Глава 15 — Глава 15: «Твоего батю я приберегу для прокачки»

Настала ночь. Кругом ни жилья, ни души, так что на ночлег пришлось устраиваться в полуразрушенном храме. Они сидели у костра. Ван Цзинъюань небольшим ножом выстругивал что-то из деревяшки, а Юэ Линшань поджаривала лепешки на огне. Глядя на его профиль в неверном свете пламени, она на мгновение залюбовалась, но тут же что-то вспомнила, и на смену нежности пришло раздражение. — Эй, придурок, а ну объяснись! — Выпалила она. — С чего это я днем стала «неумной»? В чем это я, по-твоему, глупая? Ван Цзинъюань на мгновение отложил работу и пододвинулся поближе: — Тогда ответь мне: мы вдвоем отправились на задание. В чем наше главное преимущество? Юэ Линшань гордо хлопнула по рукояти меча: — В том, что эта героиня – выдающийся мастер боевых искусств! — Тц, ты сама-то в это веришь? — Я сильная! Уж точно сильнее тебя! — Хотя девушка прекрасно знала свой настоящий уровень, признавать его вслух она не собиралась. Помедлив, она всё же спросила: — Ну и в чем тогда наше преимущество, если не в этом? Ван Цзинъюань указал пальцем за спину, туда, где в темноте скрывалась далекая Хуашань: — В твоем отце. Юэ Линшань вздрогнула и испуганно огляделась: — Папа здесь?! Он пошел за нами?! — Конечно нет. Если верить таймингу, он скоро должен отправиться в город Хэнъян на омовение рук в золотом тазу Лю Чжэнфэна. — Ну и к чему тогда этот бред? — Тц, говоришь тебе, что ты глупенькая, а ты обижаешься… Ой! Руки убери, не дерись! Уклонившись от ее выпада, Ван Цзинъюань продолжил: — Сама подумай, насколько крут твой батя в плане боевых искусств? Отвлеченная темой, Юэ Линшань тут же приосанилась: — Он, разумеется, один из величайших мастеров в мире боевых искусств. — Ну, если считать Дунфан Бубая абсолютным топом, а Фанчжэня или Чунсюя – топовыми игроками, то твой отец и остальные главы Союза Пяти Священных Мечей – это так, крепкий второй сорт. — Ты! — Юэ Линшань хотела было возразить, но не могла нагло заявить, что ее отец одной левой раскидает Шаолинь и Удан. — К тому же Хуашань сейчас не в лучшем положении. По определенным причинам, которые все и так знают, в секте осталось всего пара-тройка приличных бойцов. Если не считать верхушку, обычных учеников – кот наплакал. Поэтому твоему отцу и пришлось вживаться в образ Меча Джентльмена. Юэ Линшань недоумевала: — При чем тут его благородное прозвище? — А ты посмотри на глав других сект Союза. Кто из них через день бегает с горы «подвиги совершать»? Только твой отец. Он превратил геройство в какую-то обязаловку, выполняет план по добрым делам строго по графику. — Так он и заработал репутацию Меча Джентльмена. С таким имиджем любой, кто захочет покуситься на Хуашань, десять раз подумает: а стоит ли вешать на себя ярлык злодея, обижающего «праведного мужа»? Юэ Линшань, не желая верить, что многолетнее благородство ее отца – лишь холодный расчет, запальчиво возразила: — Папа помогает людям не ради какой-то там выгоды! — Ладно, верь во что хочешь. Каковы бы ни были его мотивы, на имени «Меча Джентльмена» секта Хуашань пережила свои худшие времена. — Но теперь он стал старше, его внутренняя сила и техника меча достигли расцвета, и он может защитить школу своим мастерством. И вот тут-то репутация «Джентльмена» начала ему мешать. — Мешать? — Вот возьмем Школу Цинчэн, с которой нам предстоит столкнуться. В Цзянху ее считают праведной, но все знают, что Коротышка Юй – человек на редкость мелочный. — Это его