Глава 3: Принудительное застолье
Они действительно выбрали места подальше друг от друга. Это был неосознанный, отточенный годами рефлекс. Малфой устроился за дальним столиком у высокого витражного окна, уткнувшись в анатомически точную модель солнечной системы — небольшой волшебный прибор, где планеты тихо вращались по своим орбитам, отбрасывая мерцающие блики на его бледные пальцы. Его личный островок порядка в хаосе.
Джейкоп, пухлый и вечно потный однокурсник из Пуффендуя, хотя и сел за тот же длинный стол, что и Малфой, тщательно соблюдал дистанцию в несколько скамеек. Он бросал на Драко робкие, полные страха взгляды, явно не осмеливаясь не то что завести разговор, но даже громко перевести дух. Призрак войны и былой репутации Малфоев витал в воздухе гуще, чем запах воска и старого дерева.
В это уютное, хоть и напряженное, размежевание ворвался стук каблуков, отдающийся эхом по каменному полу. Профессор МакГонагалл вошла в Большой зал, её лицо было суровее обычного, а глаза за очками метали молнии.
— Что это за рассадка? — её голос, резкий и чёткий, разрезал тишину. — Нас в замке всего одиннадцать человек, включая преподавателей. Вы что, настолько отчаялись найти уединение, что готовы раствориться в этой громадине поодиночке? Так не пойдет.
Она не стала ждать объяснений. Энергичным взмахом палочки она заставила несколько столов из дальних углов зала скользнуть по полу с тихим скрежетом, слившись в один большой, праздничный стол прямо в центре зала. Ещё несколько взмахов — и стол покрыла скатерть цвета тёмно-зелёного бархата, усыпанная серебряными звёздами. Появились хрустальные бокалы, сверкающая посуда, гирлянды из живого падуба с алыми ягодами и даже несколько маленьких, щебечущих сказочных огоньков, порхающих над центром стола. Это было красиво, уютно и категорически обязательно.
Все, включая зевающую профессор Трелони и задумчиво смотрящую куда-то мимо собственного плеча Луну, послушно потянулись к новому столу. Все, кроме одного.
Драко Малфой не отрывал взгляда от своей модели, делая вид, что не заметил ни общего перемещения, ни возникшего праздничного великолепия. Его поза была кричаще небрежной, почти вызывающей.
— Мистер Малфой, — голос МакГонагалл стал ледяным. — Я могу отправить вам официальное приглашение с совой, если вы того желаете. С печатью и всеми полагающимися церемониями. Или вы почтите нас своим присутствием добровольно?
Драко медленно поднял голову. На его лице играла привычная, отточенная маска сарказма.
— Простите, профессор. Я был так поглощён… созерцанием неотвратимости гравитации. Она, в отличие от некоторых социальных условностей, не терпит исключений.
— И она же рано или поздно приземляет всех за общий стол, мистер Малфой, — парировала МакГонагалл, ни на йоту не смягчась. — Не заставляйте меня применять законы магии вместо законов физики.
На мгновение в его глазах вспыхнуло неподдельное раздражение, даже ярость. Но он был не настолько глуп, чтобы открыто бунтовать против директора. С едва слышным, презрительным вздохом он отодвинул стул, встал и неспешной, развязной походкой направился к столу.
Единственное свободное место оказалось между профессором Флитвиком, щебетавшим о новогодних рунах, и… Луной Лавгуд. Луна, казалось, только что вернулась из своих грёз и смотрела на него широкими, светло-серебристыми глазами, как на интересную, но неопасную погодную аномалию.
Драко, подходя, на миг скривил губы в её сторону — не злую гримасу, а скорее выражение глубокого, инстинктивного недоумения, будто он сел рядом с ожившей иллюстрацией из абсурдной книги. Он опустился на стул с таким видом, словно садился на скамью подсудимых.
Гермиона, сидевшая напротив, между ассистентом библиотекаря и призраком Почти Безголового Ника, наблюдала за этой маленькой пантомимой. Ей стало почти жаль его. Почти. В его упрямстве сквозила не столько спесь, сколько отчаянное желание сохранить контроль хоть над чем-то — даже над выбором стола для завтрака. И МакГонагалл одним махом лишила его этой иллюзии.
— Ну вот, — сказала директор, удовлетворённо оглядев собравшихся. — Теперь это похоже на Рождество. Пусть и малочисленное, но общее. Приятного аппетита.
Тишина, которая воцарилась после её слов, была густой и неловкой. Звучало только звонкое позвякивание приборов да тихий шепот Флитвика. Драко уставился в свою тарелку, как будто надеясь, что еда испарится от силы его взгляда. Луна, тем временем, мирно намазывала масло на тост, глядя при этом куда-то в пространство над левым плечом Драко.
— Там летает маленький Вексилофил, — вдруг сказала она своим воздушным, мелодичным голосом, не глядя на него. — Он питается тревогой. Твоя ему явно нравится.
Драко замер с поднесённой ко рту ложкой. Он медленно, очень медленно повернул голову к Луне, его глаза сузились.
— Что? — вырвалось у него, и в этом одном слове была целая гамма чувств: недоверие, раздражение и смутная надежда, что он ослышался.
— Вексилофил, — повторила Луна, как будто объясняла что-то само собой разумеющееся. — Маленькое пушистое существо с рожками. Очень редкое. Обычно селится там, где много невысказанного беспокойства. Твое, — она наконец посмотрела на него, — оно особенно… сочное.
Гермиона прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Не от слов Луны, а от выражения лица Драко. Он выглядел абсолютно ошарашенным, как человек, которого только что обвинили в неосознанном содержании экзотического паразита. Его сарказм, его защитная броня — всё разбилось о безмятежную, кристальную серьёзность Лавгуд.
— У меня нет… — начал он, но сбился.
— О, не беспокойся, — успокоила его Луна, откусывая тост. — Они безвредны. Просто указывают на проблему. Может, тебе стоит поговорить с кем-нибудь? Чтобы его отпугнуть.
Сказав это, она снова погрузилась в созерцание своего тоста, оставив Драко в состоянии, близком к когнитивному диссонансу. Он перевёл взгляд на Гермиону, сидевшую напротив. И в его глазах она прочитала немой, отчаянный вопрос: «Ты это слышала? Она сумасшедшая, да?»
Гермиона не смогла сдержать лёгкую, едва заметную улыбку. Она слегка пожала плечами, как бы говоря: «Добро пожаловать в мой мир последние пять дней».
И в этот момент, посреди нелепого разговора о несуществующих существах и под пристальным, неодобрительным взглядом профессора МакГонагалл, случилось нечто. Их взгляды встретились и задержались. И в глазах Драко, поверх раздражения и растерянности, промелькнуло что-то новое — тень понимающего, почти что товарищеского отчаяния. Отчаяния человека, который тоже оказался в ловушке этого абсурдного, тихого, принудительно-праздничного микромира.
Он первый отвел глаза, снова уставившись в тарелку. Но напряжение в его плечах, казалось, чуть ослабло. А Гермиона вдруг с удивлением осознала, что обед больше не кажется ей таким унылым.
Обновлено: 22.01.2026