Истинное святилище Секты Шести Печатей было тайным и располагалось глубоко под землей. Его не видал никто, кроме Наставников и наследников, достигших как минимум пяти цветов.
Но там проводились лишь Испытания Наследования и другие важнейшие церемонии. Для заурядных ритуалов, вроде приёма новых внешних учеников, предназначался Храм Прародителей и Почитаемых Предков. Расположен он был на широком плато в самом центре Гор Шести Печатей, между храмом Древних Божеств и почти заброшенным храмом Вечного Неба. С одной стороны, центральное положение — почётное. С другой, пики, на которых строили свои родовые жилища Наставники и располагались Залы секты, поднимались высоко над этим плато. Символизм нехитрый — мы уважаем великих предшественников, мы уважаем богов, но мы надеемся превзойти их всех.
Высеченный из чёрного базальта храм выглядел сурово Шесть круглых башен стояли на шести углах приземистого каменного гексагона, словно шесть титанических гвоздей, приколотивших его к земле. Ни окон, ни украшений. Идеально гладкие стены, не потускневшие от дождей и ветров. На них не рос мох, к ним не подлетали птицы. Двери в три человеческих роста высотой были выкованы из тёмного железа.
Сейчас Вален прошёл в эти двери вместе с тринадцатью другими свежеиспечёнными практиками, достигшими первого цвет ядра за лунный месяц. Негусто нынче прорвавшихся. Во внешнем кольце Секте Шести Печатей располагались десятки школ для кандидатов в ученики. Та, из которой выдернули Наттара, была не самой большой. В секте учили всех, кто подходил по таланту.
Вален поначалу удивлялся этому. В чём выгода, если внешним ученикам, не набравшим долгов, позволено оставлять секту по желанию? Может, не набрать долгов почти невозможно? А потом сообразил, что мыслит стандартами, неприменимыми к окружающему миру. Миру, где один гениальный практик может набрать цветов и стать сильнее, опаснее, полезнее ста тысяч посредственностей. Смысл здешней системы в том, чтобы искать таких гениев. Делая Секту Шести Печатей привлекательной для них. Мелочные выгоды, которые можно получить, выжимая деньги из простых смертных или накладывая строгие обязательства на учеников, совершенно ничтожны рядом с выгодой, которую можно упустить, упустив всего одну восходящую звезду. Потому надо учить всех, у кого есть хотя бы намёки на талант, не отпугивая никого.
И потому четырнадцать новых практиков за месяц — число небольшое. И удивительным совпадением было то, что в этой группе Вален заметил знакомое лицо.
Ну, отчасти знакомое. Он не узнал бы её, если б они не встречались пару раз за прошедшие полгода, когда Вален обсуждал детали кампании по дискредитации себя самого с доверенными одноклассниками Наттара. Нарелла, сестра Нарлано. Ещё недавно она выглядела немного уменьшенной и чуть более женственной копией своего накачанного брата. Теперь роста и мускулов у неё не убавилось. Зато сильно прибавилось женственности. Наиболее выдающиеся признаки таковой едва помещались в некрашеный серый халат — на церемонии все новые практики носили одинаковые халаты.
Вален усмехнулся про себя. Даже простое пользование духовной энергией постепенно изменяло тело. Прорыв иногда менял его довольно сильно. Если заставлял практика признаться себе в ранее подавленных желаниях и взглянуть на себя с новой стороны.
Женщина-гуай заметила внимание Валена. Улыбнулась на миг самым краешком рта. Другие ученики тоже заметили, куда он смотрит, но истолковали по-своему. Вален почувствовал на себе негодующие взгляды. Все кроме него здесь были белыми халатами, не принадлежавшими к одному из шести наставнических родов. Парням явно не нравилось, что наследник, да ещё такой ублюдок как Вален, пялится на девушку из их круга. А Вален лишь усмехнулся про себя и продолжил глазеть на её прелести, да ещё придал лицу самый наглый вид. Прекрасный штрих к образу низменного подонка. Да и зрелище, если честно, приятное.
Негодующие взгляды стали свирепее. Один из учеников, посильнее прочих, даже попытался заехать Валену локтем в бок, когда их маленькая группа проходила в полуоткрытые двери. Ну и дурак. Мог бы сперва воспользоваться духовным чувством, которое у него должно было хоть немного открыться после прорыва. Сразу понял бы, что Вален для него непроницаем. А значит его собственные намерения — проницаемы для Валена.
Но он просто попытался заехать локтем. Потерял равновесие и чуть не упал, когда Вален вовремя замедлил шаг, заставив удар пройти мимо, и поставил ему ловкую подножку.
