Глава 9 — Глава 9

Таньтай Цзинь молча спрятал обмороженные пальцы. — Я не понимаю, что третья барышня имеет в виду, — тихо сказал он. — У меня есть только эта одежда. Сусу, вспомнив о его нынешнем положении, неловко хмыкнула. И правда, семье Е было важно лишь, чтобы он не позорил их, а мерзнет он или нет — никого не волновало. Юноша тихо сидел в углу кареты, глядя на курильницу. На его лице не было ни кровинки. Сусу подумала: если бы она не видела этого своими глазами, никогда бы не поверила, что жестокий мужчина на троне Дворца демонов через пятьсот лет и этот мрачный юноша перед ней — один и тот же человек. Она ведь видела, как Король демонов убивает людей — так просто и быстро, словно раздавливает муравья! Но нынешний Таньтай Цзинь выглядел так, будто ему трудно не то что человека, даже рыбу убить. Будучи порождением зла, он оказался настолько бесполезным, что довел руки до обморожения! Что же с ним не так? Сусу по натуре была человеком, который ценит доброту и не терпит грубости. «Совершенствующийся, познав величие мироздания, все равно должен сострадать даже траве». Если он останется таким навсегда, Сусу всерьез боялась, что ее сердце дрогнет, когда придет время вырвать его Злую кость и развеять душу. Казалось бы, мелочь, но для совершенствующегося минутная слабость к нему может повлиять на Дао и затормозить его на великом пути. Мечтой Сусу было стать Богом, существом уровня древних истинных богов. Поэтому она должна была твердо придерживаться своего пути и ежесекундно помнить о его истинном лице. Сусу решилась и сказала: — Таньтай Цзинь, подними голову, посмотри на меня холодным, мрачным взглядом и схвати меня за подбородок. — Третья барышня? — Делай, что велят, и не спрашивай зачем! Юноша, казалось, колебался. Он поднял голову, но так и не смог сделать следующий шаг. Сусу в нетерпении надула щеки и поторопила его: — Ты мужчина или кто? Будь решительнее! Стоило ей договорить, как его робкий взгляд мгновенно стал невыносимо холодным. Его черные зрачки ледяным взором впились в нее. Бледные пальцы крепко сжали подбородок девушки. Хотя он был худощав, он был заметно выше ее. Теперь он смотрел на нее сверху вниз холодным взором, в котором таилась едва заметная жестокость. Маленький подбородок Сусу оказался в его ледяных пальцах. На мгновение она опешила и чуть было с перепугу не выхватила меч. «Где мой меч? Где мой меч?» Таньтай Цзинь пристально смотрел на Сусу несколько секунд, и когда она широко раскрыла глаза, он поспешно отдернул руку и тревожно спросил: — Третья барышня, так? Ощущение ярости и ужаса мгновенно исчезло. Сусу: «...» Да уж, ты справился просто отлично. Теперь забудьте про голод, отсутствие одежды или обморожения — даже если этот юноша умрет прямо в карете или спрыгнет под копыта лошадей, сердце Сусу больше не сожмется от жалости. Порождение зла всегда остается злом. Наступит день, когда он превратится в того монстра из будущего, знающего лишь убийство. Только что он буквально сыграл самого себя. Она решила: как только у нее возникнет тень сочувствия к демону, она заставит Таньтай Цзиня изображать одержимость жестоким Королем демонов. Тогда ее вера в Дао станет непоколебимой. Ничем не прошибешь. Таньтай Цзинь заметил, как напряжение на лице девушки сменилось спокойствием. Его рука под рукавом дернулась в том месте, где он сжимал ее подбородок, а затем он с силой сдавил свои покрасневшие пальцы. Обмороженные места болели и зудели. Он давил очень сильно. Лишь когда на коже лопнула ранка и вот-вот должна была брызнуть кровь, его взгляд потемнел, и он остановился. Пока они так препирались, карета незаметно доехала до Поместья принца Сюаня. Сусу не заметила его странного поведения. Она сама только что напросилась на испуг и теперь всем сердцем не желала оставаться с ним наедине, поэтому быстро спрыгнула с кареты. Чунь Тао, собиравшаяся помочь Сусу спуститься, вскрикнула от