Глава 69 — Глава 69

После праздника Цветов новость о том, что Его Величество готовит церемонию восхождения на престол, разнеслась по всему Царству Чжоу. В Царстве Чжоу были те, кто не признавал его. Когда Таньтай Минлан взошел на трон, у него был официальный указ о передаче власти. Таньтай Цзинь же не только убил брата, чтобы занять престол, но и не имел репутации мудрого правителя среди народа. Он был воинственен и любил кровопролитие. Некоторое время назад, чтобы найти Восьмого принца, солдаты обыскивали каждый дом, что вызвало волну негодования среди простого люда. Однако было и немало тех, кто поддерживал его. В конце концов, благодаря Таньтай Цзиню Царство Ся стало вассалом Царства Чжоу. Всё Великое Чжоу стряхнуло с себя прежнее уныние и воспрянуло духом. Таньтай Цзинь долго не проводил церемонию восхождения, и никто не ожидал, что он внезапно решит устроить её сейчас. После официальной коронации изменится название девиза правления и многие законы. Это означало, что в ближайшие несколько лет Таньтай Цзинь, скорее всего, сосредоточится на внутренних делах и перестанет вести бесконечные войны. В народе об этом ещё не знали, но по дворцу уже поползли смутные слухи — в день торжества Его Величество одновременно провозгласит имя императрицы. Когда в Зал Чэнцянь начали доставлять бесчисленные рулоны парчи, все поняли, что слухи были правдой. Маленький тиран действительно собирался избрать императрицу. Их будущая государыня, юная дева в пурпурных одеждах, в это время вышивала свадебное покрывало во Дворце Фэйцуй. Вернувшись во дворец, Сусу съехала из Зала Чэнцянь. Таньтай Цзинь всё ещё приказывал Нянь Мунин присматривать за ней, но больше не принуждал её жить в своих покоях. Швеи почтительно и терпеливо наставляли её: — Госпожа, вы шьете не так. Если вы будете продергивать нить вот так, изнанка покрывала выйдет некрасивой. У Сусу совершенно не было таланта к рукоделию. Она вздохнула: — Я не умею этого делать, разве вы не можете вышить его за меня? Швеи, прикрыв рты ладонями, рассмеялись. Глядя на растерянную Сусу, одна из них сказала: — Госпожа шутит. По обычаям Великого Чжоу, выходящая замуж дочь должна сама вышить свадебное покрывало. Только в то покрывало, в которое вложена душа невесты, может принести счастье на долгие годы. Другая подхватила: — К тому же Его Величество приказал, чтобы госпожа закончила вышивку собственноручно. Сусу не нужно было самой шить фениксовое одеяние, а до церемонии оставалось еще два месяца — при обычных обстоятельствах времени на покрывало было предостаточно. Сусу с обречённым видом взяла серебряную иглу и продолжила учиться у мастериц. Гоуюй утешал её: — Терпи. «Он всего лишь хочет, чтобы ты вышила свадебное покрывало, а ты ведь хочешь его жизни». Так Сусу целыми днями училась вышиванию у швей, а на закате выходила прогуляться. Должно быть, у Таньтай Цзиня было хорошее настроение, потому что Тигра-демона выпустили на свободу. Ему запретили принимать человеческий облик во дворце, поэтому Сусу иногда видела его в тигрином обличье, греющимся на солнце в тени деревьев. Но не успевала она подойти, как он стремительно убегал. Сусу полагала, что после новостей о назначении императрицы её загадочная старшая сестра начнет действовать. Однако они лишь однажды случайно встретились во дворце. Е Бинчан издали улыбнулась Сусу, выглядя при этом совершенно спокойной и нежной. В чертах её лица читалось легкое замешательство, но она не выставляла его напоказ, отчего казалась лишь немного печальной, вызывая