Мрачные взгляды старейшин, ожидавших в глубине храма, обратились на незадачливого ученика, нарушившего спокойствие церемонии. Те из них, кому было не всё равно, безусловно заметили, что споткнулся он не просто так. Как и то, что начал он первым. Вален затылком чувствовал, как он краснеет со стыда.
Сам же Вален с того момента, как вступил внутрь храма, сделался образцом скромного достоинства, смотря строго перед собой. К дальнему концу обширного зала. Там, под широкими крыльями статуи Досточимой Очищенная Душа стояли троё старейшин, которым предстояло принять новых учеников в Секту.
По обычаю, среди них обязан был быть Наставник. По обычаю, Наставникам не позволялось лично принимать своих собственных учеников, а тем более — родных детей. Арама сейчас расположилась сбоку, под статуями знаменитых Наставников прошлого, вместе с Наттаром. А ритуал вёл Наставник Юламар Юон, выглядевший лет на пятьдесят гуай, лысый, с сухой кожей, переходившей в сухую чешую ящерицы. Поверх зелёного халата своего рода, Юламар надел тяжёлый белый плащ, расшитый разноцветными символами Шести Печатей.
— Сегодня вы, четырнадцать молодых практиков пришли сюда, чтобы связать свой путь с Сектой Шести Печатей, — заговорил он, когда Вален с остальными подошли поближе и отвесили подобающие поклоны. — Своим прорывом к первому цвету, вы все доказали, что у вас есть талант и упорство. Вы все по праву можете называться практиками. Но понимаете ли вы, какой чести сейчас удостоитесь?
— Понимаем! — ответил Вален, в унисон с другими учениками.
— Знаете ли вы, что лишь благодаря Секте Шести Печатей получили шанс родиться в этом мире?
— Знаем!
— Помните ли вы о Третьем Опустошении, Опустошении Алого Огня? Помните ли вы о том, как Досточтимая Очищенная Душа пожертвовала собой, чтобы запечатать шесть аспектов чудовищного Зеффара внутри шести своих учеников? Помните ли вы о том, что Алый Огонь Зеффар всё ещё спит в глубочайшей бездне, готовый принести нашему миру последнее, Четвёртое Опустошение, если однажды Печати падут?
— Помним!
Вален знал, что среди опытных практиков нет никакого согласия по поводу того, жив ли Зеффар и может ли он вернуть себе то, что забрали Печати. Кантос считал — нет. Арама была не уверена. А ещё Вален успел почитать об истории Секты Шести Печатей и великой катастрофе, названной Третьим Опустошением. Когда, среди красивейшего звездопада, на землю с небес слетел монстр — Зеффар, всепожирающее живое пламя, которое одни описания сравнивали с драконом, а другие с титанической сколопендрой. Очищенная Душа действительно нанесла этому монстру последний удар, но Наставник как-то забыл, что лишь объединённые усилия бесчисленных практиков со всех углов Нотеры сделали её удар возможным. В конце «Начального наставления Досточтимого Золотые Одежды» была приписка: Досточтимый не дописал последнюю главу и не объяснил словами, почему культивация есть противостояние небесам, потому что объяснил это своей жизнью, отдав её в финальном сражении с Зеффаром.
Но, само собой, где подлинная история, где её приглаженная версия в общедоступных книгах, а где ритуал. А ритуал шёл своим путём:
— Готовы ли вы встать на защиту Шести Печатей и всего нашего мира в трудный час, когда каждый ученик окажется на счету?
— Готовы!
— Хорошо, — Наставник воздел руки, повторяя жест статуи за своей спиной. — Пусть будут свидетелями ваших слов великие прародители и славные предки. Я, Юламар Юон, Наставник и обладатель Печати Языка, провозглашаю вас учениками Секты Шести Печатей.
Он церемонно огляделся по сторонам:
— Если есть те, кто считает новых учеников недостойными… Если есть те, кому новые ученики причинили обиды… Если есть те, кому тесно с новыми учениками под одной крышей… Выступите вперёд и скажите об этом сейчас, чтобы не таить скрытой злобы против собратьев по секте!
Традиционное предложение, обычно остававшееся без ответа.
Обычно, но не сегодня. Прозвучали резкие звуки шагов по отполированному каменному полу, и на центральное пространство храма выступил Гелат. Вален уже давно заметил его на противоположной от Арамы с Наттаром стороне зала. Со времён их последней встречи он стал выглядеть ещё болезненнее. Казалось, что ему трудно даже ходить — и вместе с тем казалось, что в его костлявом теле таится чудовищная сила, достаточная, чтобы безо всякой Печати Мускулов первым же ударом снести нынешнему Валену полголовы. Похоже, что он прорвался на второй цвет. Раз уж духовное чувство Валена вдруг выдало такие противоречивые впечатления, значит, уровень развития Гелата оставался намного выше его собственного. Значит, именно впечатление о чудовищной силе было верным.