неожиданности: — Барышня! — Со мной всё в порядке. — Неужели третья барышня Е так быстро поправилась? Раздался голос с насмешливыми интонациями. Сусу подняла глаза и увидела мужчину в нефритовом венце, который с полуулыбкой смотрел на нее. Черты его лица были правильными, в облике чувствовалась книжная образованность, но с первого взгляда было ясно, что он не похож на заносчивых грамотеев. В глазах мужчины читалось необузданное высокомерие, казалось, дай ему в руки кнут, и он без колебаний заставит Сусу кататься по земле от боли. В голове Сусу внезапно всплыло имя: Пан Ичжи. Неординарный человек, колючий и дерзкий помощник министра ритуалов. Хотя он был настроен к ней крайне враждебно, Сусу вспомнила тот портрет, в котором всего несколькими штрихами была передана вся суть. Приходилось признать — он был весьма талантлив. В детстве, когда она, кусая пальцы, училась писать вместе с другими детьми, ее часто критиковали. Отец-глава, постукивая ее по лбу, беззвучно вздыхал: — Такая смышленая с виду, почему же так медленно учишься? Поэтому к таким существам Мира людей, как чжуанъюань, Сусу относилась с большим уважением. Она кивнула: — Благодарю за заботу, господин Пан, я уже здорова. Пан Ичжи усмехнулся: — Третья барышня крепка как бык, неудивительно, что она быстро поправилась. Жаль только другого человека, который до сих пор не оправился от простуды. Сусу: «...» Она протянула гению ветвь мира, а он схватил ее и начал ею же ее хлестать. Сказал, что она «крепка как бык»? Она забирает ветвь назад! Е Сиу была милой и красивой девочкой, ясно?! Пан Ичжи издевался над ней, совершенно позабыв о совести. Сусу перестала улыбаться и взглянула на него: — Господин Пан говорит, что старшая сестра еще не оправилась от болезни? — Третья барышня Е спрашивает об очевидном, — Пан Ичжи даже не пытался скрыть своего отвращения. Сусу склонила голову набок: — Старшая сестра — наложница Принца Сюаня. Я, ее младшая сестра, и то не в курсе состояния ее здоровья. Откуда же господину Пану, постороннему мужчине, так подробно известно о ее делах? Не знающий человек мог бы принять господина Пана за распутника. Пан Ичжи отбросил насмешку и холодно заметил: — Остра на язык. Девушка подмигнула ему. Думал, только тебе можно издеваться над людьми? За проступки прежней владелицы тела Сусу будет извиняться и искупать вину, но ни прежняя Е Сиу, ни она сама не причиняли вреда Пан Ичжи. Ей нет нужды покорно сносить обиды от того, кто ее презирает. Какое дело взрослому мужчине, чье сердце так несправедливо предвзято, до вражды двух девчонок? В этот момент генерал Е увидел, что дочь разговаривает с Пан Ичжи. Е Сяо подошел и спросил: — Господин Пан, о чем вы беседуете с моей дочерью? Пан Ичжи отвел взгляд и легко улыбнулся: — Великий генерал Е, мы с третьей барышней не знакомы, просто поздоровались. Затем Пан Ичжи взглянул на только что вышедшего из кареты Таньтай Цзиня и туманно добавил: — А вот принц-заложник, давно не виделись, выглядит совсем исхудавшим. Таньтай Цзинь пристально посмотрел в лицо Пан Ичжи и ответил: — Господин Пан ошибается. Пан Ичжи улыбнулся и жестом указал генералу на вход: — Прошу вас, великий генерал Е. Е Сяо, обладавший огромной властью, не стал церемониться и первым вошел в поместье, Пан Ичжи последовал за ним. Сусу взглянула на Таньтай Цзиня: — Ты знаешь Пан Ичжи? Таньтай Цзинь покачал головой: — Нет. Сусу подумала: «Кому ты врешь». Как минимум, соперники в любви всегда знают о существовании друг друга. Даже если и нет, в тот день все вместе прыгнули в воду и виделись там. Раз он не хотел говорить, Сусу не стала донимать его расспросами в такой обстановке. В Поместье принца Сюаня сегодня было очень оживленно. Шестой принц Сяо Линь всегда был легендарной личностью в Царстве Великом Ся. Начнем с его происхождения: его родная мать — императрица, а императрица — дальняя племянница вдовствующей императрицы. После свадьбы у