Семейство Красиусов — один из титулованных домов ранга "имперских графов", которые подчиняются непосредственно императору. Это знатный воинский род, владеющий землями неподалёку от столицы. Если выражаться менее приукрашенно, его можно назвать «охотничьей гончей» или даже «любимым питомцем» императора. Но, как говорится, «собака у высокопоставленного сановника ценнее большинства простых людей». А когда хозяин — сам император, то и статус этой «собаки» поднимается на небывалую высоту.
По этой причине дом Красиусов, как и другие дома «имперских графов», пользуется популярностью на светских раутах и считается завидным брачным союзником. Ведь семьи, связанные узами с таким домом, нередко получают всевозможные привилегии, пусть и ненавязчивым образом.
Достаточно одному из «имперских графов» вскользь упомянуть перед императором: «Знаете, ваш величество, мой родственные связи с домом такого-то...», и можно считать, что дела этого рода моментально пойдут в гору. Даже если император склонен подозревать всех и вся, он вряд ли станет топить того, кого «рекомендует» его собственный фаворит.
Короче говоря, я сам являюсь весьма «ценным товаром» на брачном рынке. Пусть с прошлого года предложения о браке вдруг перестали поступать, но раньше я получал их регулярно, причём не только от семьи Маргариты.
— Не отвлекайся на мелочи и сосредоточься на своих обязанностях.
Это были слова главы рода, сказанные сразу после Великой Тотальной Войны. Браки среди знати он считал «мелочами», а служение императору — подлинной сутью долга. По сути, это было похоже на проклятие, замаскированное под благословение.
Благодаря позиции главы рода я мог не задумываться о браке... но, похоже, теперь так больше не получится. Если глава рода полагает, что я сам обо всём позабочусь, то матушка, напротив, больше не готова терпеть и ждать.
— Это письмо пришло сегодня?
— Да, прибыло днём, — ответил дворецкий.
Я кивнул и развернул письмо. Сложно представить, чтобы моя мать писала мне что-то, кроме как по поводу брака.
«Хотя она и так долго держалась».
Я прикрывался словами главы рода как щитом, но, кажется, пришло время этому щиту треснуть. Лет через несколько я окончательно выйду из брачного возраста, и можно понять её обеспокоенность. Разве найдётся мать, которая спокойно будет наблюдать, как её старший сын превращается в заядлого холостяка?
Письмо начиналось с обычных приветственных слов: пожелание здоровья в летнюю жару, гордость за моё служение императору и просьбы чаще навещать родные земли. На первый взгляд — вполне обычное материнское послание.
К сожалению, наши отношения с матерью были куда более холодными, чем тёплые строки этого письма.
— Поэтому я прошу тебя приехать в наш дом.
Когда я пролистал письмо до конца, наконец дошёл до сути. Мать просила, чтобы мы с братом вернулись в родовое поместье, ведь мы оба слишком долго оставались в столице.
Что ж, нужно действительно появиться дома. Хотя я и подозреваю, что этот визит обернётся градом предложений о браке. Но если мы будем слишком долго жить порознь, слухи вроде «семья Красиусов разваливается» могут быстро разлететься по светским кругам.
Приняв это как должное, я уже собирался сложить письмо, но внизу обнаружилась ещё одна строка:
— Говорят, у вас есть гости. Если они не против, возьмите их с собой.
«Что за…»
Эта неожиданная фраза на миг выбила меня из колеи. Взять их с собой? Этих головотяпов?
«Вот же чёрт.»
Даже с условием «если они не против», понятно, что они моментально согласились бы. Эти ребята давно искали любой повод выбраться за пределы столицы.
Я смотрел на письмо, погружённый в свои мысли, пока дворецкий не прервал меня осторожным вопросом.
«Прости, Маргарита. Ты так старалась удержать их от выхода за ворота, а теперь я сам рушу всё твоими же руками.»