имидж. Поэтому, если он ради мести или из жадности сделает что-то сомнительное, люди просто пожмут плечами: «Ну, это же Юй, он такой». — А твой отец так не может. Он – «Джентльмен», и спрос с него как с джентльмена. Стоит ему хоть немного выйти за рамки, как его тут же заклеймят лицемером. — Сейчас он в ситуации, когда меч остер, но руки связаны. Тем более что… Тут Ван Цзинъюань с нескрываемым скепсисом оглядел девушку: — …на всей Хуашани нет ни одного сообразительного человека, который мог бы сыграть с ним в паре. Твой отец сейчас, должно быть, просто задыхается от этой правильности. — В каком смысле «сыграть в паре»? — Приведу пример. Любой амбициозный Император лелеет образ мудрого правителя. Всё, что он делает, – правильно и справедливо. — Но управление государством – это всегда вопрос интересов страны или династии. Одним лишь добром дел не провернешь. И вот, если Император захочет устранить слишком могущественного генерала или популярного в народе «верного слугу», как ему поступить? Юэ Линшань любила развлечения и частенько сбегала с братьями к подножию горы, где слушала бродячих актеров. Слова Ван Цзинъюаня тут же напомнили ей сюжеты из бесконечных опер: — «Коварные чиновники захватили власть и скрывают правду от Государя»?! Ван Цзинъюань хлопнул в ладоши: — Точно в цель! За исключением редких дураков, Императоры всё прекрасно понимают. Когда цель достигнута, разыгрывается спектакль «кара злодеям и горькое раскаяние». — И вуаля – всё чисто, будто ничего и не было. Юэ Линшань начала понимать: — Ты хочешь быть тем самым «коварным чиновником»? — Именно. Отныне я – отброс Хуашани и позор фракции Ци. А твой батюшка – обманутый мной «Джентльмен». Вот увидишь, как я научусь «использовать» твоего отца. Девушка непонимающе кивнула, чувствуя, что речи младшего брата звучат как-то странно. Затем она увидела, как он снова взялся за деревянные детали, и спросила: — Всё хотела спросить: ты всю дорогу то дерево собираешь, то плотничаешь. Зачем всё это? — Делаю арбалет. В эту эпоху с хорошей древесиной проблем нет, мне осталось только найти подходящий клей, и у меня будет пушка. — Ты с ума сошел?! — Вовсе нет. — А ты хоть знаешь… — «Один доспех стоит трех арбалетов, за три арбалета – прямиком в Дифу». Знаю. За один арбалет, может, и не казнят, но если поймают – шкуру спустят. — И ты всё равно смеешь его делать?! — Именно потому, что это незаконно, это и есть оружие массового поражения. Смотри… — Ван Цзинъюань крутанул рукой, и деревянные детали исчезли. Юэ Линшань не на шутку встревожилась: — Даже если ты умеешь показывать фокусы, что будет, если тебя раскроют? — Да проще простого. Твоему отцу достаточно будет сработать на опережение: выгнать меня из школы и сдать властям за незаконное хранение оружия. Тогда секта Хуашань не только выйдет сухой из воды, но еще и заслужит благодарность правительства. — Младший брат, папа никогда так не поступит. — Не глупи. Когда придет время, твой батя сделает правильный выбор. Он – узник, оставленный на Хуашани прошлым поколением, он повязан этой горой по рукам и ногам, вся его жизнь принадлежит школе. И я не в обиде. — Младший брат… — Такова игровая логика. Без нее было бы не так интересно. Юэ Линшань замолчала. Она подобрала валявшуюся щепу, выхватила меч и принялась ее обтесывать: — Тогда я буду делать это вместе с тобой. — …Ты хоть умеешь арбалеты собирать? — …Кажется, нет. — Ты только что испортила детали, которые я полдня вытачивал. — Прости!