— Я считаю практика Валена Вена недостойным! Мне он причинил обиду! И мне с ним тесно под одной крышей… нет, под одним небом!
Стоявшие рядом с Валеном ученики зашушукались. Наставник Юламар равнодушно поглядел на Гелата:
— Наследующий ученик Гелат Зот. Желаешь ли ты поведать, в чём причина твоей вражды к наследующему ученику Валену?
— Желаю!
Вален усмехнулся. Ну что, скелет, решил окатить меня грязью перед всеми, в надежде, что я сам вызову тебя на поединок? Позволю выбрать правила, по которым мне сразу крышка? Попробуй, попробуй. Посмотрим, сумеешь ли ты придумать брань, которая не оскорбит Наставницу Араму и в её лице всю — секту.
Гелат заговорил, уставившись Валену прямо в глаза:
— Я считаю его недостойным, потому, что он лишён качеств практика. Убогий талант в семь звёзд и никакого усердия! Даже сейчас, почти в шестнадцать лет, он бросает все дела, за которые берётся. Его прорыв — заслуга лишь его Наставницы! Как и всё остальное в его жизни.
Шушуканье учеников за спиной Валена стало громче. И одобрительнее. Но сам он и бровью не повёл.
— Но ладно бы это, — Гелат звучно щёлкнул пальцами. — Ну не дано человеку стать хорошим практиком, бывает. Мог бы счастливо прожить свою маленькую жизнь как простой смертный!
Пара учеников ахнули, словно услышали непредставимое оскорбление. Даже Вален, против своего ожидания, испытал гнев. До прорыва он считал, что людей и гуаев на путь практика влечёт надежда получить силу, власть и долголетие. Но сейчас, прочувствовав, насколько ярче и полнее воспринимает мир практик, по сравнению с обычным обладателем духовной энергии… Сейчас он уже не был так убеждён. Предложение «счастливо прожить жизнь как простой смертный» вдруг начало звучать как «счастливо остаться калекой».
Но на лице Валена чувства не отразились. Он продолжил слушать с выражением снисходительного высокомерия. А Гелат всё распалялся:
— Хуже то, что Вален — грязноротый лжец и подлец! Об этом все знают! Он погубил Ламана, который мог стать достойным практиком Секты Шести Печатей. Он так и будет лгать, брызгать ядом и гадить везде, где сможет. Он даже в подручные себе выбрал мерзкого змеёныша, подставившего под изгнание трёх будущих учеников!
Всё-таки, плохой из Гелата клеветник. Похоже, он говорил лишь то, во что сам верил. Вален на его месте добавил бы красочных подробностей и не упустил бы прекрасную возможность пнуть ниже пояса. Тем не менее, на оскорбление в адрес собрата-ученика надо отвечать. Ведь сам Наттар был в зале и всё слышал.
— Гелат. Ты пришёл сюда просто побрызгать слюной? На меня и моего друга? Мне уже надоел твой унылый лай. С разрешения почтенного Наставника, я пойду. Или ты ещё что-то хочешь сказать?
Гелат сжал кулаки:
— Хочу, бесстыдный ты поганец! Я вызываю тебя на поединок практиков! И буду ждать завтра на арене!
— И я там буду. Дерёмся по правилам Смелости. Если смелость у тебя есть. Или ты горазд ругаться только пока у тебя цветов больше?
— Я принимаю эти правила. На арене посмотрим, кто на что горазд, — ответил Гелат. Он вдруг сразу успокоился. В запавших чёрных глазах блеснуло чувство, которое Вален интерпретировал как злобную радость.
*****
За ужином Вален пересказал Кантосу произошедшее в храме и добавил свою оценку Гелата:
— Похоже, он времени зря не терял, готовился к нашему бою. Уверен в себе.
Кантос на церемонии не был. Он заявил, что вообще ненавидит церемонии и отправится в храм лишь по прямому приказу Арамы. Который та не отдала. Сейчас гуай потёр щетину на подбородке и сказал:
— Ну, он всё-таки наследующий ученик в роду, где наследующих ещё пятеро. Жизнь его уже закалила. Конечно, Гелат готовился. Жаль, не получилось вызнать точно, какие техники он выучил.