сочувствие. Сусу, нахмурившись, смотрела ей в спину, и Гоуюй поспешил сказать: — Маленькая госпожа, тебе нельзя её жалеть. Мне всегда кажется, что эта Е Бинчан очень опасна. — Я знаю, — ответила Сусу. — Я не сочувствую ей. Она просто понимала: если Е Бинчан смогла заставить Серебряное кольцо напасть на саму себя, она определенно не станет сидеть сложа руки. То, что Е Бинчан до сих пор ничего не предприняла, заставляло Сусу насторожиться. Вернувшись во Дворец Фэйцуй, Сусу обнаружила там Таньтай Цзиня. Последние дни дались ему не легче: он менял систему налогообложения, готовил церемонию коронации и одновременно искал скрывающегося Восьмого принца. Иногда свет в его Зале Чэнцянь горел до глубокой ночи. Он держал что-то в руках. Когда Сусу подошла ближе, она увидела, что это её недовышитое покрывало. На нем должен был быть феникс, но Сусу была новичком и до сих пор путалась в нитках. Золотое шитье на алом шелке при первом взгляде выглядело ужасающе. Таньтай Цзинь недовольно посмотрел на Сусу. Даже без слов его выражение лица говорило само за себя: «И вот это ты называешь вышивкой?» Сусу невинно посмотрела на него и сказала: — Каждому свое. Я правда не умею. Но швеи говорят, что только вышитое невестой покрывало принесет благословение. Если ты не можешь на это смотреть, позволь швеям закончить работу, никто ведь не узнает. Таньтай Цзинь насмешливо произнес: — С таким умением ты еще хочешь быть императрицей. Обернувшись, он обнаружил, что Сусу уже ушла со своего места. Девушка, закинув руки за голову, уютно улеглась на кровати, застеленной покрывалом с вышитыми серебряными рододендронами. Приближалось лето, а летние месяцы в Великом Чжоу всегда были жаркими. Она подняла руку, и зажатый между пальцами желтый талисман вспыхнул — вокруг неё закружились и посыпались прекрасные снежинки. Её тонкие пальцы ловили снег, а пурпурный подол платья расстелился по кровати. Снежинка опустилась ей на волосы. Она повернула голову и увидела, что юноша оцепенело смотрит на её лицо. Сусу спросила: — Что ты сейчас сказал? Падающий снег превратился в синие ледяные кристаллы на лбу девушки. Она сотворила снег в начале лета, в её взгляде читалась легкая беззаботность. Сусу моргнула, и это холодное очарование рассеялось, уступив место девичьей миловидности. Таньтай Цзинь с холодным лицом резко развернулся и ушел. Гоуюй доложил: — У него покраснели уши. Сусу села и заметила неладное: — А где моё недоделанное покрывало? — Таньтай Цзинь забрал его с собой, — ответил Гоуюй. Сусу задумалась, и в её глазах промелькнула улыбка. Свет в Зале Чэнцянь стал гаснуть еще позже, а швеи больше не приходили беспокоить Сусу. За полмесяца до церемонии Сусу получила готовое покрывало. Оно лежало у изголовья её кровати, расшитое великолепными золотыми нитями — каждый стежок был выполнен безупречно и изящно. Сусу взяла его, и, когда её пальцы коснулись ткани, ей показалось, что она видит картину: Таньтай Цзинь с холодным лицом вышивает феникса. В этом фениксе было чуть больше суровости, чем в работах мастериц. Сусу с изумлением разглядывала прекрасную птицу. Даже в голосе Гоуюя послышались сложные нотки: — Ребенок, выросший в Холодном дворце, умеет всё, что нужно для выживания. Надо же, Демон тоже поверил в эти сказки и надеялся, что Боги ниспошлют ему благословение. Это было смешно, но при более глубоком раздумье вызывало странную горечь. Сусу убрала покрывало, слегка поджав губы. Она впервые в этой жизни обманывала чьи-то чувства, и, кажется, вполне успешно. * На следующий день после того, как Сусу получила