В городе Хэнъян от людей с саблями и мечами было не протолкнуться – все прибыли на торжество омовения рук в золотом тазу, устроенное Лю Чжэнфэном.
Этот Лю Чжэнфэн был личностью примечательной. Его старший брат-наставник Мо Да, хоть и считался главой школы, делами секты практически не занимался. Настоящий «свадебный генерал», чье сердце целиком принадлежало музыке.
И раз уж мастер-глава устранился от дел, Лю Чжэнфэну пришлось взять всё на себя. По сути, он был улучшенной, элитной версией Линь Чжэньнаня: мастер дипломатии, невероятно обходителен, да и в боевых искусствах весьма недурствен.
Благодаря ему в Хэншани сохранялся порядок, а его связи помогли секте обрести множество союзников. Вот и сейчас герои Цзянху, съехавшиеся на его торжество, едва не разносили стены местных постоялых дворов.
Самым удивительным было то, что, даже прибрав к рукам почти все дела Хэншани, Лю Чжэнфэн ни капли не жаждал власти. Его душа, как и у Мо Да, стремилась к музыке.
Даже их размолвки с Мо Да случались не из-за того, что на Лю свалили всю грязную работу, а из-за несовпадения музыкальных взглядов. Музыкальная академия Хэншани, не иначе – слава о ней гремела не зря.
Когда Ван Цзинъюань со своими спутниками вошел в город, свободных мест в гостиницах уже не осталось. Впрочем, их это не заботило: как-никак все они входили в Союз Пяти Священных Мечей, и секта Хэншань заранее подготовила жилье для остальных четырех орденов.
Улицы были полны учеников Хэншани, следивших за порядком. Ван Цзинъюань расспросил одного из них и быстро узнал, где остановилась секта Хуашань.
Что же касается усиленных патрулей, то причиной тому было происшествие прошлой ночи: покушение демонического старейшины на Третьего господина Лю. Хотя господин Лю и отбил атаку сильного врага, к несчастью, пострадали многие ученики Суншани, жившие по соседству с его поместьем.
Услышав, что Цюй Ян уже начал действовать, Ван Цзинъюань попрощался с провожатым и направился прямиком к месту постоя хуашаньцев. Едва ступив за порог, он столкнулся с Юэ Буцюнем.
При виде него лицо Юэ Буцюня приобрело многозначительное и даже слегка искаженное выражение. Казалось, Мастер хочет высказать тысячу слов, но из-за присутствия посторонних не может начать разговор.
Ван Цзинъюань, заметив это состояние, вздохнул и первым шагнул вперед. — Мастер, у ученика есть срочное донесение.
Юэ Буцюнь тут же подскочил, схватил Ван Цзинъюаня за руку и потащил в свою комнату. — Цзинъюань, у тебя есть важные вести для учителя? Тогда излагай всё в подробностях…
Бам!
Дверь в комнату Юэ Буцюня с грохотом захлопнулась.
Оставшаяся снаружи Юэ Линшань так и замерла с поднятой рукой. Улыбка еще не сошла с ее лица, а слово «папа» застряло в горле. В итоге она лишь тяжело вздохнула:
— Отец всё-таки слишком сильно его балует.
К счастью, раз папа занят, оставалась мама. Нин Чжунцзэ подошла к дочери, внимательно оглядывая ее – не похудела ли та в дороге, не обидел ли кто.
Линь Пинчжи, как вежливый ребенок, поклонился:
— Ученик Линь Пинчжи приветствует Матушку-наставницу.
Нин Чжунцзэ доброжелательно улыбнулась ему, но промолчала. Затем она перевела взгляд на следовавшую за ними Цюй Фэйянь. — А это чье дитя? — Спросила она.
Рядом с матерью Юэ Линшань сразу почувствовала себя увереннее. Она уже собиралась в красках расписать все «подвиги» Ван Цзинъюаня за последнее время, но вдруг осеклась. Если она сейчас раскроет личность Цюй Фэйянь, то здесь, в Хэнъяне…
Поэтому она ограничилась коротким представлением:
— Это Син-и, у нее нет родителей. Младший брат Ван пожалел ее и взял в ученицы. Мама, он принял ученика без разрешения, это нарушение устава, но…
Услышав вопрос Нин Чжунцзэ, Цюй Фэйянь тут же приняла самый смиренный и послушный вид. Нин Чжунцзэ, растроганная ее сиротливым обликом, притянула девочку к себе, погладила по щеке и ласково произнесла:
— С сегодняшнего дня Хуашань – твой дом.
