Он петлял по переулкам и улочкам, то и дело ныряя в узкие проходы. Каждый раз, когда дорогу преграждали небольшие группы мертвецов, он использовал Заклятие левитации, облегчая вес себя и коня, что позволяло животному перепрыгивать препятствия на невероятной высоте.
Путь был опасным, но обходилось без серьезных происшествий. Наконец, проскочив очередной тесный проулок, он оставил стадо позади – мертвецы застряли в узком проходе, давя друг друга, и в ближайшее время догнать его не могли.
Место вокруг было скрыто густыми зарослями, создавая надежное укрытие. Спрыгнув с коня, Луи первым первым делом накинул на себя мантию-невидимку. Затем он подошел к тяжело дышащему животному, погладил его по голове и, сотворив горсть чистой воды заклинанием Агуаменти, напоил коня.
— Ну, беги. Скачи прочь из города и не оглядывайся. — Бурый конь, казалось, с недоумением посмотрел на мальчика, чье тело наполовину «исчезло», но послушно ткнулся носом в ладонь Луи, после чего развернулся и скрылся в лесополосе.
Надев мантию-невидимку до конца и дождавшись, пока ходячие окончательно потеряют след и успокоятся, Луи не спеша двинулся в обратный путь.
Задняя стена этого переулка примыкала к полуоткрытому лесному парку. Верхом сюда добраться было легко, но путь пешком обещал быть долгим. Впрочем, Луи подготовился.
Он вытащил из походного рюкзака скейтборд. Пусть это была не высокотехнологичная доска как у Конана, но под действием левитации для снижения веса она превращалась в магический скейт, что было куда быстрее, чем топать на своих двоих.
— В этот раз удача на моей стороне, — размышлял он на ходу. Его знания об Атланте ограничивались картами и обрывками видео, так что уверенности в маршруте не было. И хотя из-за непредвиденных обстоятельств пришлось сделать крюк, все оставалось в рамках допустимого.
«Надеюсь успеть вернуться до того, как Рик и остальные рванут из города», – подумал Луи.
Конечно, он мог найти предлог и уйти еще до того, как Рика окружили, или бежать вместе с ним после падения с лошади, но такие сценарии мало помогли бы его плану по вступлению в группу. Если раньше он еще колебался, то, увидев, насколько этот конь послушен и сообразителен, решился на риск.
Пробираясь через руины и переводя дыхание, Луи в уме прокручивал свои действия. Весь этот маскарад с бешеной скачкой и привлечением стада затевался вовсе не ради того, чтобы просто порисоваться перед Риком.
Отвлечение ходячих, грядущее спасение Мерла, даже доброжелательность к семье Моргана… Каждое действие преследовало одну цель: продемонстрировать свою ценность и получить право голоса в будущем лагере.
Сейчас он – всего лишь одиннадцатилетний ребенок. В этом его сила и его слабость.
Преимущества очевидны. В этом мире, особенно для людей вроде Рика, сохранивших мораль старого света, дети – это те, кого нужно защищать в первую очередь. Луи отлично помнил по сюжету, на какие жертвы шла группа ради поисков Софии или как отчаянно они цеплялись за жизнь нерожденных детей в кошмарных условиях апокалипсиса.
Такие ценности – его лучший щит. К ребенку всегда относятся с долей снисхождения, в нем не видят скрытой угрозы.
Но недостатки были не менее фатальными. В большинстве случаев ни один взрослый не воспримет слова ребенка всерьез. Тебя накормят, укроют одеялом, но подчиняться тебе не станут.
Как же сделать так, чтобы к его мнению прислушивались, не раскрывая при этом главный козырь – магию? Это была ключевая задача. Статус ребенка не позволял ему выйти на авансцену и отдавать приказы наравне с Риком или Шейном. Значит, его путь – закулисье. Использование правильных слов, эмоций и «прозорливости» для мягкого влияния на решения остальных.
Одного лишь сочувствия и статуса «бедной сиротки» было мало. Нужно было показать способности, выходящие за рамки обычного, но остающиеся в пределах «разумного». Разумеется, не магию, а интеллект и навыки.