Впервые за долгое время мне довелось поужинать не в рабочем кабинете, а в доме. Казалось бы, обычное дело, но почему-то на душе стало тепло.
— С возвращением, брат. С вами поместье теперь действительно похоже на настоящий дом, — с улыбкой сказала Луиза.
Её слова вонзились мне прямо в сердце, словно острый кинжал. Она просто выражала свою радость, но я, виноватый перед ней за то, что гости так долго оставались без внимания, почувствовал приступ совести.
И вот в этот самый момент стало известно, что завтра я уезжаю. Причём не просто буду ездить по столице, а отправлюсь в другой регион. И не один — со всеми.
«Ну и дела...»
Едва я освободился от бумажной волокиты, как тут же пришлось отправляться в дорогу в компании высокопоставленных гостей. Это было похоже на какой-то выездной приём с обязательными мероприятиями — вроде «деловой игры в гольф» или совместного похода в горы.
В принципе, можно было бы ничего не говорить этим бездельникам и просто исчезнуть. Но тогда они останутся без присмотра на непредсказуемом расстоянии, и это станет настоящей катастрофой. Если я хотел оставить их без присмотра, то изначально не стал бы приглашать их в поместье.
В итоге я сделал глубокий вдох и осторожно заговорил: лучше сразу всё сказать и не затягивать.
— Эрих.
— Да?
Начать стоило с того, кто не может поехать без меня по умолчанию.
— Мать хочет, чтобы мы приехали в родовое поместье. Завтра выезжаем.
Эрих, державший нож, замер. Очевидно, он был озадачен тем, что вызов пришёл так внезапно и разрушил его безмятежную жизнь в столице с Луизой.
Его также наверняка беспокоило, что пока он будет отсутствовать, другие претенденты на внимание Луизы могут приблизиться к ней. Хотя, честно говоря, эти четверо болванов всё равно не продвинутся ни на шаг, даже если оставить их без надзора.
— Понял. Я подготовлюсь.
Несмотря на явное разочарование, он ответил спокойно, что показывало, что чувство долга и привязанность к семье в нём всё же оставались. Хороший парень. Вырос достойным, несмотря на всю холодность нашей семьи.
Чтобы его успокоить, я добавил то, что точно обрадует:
— И да, мать пригласила весь клуб кондитеров.
Эрих, уже начинавший мрачнеть, моментально оживился. Остальные «четверо безмозглых» тоже встретили новость с воодушевлением. Просто удивительно, как предсказуемо они реагируют.
Когда я отвёл взгляд, чтобы не встретиться с их довольными лицами, заметил, что не все обрадовались. Было несколько человек, чьё выражение лица осталось угрюмым.
— Разумеется, Маргарита тоже приглашена. И Ирина тоже.
После этих слов их лица наконец просветлели. Значит, среди них есть те, чьи мысли читаются даже проще, чем у остальных. Но они всё равно симпатичнее, чем четверо болванов, так что я не стал их корить.
— Если все не против, мы выезжаем завтра.
— Конечно, всё в порядке.
Ответил Лютис, как всегда выступая от лица остальных. Ну что ж, раз все согласны, это радует.
Хотя, странное дело — это действительно хорошая новость, но почему-то раздражает. Такое чувство, будто у меня начались проблемы с контролем гнева.
«Неужели министры тоже испытывают нечто подобное?»
Это было ощущение, которое я предпочёл бы никогда не познавать до конца своих дней.
Раз уж все решили участвовать, с этим можно было бы и закончить... если бы не необходимость сразу же передать этот ответ в поместье. Если вовремя не отправлю сообщение, это будет воспринято как игнорирование запроса.
Поэтому сразу после ужина я поспешил в комнату и связался с поместьем.
— Завтрашний полдень подойдёт?
— Да, вполне. Мы уже начали приготовления.
