрице.
– И они были частью Узлов? – спросил я, пока Камилус наполнял мою чашку.
Она покачала головой:
– Большинство были в неведении. Они не знали, что финансируют демонический культ, а не шайку наемных убийц. Герцог Эрмелин, однако, был одним из их членов. Сфорца же был в процессе "посвящения" в организацию.
Так вот почему у него была Дьявольская монета. Я подозревал, что тайные оргии герцога Эрмелина были направлены на вербовку партнеров и членов культа. Несмотря на всю коррупцию, которую я вскрыл в Эрмелине, я явно копал недостаточно глубоко. – Что бы ты делала, если бы не получила метку Ассасина?
– Я же говорила. Яд. Для большинства. – Мерси пожала плечами. – Я намеревалась пытать герцога ножом, чтобы выведать информацию, но один вид моей метки напугал его настолько, что он сам всё выложил.
И она сказала это с таким небрежным равнодушием... Полагаю, это было не первое её убийство. Иначе она не сменила бы планы так стремительно в течение нескольких часов после обретения силы. Она была ассасином ещё до того, как стала Ассасином.
– Спасибо, Камилус, – сказала Мерси слуге, принимая чай. – Тебе о чем–нибудь говорит имя Шастель, Робин?
– Нет.
– Это он руководил нападением на мой дом. Твоя подруга, Марика, хорошо его знает. Этот демон оставляет после себя боль и страх, куда бы ни пошел. – Мерси подула на чай, чтобы остудить его. – Он исполнитель в Узле Гнева. Они мускулы культа.
Я нахмурился при упоминании Марики. Неужели Мерси наводила справки о моих союзниках? Нет, скорее всего, она просто собирала информацию обо всех действиях Узлов. Раз муж Марики примкнул к культу Белгорота, имя Шастеля наверняка где–то всплывало. Позже расспрошу её об этом.
Мерси обменялась взглядами со слугой. Камилус достал из дорожных сумок стопку документов и передал их мне. После минутного колебания я начал быстро их просматривать.
Свитки содержали разрозненную коллекцию заметок, отчетов ищеек, перехваченных писем и даже депеш, украденных из отдела инквизиции Арканного Аббатства. Эта кипа бумаг была дороже золота.
– Вот что мы собрали за эти годы, – объясняла Мерси, пока я читал. – Существует семь Узлов, каждый под покровительством Демона–Прародителя. Узел Жадности собирает средства и финансирует другие культы. Узел Гнева убивает их врагов. Узел Похоти вербует новых членов и выслеживает предателей. Узел Лени создает монстров в диких землях. Узел Чревоугодия копит магические секреты. Узел Зависти крадет информацию и проводит диверсии. И Узел Гордыни развращает политические институты изнутри.
Я чувствовал себя ребенком, наткнувшимся на сокровищницу. Некоторые письма принадлежали имперским дворянам, замешанным в перевороте 671 года и последовавшей за ним гражданской войне, потрясшей Империю Эвербрайт. В других упоминались шпионы Узлов, работающие в Иреме и на Огненных Островах.
Их сеть оплетает весь Пангеал. Мои мысли помрачнели. Семь культов, работающих в унисон ради краха общества.
– Как давно они действуют? – спросил я Мерси. – Некоторым бумагам здесь десятки лет.
– Некоторым столетия. Имперский переворот, беспорядки в Стужеземье, гражданская война... – Мерси прихлебывала чай, её взгляд был тверд как камень. – Они заложили фундамент для многих сегодняшних трагедий.
– Почему ты не передала это Арканному Аббатству? Этими документами лучше поделиться с миром, чем держать их в сумке.
– Я не доверяю Аббатству. Узлы внедрились туда, хотя я не могу сказать, в какой степени. – Мерси соединила ладони. – Я верю, что Вершитель Судеб скрывает от нас секреты. От всех в мире.
– Я разделяю твои подозрения. – Попытка помешать Демонам–Прародителям собирать эссенцию не могла объяснить всё, что я узнал к этому моменту. – Судя по тому, как Узлы называют нас фальшивыми Героями, и по трудностям со сбором информации о наших силах, Арканное Аббатство явно что–то утаивает.
Мерси забрала у меня документы и начала перелистывать страницы.
– Робин, то, чем я собираюсь поделиться сейчас, знают очень немногие. – Она посмотрела мне прямо в глаза. – Ты должен поклясться, что оставишь это при себе или поделишься только с теми, кому абсолютно доверяешь свою жизнь.
Её тон заставил меня насторожиться, но я всё равно коротко кивнул.
Мерси вытянула листок из кипы. Он был небольшим, не больше ладони. Обычный клочок бумаги с нарисованным на нем символом.
– Это метка Далтии, Дьявола Жадности, – объяснила Мерси. – Её Узел использует метку как символ.