Арама же фыркнула:
— Жизнь Гелата закалила, как же. Это как раз у него все успехи — заслуга матери. Она его родила с таким потенциалом меридианов, она его всю жизнь проталкивала, она клянчила всё, что нужно для культивации у Наставника Закаро. Но ты, Вален, не расслабляйся. На одном-двух цветах врождённый талант и то, что мать для него добыла — уже очень много.
*****
Вечером Гелат Зот всегда делал себе массаж. Если не тренировать остатки его мышц до изнеможения каждый день — большая их часть усохнет окончательно. Если не размассировать руки и ноги перед сном — с утра их сведёт и придётся использовать духовную энергию, чтобы вообще встать. Если не избегать использования духовной энергии просто для того, чтобы вставать поутру — оно войдёт в привычку. И не успеешь оглянуться, как вернешься к пункту один — останешься вовсе без мышц конечностей, будешь двигать собственное тело, словно неуклюжую марионетку.
Движения давно были доведены до автоматизма и не мешали ему думать. А думал он сейчас о том, как Вален отреагировал на вызов сегодня днём. Слишком спокойно.
Конечно, Вален глуп. Может, он уверен в себе потому, что уверен в трюке, который подготовил к завтрашнему поединку? Почти наверняка так и есть. И Гелат давно уже догадался, какой именно трюк готовит Вален. Это было несложно. Но всё-таки, у Валена хорошие учителя. Вряд ли дело ограничится одним очевидным трюком. Завтра надо быть начеку. Постараться победить мгновенно.
Мать Гелата зашла в его комнату как всегда — без предупреждения. Геллара Зот была скромна с виду — она не носила украшений или сложных причёсок, не красила простоватое лицо, не подавала голоса на людях, если её не спросят. Кто бы мог подумать, что эта женщина с внешностью миловидной служанки может входить куда-то с уверенностью императрицы. Без малейшей мысли о том, что ей могут быть не рады.
— Как ты себя чувствуешь перед поединком?
Гелат пожал туго обтянутыми кожей плечами:
— Нормально.
— «Нормально»? Только «нормально»? Не «уверенно»? Не «я полон сил»?
— Мама, ну…
— Ничего-ничего. Не волнуйся, — Геллара проверила, надёжно ли закрыта дверь и действует ли звукоизолирующее заклинание, прежде чем продолжить. — Я уже подумала о способе, который наверняка даст тебе победу. На какие бы хитрости Арама ни пошла, ради своего ублюдка, ничего у ней не выйдет.
В руке Геллары возникла коробочка из полированного дерева. Она аккуратно сняла крышку, показав Гелату лежащую внутри грифельно-серую пилюлю:
— Прими её.
— Мама, ты что? Там же будет проверка…
— Ты что, родную мать за дуру считаешь? Или ослеп? Погляди — разве эта пилюля, которую я добыла долгими трудами, не выглядит самой обычной, безо всяких следов духа? Это из-за особого покрытия. Придуманного как раз для тех, кто желает побеждать на арене. Пилюля останется в желудке незаметной. И действовать не будет никак. Пока духовная энергия в твоём теле не станет слишком слабой. Вот тогда-то покрытие растворится и пилюля немного энергии тебе добавит. Понимаешь, теперь?
— Всё равно это обман.
— Не глупи. Не для того я тебя рожала, чтобы ты вырос дураком! Один раз уже наглупил, когда вздумал дружить с двойным ублюдком, теперь ещё хочешь? Забыл про главные законы Секты Шести Печатей и всего нашего мира? Успех оправдывает всё, неудачу не оправдывает ничто! Что ты мне тут говоришь про «обман»? Обманом это будет, только если ты попадёшься! А попасться с таким средством ты можешь только по собственной глупости. Так что лучше выпей пилюлю прямо сейчас, при мне.
— Но…
— Не надо мне «но». Пей.
Гелат покачал головой. Взял пилюлю двумя пальцами, сунул в рот, проглотил, так что Геллара смогла увидеть движение в горле.
— Вот и хорошо, — кивнула она. — Мне без разницы, сдохнет завтра выродок Арамы или выживет. Просто отделай его как следует. Ради нас обоих.
Когда Геллара вышла, Гелат ещё с минуту смотрел на дверь, ожидая, не вернётся ли она. Затем отошёл в угол комнаты, сунул два пальца в рот, согнулся, ударил себя в область солнечного сплетения и отхаркнул на ладонь грифельно-серую пилюлю. Она ничуть не изменилась за время пребывания в желудке.
Завтра он отделает Валена. Скорее всего, насмерть. Но не ради матери.
Обновлено: 21.01.2026