Тем временем в комнате Юэ Буцюня хозяин усадил Ван Цзинъюаня за стол, налил ему чаю и долго молчал, словно подбирая слова для начала беседы.
Ван Цзинъюань решил не тратить время на церемонии. — Судя по твоему лицу, новости до тебя уже дошли. Да, я принял Линь Пинчжи в секту вместо тебя и от лица Хуашани отсек все поползновения посторонних на «Меч Изгнания Зла». Но есть и кое-какие плоды…
Глаза Юэ Буцюня вспыхнули. — Значит, ты действительно заполучил «Меч Изгнания Зла»?
— Технику-то я заполучил, но это не главное. Главное…
Услышав подтверждение, Юэ Буцюнь разволновался еще сильнее:
— Правда? Позволишь ли мне взглянуть?
Ван Цзинъюань вздохнул, нашел в комнате бумагу с кистью и принялся писать по памяти. Спустя короткое время свежая копия техники была готова.
Протянув листы Юэ Буцюню, Ван Цзинъюань добавил:
— Здесь всё, кроме ключевых тонкостей и рецепта снадобья, необходимого для тренировок. Тонкости не должны знать посторонние, а рецепт я приберегу для заработка, так что переписывать не стал во избежание утечки. Наклонись, я прошепчу тебе главный секрет.
Юэ Буцюнь придвинулся. Ван Цзинъюань зашептал ему на ухо, и по мере того, как он говорил, зрачки главы Хуашани расширялись от ужаса.
— Это… как же так…
— Это правда. У Линь Юаньту не было потомства, ветвь Линь Пинчжи была им усыновлена.
Юэ Буцюнь помрачнел и тяжело опустился на стул. Ван Цзинъюань, видя его состояние, произнес:
— Хоть условия входа и жесткие, как скоростной метод это искусство обладает отличным соотношением цены и качества. К тому же оно служит базой для «Драгоценного Руководства Подсолнуха», так что техника не имеет слабых мест на любом этапе развития. Настоящее сокровище. Снимай штаны.
Юэ Буцюнь подскочил как ошпаренный. — Ты что удумал?!
Ван Цзинъюань обнажил меч. — Да брось ты притворство, мы тут одни. Самому себе такое делать страшно – психологическая травма на всю жизнь останется, а я сделаю всё быстро и точно. Глазом моргнуть не успеешь – и готово.
Юэ Буцюнь замахал руками:
— Нет, я не собираюсь это практиковать!
В оригинальной истории его «Божественное искусство Пурпурного Облака» было вершиной мастерства Хуашани, но из-за постоянных тревог прогресс шел крайне медленно. Тогда обстоятельства загнали его в угол, и он переключился на «Меч Изгнания Зла». Но сейчас перед ним был «сошедший небожитель», готовый помочь. Положение уже не казалось таким отчаянным.
Пробежав глазами начало текста, он понял, что это действительно глубочайшее искусство. Сомнения в душе шевелились, но решимости, какая была у него в первоначальной судьбе, не было и в помине.
Возможно, терзаемый медленным прогрессом «Пурпурного Облака», в будущем он бы и решился на такой шаг, но сейчас, когда Ван Цзинъюань просто выхватил меч и предложил его оскопить, Юэ Буцюнь категорически не мог этого принять.
Ван Цзинъюань, видя его твердый отказ, перевернул меч и протянул рукоятью к нему. — Раз сам не хочешь, тогда помоги мне. Проведи операцию по удалению.
— Без этой процедуры тренировать «Меч Изгнания Зла» – сплошная морока, — продолжил Ван, уже собираясь стягивать штаны. Юэ Буцюнь оторопел, а затем бросился его останавливать.
— Нельзя! Этого делать никак нельзя!
— Режут-то меня, а не тебя, чего ты так разнервничался?
— Почтенный бессмертный, зачем же так радикально?! — Прошептал Юэ Буцюнь.
Ван Цзинъюань ответил буднично:
— Все равно мне эта штука без надобности. А если отрезать, я смогу тренировать «Меч Изгнания Зла» без перерывов. Скорость освоения одного цикла у этого стиля бешеная – не пройдет и много времени, как я выведу свои боевые искусства на запредельный уровень. Тогда я просто возьму тебя и мы катком пройдемся по всему Цзянху. Квест «Возрождение Хуашани» будет пройден на скорость, потом прибьем финального босса и закроем это подземелье. Всем будет хорошо. Не разводи тут нюни, давай приступай.
Обновлено: 19.02.2026