императорской четы долго не было детей. Император ждал несколько лет и, видя, что гарем пустует, вынужден был отменить противозачаточные отвары. Наложницы начали одна за другой беременеть. Императрица была в отчаянии, но ее живот оставался плоским, пока в двадцать восемь лет она не родила законного наследника — Сяо Линя. Статус принца был высок, он был долгожданным ребенком, к тому же тогдашний государственный наставник, составив гороскоп, воскликнул: — Шестой принц передвигается под счастливой звездой, его будущее безгранично! Судьба Царства Великое Ся связана с шестым принцем. После таких слов не только императрица стала дорожить сыном как собственной жизнью, но даже император и вдовствующая императрица прониклись к ребенку глубоким уважением. Даже если не брать в расчет статус, а говорить лишь о характере и способностях, Сяо Линь был мастером и в словесности, и в боевых искусствах, истинным благородным мужем, а его лицо было прекрасно, словно у небожителя. Когда ему было семнадцать, император решил испытать его и устроил поединок с тогдашним победителем военных экзаменов, и тот не смог одолеть принца. Ходили слухи, что теперь, достигнув совершеннолетия, шестой принц по силе не уступает самому великому генералу Е. Конечно, Е Сяо никогда бы не стал сражаться с Сяо Линем, но это не мешало образу всемогущего и божественного шестого принца процветать. Если спросить незамужних девушек столицы, за кого бы они больше всего хотели выйти замуж, девяносто девять процентов, краснея и смущаясь, назвали бы шестого принца. Именно поэтому, когда Е Бинчан вышла замуж за Сяо Линя, мечты почти всех столичных дев в ту ночь разбились вдребезги. Больше всех пострадала прежняя Е Сиу, которая едва не сошла с ума от ярости. Император медлил с назначением наследника престола, а на этот раз пожаловал Сяо Линю титул Принца Сюаня. Все понимали, что это не означает, будто император не ценит шестого принца. Напротив, с древних времен мало кто из рано объявленных наследников доживал до трона. «Возвысить, чтобы погубить» — старая истина. Когда сражаются несколько свирепых волков, только самый сильный взойдет на престол. Император просто не хотел, чтобы Сяо Линь слишком рано стал мишенью для всех. Чиновники были людьми умными и всё понимали, поэтому на празднование дня рождения Принца Сюаня Сяо Линя все явились с почтением. Сусу вошла внутрь, за столами уже сидело много народу. Как члены семьи великого генерала Е, Сусу и Таньтай Цзинь сидели позади Е Сяо. На такие мероприятия наложница семьи Е, Е Ланьинь, попасть не могла. Сусу не удержалась и посмотрела на мужчину на главном месте. Сяо Линь беседовал с каким-то чиновником. Сусу подперла подбородок рукой. Принц Сюань, будучи смертным, всё же немного отличался от старшего брата. Гунъе Цзиу выглядел еще более отрешенно и возвышенно, его красота была поистине неземной. Таньтай Цзинь проследил за взглядом Сусу и увидел Принца Сюаня. Он равнодушно отвел глаза и уставился на свой кубок с вином, о чем-то задумавшись. Спустя некоторое время, еще до того как заиграла музыка, служанки Поместья принца Сюаня вывели под руки девушку. Обычно холодное лицо Сяо Линя мгновенно смягчилось: — Бинчан, иди сюда. Девушка вложила свою прохладную ладошку в руку Сяо Линя. Они улыбнулись друг другу. Сусу и без подсказок поняла, кто эта девушка. Человек с портрета, который она видела несколько дней назад, будто ожил. Она была в белоснежной шубке из лисьего меха, ее кожа была фарфоровой, а опущенный взгляд выражал кротость и застенчивость. В ее волосах была простая синяя шелковая лента, она была прекрасна — хрупкая и элегантная. Красота Е Бинчан была идеальной: каплей больше — и стала бы слишком яркой, каплей меньше — слишком бледной. Она по праву могла считаться той, чья красота заставляет луну скрыться, а цветы — увянуть. Стоило ей появиться, как в глазах язвительного Пан Ичжи исчезла вся колкость. Он