На экране связи появилось лицо главного дворецкого, уставшего до глубины души. Это неожиданно тронуло меня. Интересно, выгляжу ли я так же усталым в глазах других? Всё-таки он не просто слуга, а титулованный дворянин, фактический второй человек в графстве. Но даже с таким статусом он безжалостно выматывается изо дня в день.
И не только я испытывал эту горькую жалость.
— Молодой господин, вы точно в порядке?
— Да всё нормально. С чего бы мне чувствовать себя плохо?
— Ваше лицо выглядит усталым. Вы точно не перегружаете себя работой?
— …
Если даже дворецкий переживает за моё состояние, значит, со стороны я выгляжу как человек, страдающий от переутомления. Но когда я взглянул на своё отражение, там было всё то же привычное лицо.
«Значит, усталость уже стала моей нормой.»
Четыре года без отдыха оставили свой след. Моё обычное выражение лица теперь неотделимо от признаков усталости.
Я на секунду замолчал, чувствуя горечь, а дворецкий, видимо, чтобы сменить тему, заговорил о другом.
— Графиня очень ждала вашей встречи. Господин Эрих хотя бы до поступления жил в поместье, а вы ведь всё время оставались в столице.
— Да, был занят.
Я ответил равнодушно — эта тема меня совершенно не интересовала. Мать скучала по мне? Сомнительно.
Моя мать не была злой или жестокой женщиной, но и проявлять особую теплоту она не привыкла. Она не из тех матерей, что тоскуют по своим детям и говорят об этом вслух. Скорее, она придерживалась воспитания в духе «не мешай, пока не позовут».
Жаль только, что это касалось не только меня, в кого вселилась чужая душа, но и родного сына Эриха. Это уже действительно печально.
Похоже, дворецкий понял, что я чувствую, и неловко улыбнулся, прежде чем заговорить.
— Если вы поговорите с графиней, то поймёте её истинные чувства.
— Надеюсь, что так.
Хотя на самом деле я ведь не сбежал из дома из-за разногласий с родителями, а просто был слишком занят делами в столице. Поэтому даже если я вдруг пойму её чувства, вряд ли что-то изменится.
К тому же, примечательно, что дворецкий даже не упомянул о том, что глава семьи хочет меня видеть. Видимо, даже он считал это маловероятным. Прямота — тоже хорошая черта.
После того как я сообщил дворецкому о предстоящем визите…
— Графство Тайльглехен?
Оставался ещё один человек, которому нужно было сделать отчёт.
— Что за неудача. Говорят, ты как раз закончил разгребать все накопившиеся дела. Обидно.
«Вот же ублюдок.»
Последним, кому я должен был отчитаться, был кронпринц — человек, который провоцирует людей так же естественно, как дышит. Когда королевская семья собирается за пределы столицы, стоит хотя бы сообщить им, куда направляются.
— Зато теперь у тебя будет время на передышку, не так ли?
= «Этот ублюдок получил свободу не выходить на службу каждый день и вместо этого умудряется организовать выезд в другое место?»
— Благодаря вам я смог заранее подготовиться к неожиданностям.
= «Да пошёл ты к чёрту.»
На самом деле кронпринц наверняка считал это абсурдной, но смешной ситуацией. Он дал мне невероятную привилегию — не появляться на работе каждый день, чтобы я мог спокойно отдыхать в поместье. А я вместо этого добровольно повёз членов королевской семьи за пределы столицы.
Наверное, он недоумевал: «Что за идиот берёт с собой бомбу и уходит сам?» Но, раз уж я взял их, он не стал меня останавливать.
— Если что-то случится, сообщи без колебаний.
= «Я хочу видеть, как ты выкручиваешься, так что регулярно присылай отчёты.»
С этими словами кронпринц завершил разговор, оставив последнюю колкость.
«Настоящий ублюдок. И вот это — будущий император?»
Хотя, надо признать, он всё же лучше второго принца. Но если он — наш лучший вариант, то это удручает.
Этот день стал очередным напоминанием о мрачных перспективах будущего империи.
Обновлено: 13.02.2026