Далтия. Я слышал это имя от Белгорота, когда он впервые явился нам. Я изучил рисунок: золотая монета с черепом с красными глазами в центре.
– Не кажется знакомым? – спросила Мерси.
– Это Дьявольская монета, – ответил я. Моя старая любовь ответила ухмылкой. – Неправильный ответ?
Она вытащила ещё один листок с другим символом: пламенеющим клеймором, который я узнал мгновенно.
– Это метка Белгорота, Лорда Гнева, – сказала Мерси, прежде чем показать третий рисунок. – А это метка Белсары, Зверя Лени.
Символ Белсары представлял собой пять звериных голов, образующих круг: льва, барана, ястреба, волка и дракона. Метка казалась знакомой, но только когда я сопоставил её с двумя другими, всё встало на свои места.
Неужели? Я снял перчатку и уставился на свою метку. Возможно...
– Мерси...
Мерси прервала меня хитрым смешком. Она шевельнула рукой, и в её ладони внезапно появилась колода карт. Ну и позерша.
Из множества карточных игр Пангеала ни одна не была столь древней и уважаемой, как "Вершение судеб". Стандартная колода состояла из семидесяти восьми карт: четыре масти по четырнадцать карт, посвященных Четырем Артефактам, и набор из двадцати двух карт, каждая из которых представляла класс Героя.
Помимо того, что "Вершение судеб" являлась неизменным фаворитом игорных столов и притонов, его также использовали гадалки и мошенники для предсказания будущего. Я никогда не придавал этой практике большого значения (верил, что будущее мы строим сами), но Мерси обожала делать расклады. Именно так я и выучил метки.
Герои выстраивались в последовательность, которая начиналась со Странника под номером ноль и заканчивалась Вершителем Судеб под номером двадцать один. Мерси вытянула три карты и положила их на стол, прямо рядом с демоническими метками.
Рыцарь представлен как полуторный меч, увенчанный эребийской цифрой одиннадцать.
Следопыт под номером семнадцать представлен тремя головами животных в круге: львом, бараном и змеей.
И моя метка Торговца золотая монета с числом пятнадцать.
Между метками Героев и Демонов–Прародителей имелись различия. Меч Рыцаря меньше меча Белгорота и лишен огненной ауры; на моем символе монеты нет черепа; а у Зверя Лени на две головы больше, чем у Следопыта. Но сходство невозможно отрицать.
– Это мало что доказывает, – неуверенно произнес я, пытаясь найти рациональное объяснение. – Семь Великих Классов были дарованы нам Богиней для борьбы с Демонами–Прародителями. Согласно легендам, каждый из основной семерки был создан специально для противостояния одному из них, а вассалы должны им помогать.
Мерси пожала плечами:
– Так говорит Арканное Аббатство.
Я нахмурился, глядя на демонические метки:
– Но Узлы в это не верят.
– Нет. – Мерси покачала головой, тщательно подбирая слова. – Из того, что я узнала, Узлы вовсе не отрицают Богиню. На самом деле они верят, что Демоны–Прародители её истинные избранники. Самые первые и единственные Герои Пангеала, которые однажды вернутся, чтобы перековать мир заново.
– Массовые убийства и попытки уничтожить города как–то не вяжутся у меня с героическими поступками. – Мои мысли вернулись к всепожирающему пламени Белгорота и его явно недружелюбному влиянию на жертв. И всё же хороший следователь никогда не отбрасывает информацию с ходу. – Кто же мы тогда такие, если не Герои?
– Подделки и мошенники, предавшие истинных Героев и ввергнувшие мир в хаос. – Мерси выхватила еще одну карту из колоды своими ловкими пальцами — Вершителя Судеб под номером двадцать один, представленного самим миром. – Я считала это чушью, но когда я рассказала об этом Страннице, она передала, что Лисандра Алексиос просила меня не упоминать демонические метки.
– Даже нам? – Кивок Мерси меня почти не удивил. – Значит, Колмар был прав. Вершитель Судеб пытается скрыть от нас детали. Информацию, которая могла бы помочь нам лучше сражаться с Демонами–Прародителями.
– Почему люди у власти лгут? – спросила Мерси, не дожидаясь ответа. – Потому что им есть что терять, если правда выйдет наружу.
Пришлось согласиться. Было бы логично, если бы Вершитель Судеб помалкивала при общении с большинством, так как знание о Демонах–Прародителях могло наделить их силой. Но мы не были "большинством". Мы божественно назначенные защитники, от которых ждали спасения мира.
Или, по крайней мере, я надеялся на это.
– Что еще ты знаешь?
– Не много, – призналась Мерси. – Тайны ордена раскрываются только внутреннему кругу Узлов, который почти целиком состоит из демонов. Сам герцог Эрмелин был лишь подчиненным в иерархии Узла Жадности.