не мог отвести взора, в котором читались тоска и обожание. Женщины из семей присутствующих чиновников, глядя на Е Бинчан, невольно кусали губы и теребили платки. «Эта старшая сестра обладает сокрушительной силой», — подумала Сусу. Чунь Тао ужасно занервничала, боясь, что третья барышня снова разозлится. По сравнению с невероятно женственной старшей барышней, лицо третьей барышни еще сохранило детскую припухлость — очарования хоть отбавляй, а вот женственности маловато. Однако когда Чунь Тао взглянула на свою хозяйку, та спокойно жевала клубнику и во все глаза смотрела на старшую сестру с чистым любопытством. Чунь Тао: «...Ой? Третья барышня так спокойна?» Откуда Чунь Тао было знать... Через пятьсот лет в трех мирах появится совершенствующаяся, чья красота будет заставлять богов и демонов терять дар речи, а лисий род будет взирать на нее с благоговением. Эта юная дева, рожденная с духовным телом, будет наделена красотой, которую Мир людей не видывал миллионы лет. Даже когда тот мир погрузится в хаос, во всех восьми пределах даже новорожденные демоны будут знать: по красоте даже древние павшие богини не сравнятся с юной ученицей секты Хэнъян, которая редко покидает свою обитель. Ее звали Ли Сусу. Они даже как-то строили весьма пошлые догадки: «Может, Король демонов не убивает Сусу потому, что разглядел в этой маленькой лолите большой потенциал и ждет, пока она вырастет, чтобы забрать ее в качестве сосуда?» Сусу сто лет смотрела в зеркало на свое истинное лицо — лик роковой красавицы с печатью святости, так что лицо Е Бинчан никак не могло ее поразить. В мире совершенствующихся стандарты красоты невероятно высоки, и там можно найти немало женщин красивее Е Бинчан. Сусу посмотрела на потерянного и тоскующего Пан Ичжи и, что-то вспомнив, невольно перевела взгляд на Таньтай Цзиня подле себя. Юноша сидел, опустив глаза. Почувствовав на себе взгляд, он с недоумением посмотрел на Сусу. Сусу разочарованно отвернулась. Ну вот, а она-то думала, что этот порочный юноша тоже будет не отрываясь пялиться на Е Бинчан. А он оказался таким сдержанным. Может, боится, что она ему задаст? Е Бинчан, будучи сейчас единственной женщиной в задних покоях Сяо Линя, села позади него и нежно кивнула великому генералу Е: — Отец. Е Сяо кивнул и грозно зыркнул на младшую дочь, жующую клубнику. — Сиу! Сусу, во рту которой была половинка клубники, поспешно ее проглотила. Знаю, знаю! Принимать вину на себя и извиняться — она уже в этом мастер! Сусу встала, присела в реверансе перед Е Бинчан и смущенно сказала: — Прости меня, старшая сестра. Тогда на дворцовом пиру я не должна была толкать тебя. Я приношу тебе свои извинения и прошу простить меня. Е Бинчан опешила, но тут же улыбнулась: — Ничего страшного. Это просто сестринская шалость, я знаю, что третья сестрица сделала это не нарочно. Она ласково окинула Сусу взглядом своих влажных глаз и с облегчением добавила: — Третья сестрица повзрослела. Такое великодушие застало Сусу врасплох. Неужели старшая сестра, которую прежняя владелица тела так ненавидела, на самом деле неплохой человек? При этой мысли подозрения в душе Сусу немного поутихли, а чувство вины стало искреннее. Е Бинчан действительно выглядела болезненной, под макияжем проглядывала слабость. И верно, позже во время застолья она время от времени прикрывала рот платком и тихо кашляла. Служанка Сяо Хуэй поддержала Е Бинчан под руку и прошептала: — Госпожа, вы так легко простили третью барышню Е, а ведь в тот день она явно нарочно... Е Бинчан нахмурилась и тихо прервала ее: — Сяо Хуэй, не болтай лишнего. Сяо Хуэй понуро замолчала. До замужества третья барышня постоянно обижала старшую, а теперь, когда у старшей барышни появилась опора, она всё равно продолжает уступать ей. Е Бинчан тихо вздохнула, глядя на девушку в розовой куртке позади великого генерала Е. «Хочется верить, что третья сестрица и впрямь повзрослела».