покрывало, новость о намерении Таньтай Цзиня сделать её императрицей каким-то образом достигла двора. Если бы Таньтай Цзинь хотел сделать императрицей кого-то другого, чиновники ни за что не осмелились бы вмешиваться в его личные дела, но это была Сусу. Существование Е Сяо, великого генерала вражеского государства, почти двадцать лет не давало Царству Чжоу вздохнуть спокойно. И теперь Его Величество собирается жениться на дочери этого бандита из семьи Е! Гражданские чиновники смотрели далеко вперед: если у этой женщины из рода Е проснутся амбиции и она родит наследного принца, всё Великое Чжоу косвенно окажется в руках семьи Е. Министры тут же решили подать прошение. Мало того, снаружи всё еще рыскал Восьмой принц! Брак императора с дочерью разбойника Е означал полную потерю доверия народа. Не только они, но даже Ян Цзи, который всегда беспрекословно слушался Таньтай Цзиня, считал это плохой затеей. Ян Цзи сказал: — Если Его Величеству нравится третья госпожа Е, можно сделать её наложницей-красавицей или даже госпожой, если угодно. Но отдать титул императрицы дочери Е Сяо... В глазах народа это будет выглядеть как предательство родины. Услышав это, Таньтай Цзинь подсознательно возразил: — Кто тебе сказал, что она мне нравится! Ян Цзи замолчал. Разве в этом сейчас суть? Вы сбились с темы, Ваше Величество. Они переглянулись, и Таньтай Цзинь тихо проговорил: — Ей нужен только титул императрицы. «Ах вот как, ты даешь ей всё, что она ни попросит, и всё еще утверждаешь, что она тебе не нравится». Ян Цзи не нашел что ответить и лишь произнес: — Господин Цзян и несколько старых чиновников всё еще стоят на коленях снаружи. Ваше Величество, это те люди, которые поддержали ваше восшествие на престол, нельзя позволить им умереть, отстаивая свои убеждения. Взгляд Таньтай Цзиня стал насмешливым. Ян Цзи вздохнул, на сердце у него было горько. С его точки зрения, провозглашение Сусу императрицей принесет только вред и никакой пользы. Весь мир будет против, и упрямство Таньтай Цзиня лишь заставит подданных разочароваться в нем. Это противостояние затянулось на много дней, и слухи дошли даже до Е Бинчан, живущей в глубине дворца. Один чиновник по фамилии Цай, пытаясь заставить Таньтай Цзиня передумать, даже разбил себе голову об императорский экипаж. Во дворце шептались, и кто-то первым предположил, что Его Величество, скорее всего, передумает назначать императрицу. Е Бинчан, которая сейчас была единственной женщиной во дворце с титулом, лично приготовила отвар и отправилась навестить Таньтай Цзиня. Она проходила мимо цветущего Дворца Чжаохуа, и, не дойдя до переднего зала Таньтай Цзиня, столкнулась с поспешно идущим Вэй Си. Лицо старого евнуха было мертвенно-бледным. Увидев Е Бинчан, он лишь спустя мгновение смог взять себя в руки и поклонился ей. Е Бинчан сразу заметила на одежде Вэй Си еще не засохшие пятна крови. — Приветствую госпожу. У старого слуги срочное дело, позвольте откланяться, — Вэй Си пробежал несколько шагов, но потом обернулся и по доброте душевной предупредил: — Сегодня там, у Его Величества... неподходящее время для визитов. Госпоже лучше вернуться в свои покои и отдохнуть. — Благодарю за предупреждение, господин Вэй, — ответила Е Бинчан. Вэй Си в смятении пошел дальше. Е Бинчан заметила, что он направился в сторону Дворца Фэйцуй. Она на мгновение замерла, но не последовала совету Вэй Си и продолжила идти вперед. Перед величественным залом тонкой струйкой вытекала кровь, а человеческая голова подкатилась прямо к подолу платья Е Бинчан. Стоявшая