Если ему удастся создать образ «гениального ребенка, вынужденного повзрослеть под гнетом апокалипсиса», то продвигать нужные и безопасные для себя решения станет гораздо проще.
…
Тем временем Рик, ведомый подсказками Гленна, уже выбрался из западни и узнал, что Луи жив, что принесло ему немалое облегчение. Гленн вместе с товарищами завел Рика внутрь торгового центра через пожарный выход.
Стоило дверям закрыться, как из-за стеллажей выскочила женщина с золотистым хвостом и яростным взглядом. Она, не колеблясь, ткнула стволом пистолета прямо в лоб Рику.
— Ах ты ублюдок, я тебя пристрелить готова! — Ее голос дрожал от гнева и пережитого стресса; она явно была на грани срыва.
— Андреа! Успокойся! — Гленн поспешно вклинился между ними. Остальные тоже бросились разнимать их, пытаясь сгладить углы. Но ярость Андреа не утихала:
— Ты нас всех чуть не угробил!
Глядя в черное дуло пистолета, Рик сохранял спокойствие. Как опытный офицер, он сразу заметил, что женщина не собирается стрелять – она даже не сняла оружие с предохранителя. Он лишь попытался мягко ее успокоить.
Тщетно. Видя, что Рик, похоже, не осознает масштабов проблемы, рослый латиноамериканец подошел и, опустив руку Андреа с пистолетом, потащил Рика к выходу.
— Послушай, мы просто пришли за припасами и не искали проблем, — сказал Моралес тоном, не терпящим возражений. — Знаешь, как раздобыть еду?
— Нужно оставаться в живых, — ответил он сам себе, не давая Рику вставить слова. — А знаешь, как остаться в живых? Не отсвечивать.
Они подошли к огромным стеклянным дверям-вертушкам.
— А ты, мой друг-шериф, — Моралес указал на улицу, и его голос стал суровым, — ты прискакал сюда на лошади, паля во все стороны. Ты что, боялся, что недостаточно привлек внимание ходячих?
Словно в подтверждение его слов, несколько мертвецов, притянутых шумом, прижались гнилыми лицами к стеклу. «Бум!» – ладонь с силой ударила по преграде, издав леденящий душу звук.
— Черт! — Группа в испуге отпрянула, прячась за вешалками и манекенами.
Рик помолчал, глядя на жадные пустые глаза за стеклом, и тихо пояснил:
— Я думал… я хотел привлечь внимание вертолета.
Он покачал головой, понимая, насколько жалко это звучит.
— Вертолета? — Андреа высунулась из-за вешалки и закатила глаза. — Да ты шутишь. Ты, парень, видать, перебрал, раз тебе глюки мерещатся.
— Я уверен в том, что видел. И не я один… — Рик глубоко вздохнул и посмотрел на Гленна. — Луи тоже его видел.
— Луи? — Переспросил Моралес. — Это еще кто?
— Пацан, который был с ним! — Гленн оживился, на его лице отразился восторг пополам с недоверием. — Сын Рика! Он просто нереально крут! А та лошадь…
Гленн начал в красках расписывать невероятные трюки Луи. Остальные слушали скептически, считая, что парень явно преувеличивает. Но Гленн настаивал на своем и в конце концов спросил Рика:
— Слушай, Рик, а где твой сын учился? В какой-то школе для спецагентов?
Рик не стал опровергать слова о «сыне» и не ответил прямо. Он лишь тяжело вздохнул:
— Апокалипсис многих меняет, не так ли? До всего этого Луи был просто мальчиком, чуть умнее своих сверстников.
Рик решил не поправлять Гленна, чтобы обеспечить Луи защиту. Он еще не знал, что за люди перед ним. Ребенок – легкая мишень, а одинокий сирота – тем более. Но если потенциальные недоброжелатели будут знать, что за мальчиком стоит вооруженный отец, они лишний раз подумают, прежде чем причинить ему вред.
Впрочем, в этот раз он перестраховался зря. Из-за того, что магазин окружили, свидетелем подвига Луи стал только Гленн. Остальные же, выслушав его бурные восторги, нарисовали в воображении образ эдакого бунтующего подростка лет двадцати, крепкого и ловкого, который тенью следует за отцом.
Обновлено: 02.02.2026