Если один из самых могущественных людей в Федерации Риверленд считался рядовым членом, то кто же лидеры культа, принцы и императоры? Хотя я предполагал, что иерархия Узлов может не отражать власть, которой их члены обладают в обычном обществе.
– Тебе говорит о чем–нибудь имя Флоренс из Аркадии? – спросил я её.
Я принял хмурый взгляд Мерси за отрицание, за которым последовало:
– А что?
– Она подозревается в отравлении графа и в том, что является членом Узла Гнева. Возможно, одной из его лидеров.
Мерси скрестила руки и некоторое время раздумывала.
– Согласно нашим расследованиям, Шастель и Узел Гнева подчиняются женщине по прозвищу Мать–Волчица. Это может быть её кодовое имя.
– Возможно, – согласился я. – Поэтому ты приехала в Стужеземье? Выследить её и Шастеля?
– Не только их. Я допросила герцога Эрмелина, прежде чем прикончить его. – По её тону я мог догадаться, что допрос включал изрядную долю угроз и насилия. – Он сообщил, что лидер Узла Жадности внедрился в правительство Стужеземья.
А вот это может стать проблемой. Если подумать, Фенривос получал рабов со всего Стужеземья; хотя его таверна занималась отправкой "живого товара" по всему Пангеалу, мы не смогли выявить его основных поставщиков. Присутствие культиста в правительстве Стужеземья объяснило бы, почему эта рабовладельческая сеть оставалась нераскрытой, не говоря уже о всех политических неурядицах страны.
Мерси сказала, что они замешаны в гражданской войне. Но на какой стороне? Короны? Мятежников? Или обеих сразу?
– Тебе удалось узнать их личность? – спросил я.
– Нет, – признала Мерси. – Ячейки Узлов почти всегда обмениваются информацией через посредников, чтобы не ставить под удар всю организацию.
– Скоро Снеговей посетит Инквизитор, – сообщил я ей. – Как и принц Роланд.
Мерси приняла информацию с бесстрастным лицом, лишь в глазах промелькнул блеск.
– Хорошо, – сказала она. – Рыцарь станет отличной приманкой.
Что–то в её тоне меня задело.
– Давай проясним одну вещь, Мерси, – сказал я, делая ударение на её фальшивом имени. – Мы не будем подвергать наследного принца Стужеземья ненужной опасности.
Она склонила голову набок:
– Мы не сможем распутать Узлы, не пойдя на определенный риск.
– Я готов рискнуть своей жизнью, – ответил я. – Но не чужими.
Она фыркнула:
– Принц Роланд – это Рыцарь. Ему не грозит ровным счетом ничего.
– Он может быть непревзойденным в бою, но защитят ли его силы от кубка с ядом? Я в этом не уверен. – Если Узлы могли действовать прямо у нас под носом в Снеговее, они могли уже внедриться в окружение принца. – Очевидно, наши враги потратили немало времени и ресурсов на дестабилизацию Стужеземья. Страна держится на волоске, и смерть Роланда столкнет её в бездну.
– Верно, – пожала плечами Мерси, – но мне кажется, ты недооцениваешь Роланда.
– Мы оба не узнаем этого, пока не встретимся с ним, – заметил я. – Пообещай, что не сделаешь ничего безрассудного.
– Я всегда сохраняю рассудок.
– Тогда пообещай мне это. – Я скрестил руки. – Прямо сейчас.
Вновь лицо Мерси не выдало ни единого чувства. Я мог лишь гадать. Она готова убить десятки дворян всего через несколько часов после появления метки на её коже. Сомневаюсь, что все гости герцога Эрмелина были причастны к гибели её семьи, а значит, сопутствующие потери её не пугали. Не говоря уже о всей той лжи, которой она себя окружила.
Даже если у Мерси есть свои причины и она стремилась к благой цели, её методы вызывали у меня тревогу.
– Обещаю, что постараюсь не доставлять тебе и твоим союзникам лишних хлопот, – наконец произнесла она. – Но я буду действовать, если сочту нужным. Мне жаль.
Я пожал плечами:
– Нет, тебе не жаль.
– Жаль, – настояла Мерси. – Ты видел, что может сойти с рук таким, как Сфорца. Ты правда думаешь, что сможешь прижать их всех, не замарав рук?
– Нет, – признал я. – Но если измажешься слишком сильно, начнешь вонять так же, как и твоя цель.
Это вызвало у неё смешок:
– У тебя всегда был хорошо подвешен язык, но иногда ты бываешь таким наивным. – Мерси отвела взгляд. – Ты бы никогда не согласился на то, что я задумала.
– Возможно, и нет. – Я пожал плечами. – Но тебя бы не убило, если бы ты мне рассказала.
Губы Мерси на секунду дрогнули. Я задел за живое, и она поспешила сменить тему.