позади Сяо Хуэй истошно закричала. Лицо Е Бинчан тоже побледнело. Находившийся поблизости Страж Ночной Тени зажал Сяо Хуэй рот и холодным голосом произнес: — Госпожа, простите за грубость. Его Величество сейчас занят и не может вас принять. Пожалуйста, возвращайтесь. Е Бинчан торопливо кивнула. Только тогда страж отпустил Сяо Хуэй. Ноги служанки подкашивались, и она крепко прижалась к Е Бинчан. Е Бинчан не смела больше смотреть и, забрав служанку, поспешила обратно. * Когда Вэй Си привел Сусу, Стражи Ночной Тени как раз убирали следы крови с пола. Закат был багровым, как кровь. Император в черных одеждах сидел на высоких ступенях, сжимая в руке меч и отрешенно глядя на огненно-красное солнце. Вокруг него витала аура холодного безразличия ко всему миру, а пальцы мертвой хваткой вцепились в рукоять меча. Слуги были отосланы. Вокруг всё вычистили, но густой запах крови не рассеивался. Сусу бросила взгляд на меч в руках Таньтай Цзиня. Он поднял глаза и тоже увидел её. После недолгого молчания Сусу присела перед ним и тихо спросила: — Ты убил человека? Он некоторое время смотрел на неё, затем поднял руку и коснулся её щеки. — Я сделал это ради тебя, — он отпустил меч, и мрачный холод в его глазах исчез. Вспомнив что-то, он тихо рассмеялся. — Ты хочешь быть императрицей. Старейшина Цай сказал, что только через его труп. Вот я его и убил. Сусу внезапно лишилась дара речи. Словно комок застрял в горле. С одной стороны, ей было противно, но, глядя в его спокойные глаза, она чувствовала, как по спине пробегает холодок. Таньтай Цзинь приложил палец к губам, призывая к тишине, и невозмутимо добавил: — Не бойся, никто не узнает, что его убил я. Старейшина Цай был в том возрасте, когда пора возвращаться в родную деревню на покой. Считается, что он пал от рук горных разбойников. Сусу с тяжелым лицом посмотрела на него: — Почему ты велел господину Вэй Си позвать меня? Таньтай Цзинь с улыбкой ответил: — Они все не дают мне сделать тебя императрицей. Я хочу, чтобы ты видела, на что я ради этого иду. В уголках глаз юноши затаилась кровавая ярость. Когда улыбка сошла с его лица, он обхватил Сусу за плечи и притянул к себе. Гоуюй возмущенно пробормотал: — Что с ним не так? Обычные люди, когда любят, стараются делать добро и заботиться о другом, разве нет? Таньтай Цзинь же лишь усиливал психологическое давление на свою маленькую госпожу. Он совершил убийство и хотел, чтобы она знала: это сделано ради неё. Чертов псих! От него исходил холодный запах железа и крови. Сусу отвернула голову, чувствуя непреодолимое желание размазать его лицо по земле. Он позвал: — Е Сиу. — Говори! — раздраженно отозвалась Сусу. — В том, чтобы делать тебя императрицей, нет никакой выгоды, одни проблемы. — Разве я тебя заставляла? — Поэтому, если в будущем ты будешь плохо ко мне относиться... — он продолжал говорить сам с собой, понизив голос до холодного шепота, словно ядовитая змея, обвивающая её, — я тебя не отпущу. Она подняла голову и увидела, что за его холодным и безразличным выражением лица скрывается тщательно спрятанная растерянность. Возможно, он и сам не знал, правильно ли поступил. Отказываясь от войн, отказываясь от решимости искать силу, он видел перед собой глубокую яму и знал, что, прыгнув туда, может разбиться в кровь и потерять всё, но всё равно сделал этот шаг. Сусу опустила руки и тихо выдохнула: — Хм. У её уха ровно и спокойно билось его сердце. Если бы она не знала, что у Бога демонов от рождения нет Нити чувств, она бы сочла всё происходящее нелепой шуткой.