– Ты правда веришь, что сможешь помочь этому городу? Вернуть его на правильный путь?
– Верю. – Я завел руки за голову и немного расслабился. – Ты же меня знаешь. Я хорош в обращении с деньгами.
К моему изумлению, Мерси скептически хмыкнула:
– Ты хорош в зарабатывании денег, Робин, но при этом ты беспечно щедр.
Я прищурился, внезапно почувствовав раздражение:
– И что это должно значить?
– Сколько ты скопил за те годы, что работал на Сфорцу? Сотни? – Мерси осмелилась подмигнуть мне. – При том, что за эти годы ты заработал тысячи.
Она что, оценивает мои навыки управления финансами? Мои?
– Покупка яда, сменные лошади и международная поездка на корабле через посредников, которые не сдали бы меня Сфорце, стоили недешево.
– Но ты мог бы накопить больше, – настаивала Мерси. – Ты слишком много отдавал другим. И мне в том числе.
– Деньги как кровь. Они должны циркулировать, чтобы тело, называемое обществом, жило. Золото, зарытое в землю в гробницах и хранилищах, не служит никому, даже мертвым. Я намерен разбогатеть, но есть разница между обладанием богатством для исполнения мечты и получением удовольствия от лишнего нуля на банковском счету. – Да, может, я тратил на нищих и друзей больше, чем на себя, но я ни о чём не жалею.
Я поднял пустую чашку:
– И уж точно не о тех деньгах, что тратил на наши свидания.
– Нам было весело. – Впервые за всё время улыбка Мерси показалась искренней. – Я и правда удивляюсь, как такой человек, как ты, умудрился выжить в Эрмелине и при Сфорце.
Я поднял бровь:
– Не могу понять, комплимент это или критика.
– Комплимент, – ответила Мерси, изучая меня так, словно я был каким–то экзотическим зверем из далекой страны. – Я в замешательстве. Ты амбициозен, но даже Сфорце не удалось подточить твою мораль.
– Всё просто. Именно потому, что у меня есть мораль, я и выжил в Эрмелине. – В конце концов, я годами планировал разоблачить городскую коррупцию. – Амбициозность не означает отсутствие принципов или продажность.
– Сомневаюсь. – Мерси подмигнула мне. – Я рада, что ты исключение из правила.
– Весьма циничный взгляд на жизнь, – заметил я.
– В таком мире мы живем, – ответила Мерси, поднимаясь со стула. Её слуга тут же двинулся собирать документы и подхватил дорожные сумки. – Я собираюсь снять комнату в Снеговее на ближайшие несколько недель.
– Я бы на твоем месте избегал "Золотого Волка", – ответил я. – Это заведение не соответствует нашим санитарным нормам.
– Я присмотрела другой постоялый двор на северном берегу. – Мерси уперла руку в бок. – Заходи в любое время.
Я тонко улыбнулся:
– Как друг?
Уловил ли я в её глазах вспышку разочарования?
– Если хочешь, – сказала она.
Она и правда хочет дать нашим отношениям ещё один шанс. От осознания этого я почувствовал легкий укол вины. Жаль, но этот поезд, скорее всего, ушел.
Правда в том, что, хотя Мерси мне нравилась и я готов остаться с ней друзьями, у меня хватало самоуважения, чтобы не встречаться с тем, кто лгал мне годами. Я искал здоровых отношений, построенных на прочном фундаменте, а не на песке и ностальгии.
Может, мы еще и развлечемся. Как друзья. С четкими границами и без обязательств.
Черт, чем больше я об этом думаю, тем больше это кажется плохой идеей.
– Будем на связи по поводу Узлов, – сказала Мерси, когда я провожал её и слугу до порога. – Или инвестиций.
Я поднял бровь:
– Хочешь внести вклад в обновление Снеговея?
– Возможно, если твой план покажется мне разумным. – После минутного колебания она поцеловала меня в щеку. Её прикосновение отозвалось разрядом удовольствия в позвоночнике. – Рада снова тебя видеть, Робин.
– Взаимно. – Несмотря на всю ложь, у нас были и хорошие времена. Я старался вспоминать счастливые моменты, а не то, что она от меня скрывала. – Береги себя, Мерси.
Женщина помахала мне на прощание, её молчаливый слуга следовал за ней тенью. Я смотрел, как они сворачивают в переулок, и вскоре они скрылись из виду.
– Что мне с ними всеми делать? – пробормотал я. Когда–то я с нетерпением ждал возвращения Мерси, но теперь от неё за версту разило неприятностями. Ассасин, Инквизитор, Рыцарь, Ремесленник, Монах, Алхимик и Торговец... ну и пестрая компания.
Треть всех Героев скоро окажется в Снеговее. Город станет пороховой бочкой.
И мне нужно подготовиться к грядущему взрыву.
Обновлено: 18.02.2026