Пламя свечи дрогнуло, раздался легкий треск, и молодой человек в черных одеждах открыл глаза.
Глаза девушки были закрыты, длинные ресницы отбрасывали легкие тени в теплом свете. Хотя время цветения еще не пришло, в воздухе, казалось, разлился аромат цветов альбиции.
Таньтай Цзинь словно внезапно коснулся смертельного яда и очнулся от сна.
Сусу внезапно почувствовала, как он оттолкнул ее. Потирая плечо, она подняла взгляд и посмотрела на него.
Выражение лица Таньтай Цзиня постоянно менялось. Он осознал, что только что сделал, и теперь у него не было возможности приукрасить действительность или оправдаться.
Сусу промолчала, украдкой поглядывая на него.
В такой момент ей было даже любопытно, как Таньтай Цзинь станет оправдываться. Он был рожден без чувств, и, возможно, сам не понимал, что означал этот миг душевного порыва.
Как и ожидалось, вскоре Сусу увидела, как глаза Таньтай Цзиня подернулись ледяной коркой.
— Ты соблазняешь меня, — холодно сказал он.
Сусу: «...» Она еще никогда не встречала человека, который так естественно перекладывал бы вину на другого.
— Я предоставила тебе выбор, — процедила Сусу сквозь зубы. — Таньтай Цзинь, ты что, умом тронулся?
Таньтай Цзинь опустил взгляд и коснулся своих губ. Вероятно, оставшееся на них ощущение вызывало у него дискомфорт, поэтому он быстро убрал руку, пытаясь это скрыть.
Неизвестно, говорил ли он это ей или самому себе: — Я ничего не почувствовал, твои уловки совершенно бесполезны. Я не позволю тебе увидеться с бабушкой и не выпущу тебя отсюда, так что даже не надейся.
Сусу безучастно посмотрела на него и собралась слезть с кровати. Раз ему так нравится разыгрывать этот спектакль, пусть наслаждается в одиночестве.
— Стой! — тут же крикнул он. — Куда ты собралась?
— Раз мои уловки совершенно бесполезны, не буду тратить время зря, — ответила Сусу. — Отпусти, я пойду спать. Если ты не хочешь, то я хочу.
Сусу улеглась на свою маленькую кушетку и закрыла глаза.
Спустя мгновение она услышала шорох на кровати.
— Таньтай Цзинь приближается, — прошептал Гоуюй.
Ее кушетка и так стояла недалеко от императорского ложа. Таньтай Цзинь непонятно с чего до сих пор не выделил ей отдельное жилье. Другие, разумеется, не смели вмешиваться в дела императора, поэтому Сусу по сей день приходилось жить в его дворце.
— Он смотрит на тебя, — продолжал докладывать Гоуюй.
Сусу и так это знала. Он подошел так близко, а его взгляд напоминал липкую паутину, от которой становилось не по себе. Она не могла по-настоящему уснуть и прекрасно все чувствовала.
Он стоял рядом, но молчал.
На мгновение воцарилась тишина.
Для Сусу этот удушающий взгляд был невыносим. Даже притворяться спящей было жутко. Она открыла глаза:
— Что именно ты хочешь сделать?
Молодой человек в черном сидел с краю ее кушетки. То, что она проснулась, вызвало у него легкую неловкость, и он мгновенно отвел взгляд.
В свете стеклянных ламп его изящный профиль казался необычайно утонченным.
Кожа была очень бледной, а тонкие губы отливали странным красным цветом.
Нечасто встретишь мужчину, столь красивого.
— Признаю, — заговорил он нехотя, — твои действия возымели некоторый эффект. Ты не вызываешь у меня такой уж сильной неприязни.
Сусу, подложив под голову мягкую руку, зевнула и посмотрела на него.
В ее глазах блеснула легкая влага. Он покосился на нее краем глаза и в нерешительности спросил:
— Скажи мне, чего ты на самом деле хочешь?
Таньтай Цзинь походил на скупого купца, который с опаской, но жадностью смотрит на Сусу.
Словно в ее руках было нечто, чего он страстно желал, но эта вещь могла с легкостью погубить его. Одной своей частью он боялся ужасных последствий, которые приносила Сусу, а другой — не мог сдержать желания быть к ней ближе.
Он напряженно ждал ответа.
Сусу подумала: «Мне нужна твоя жизнь».
Однако она не могла сказать этого вслух. Мужчина перед ней был подозрительным и эгоистичным, словно пуганая птица. Даже когда она не представляла угрозы, он мог выдумать сотню ее коварных планов.
Что уж говорить о том, если он узнает, что она пришла забрать его никчемную жизнь!
Пусть сейчас этот человек жадно смотрит на нее, но из-за его порочной природы, скрытой в злой кости, узнав правду, он в следующее мгновение может просто задушить ее.
Поэтому Сусу моргнула и сказала:
— Я хочу стать императрицей.
У всех женщин в мире людей были подобные стремления, включая Е Бинчан. Таньтай Цзинь наверняка поверит в эту причину.
И действительно, услышав это, Таньтай Цзинь мгновенно преобразился, на его лице застыла насмешка:
— Ты хочешь быть императрицей?
Его утрированная ироничная мина была такой, будто он увидел кошку, прыгнувшую в огонь, чтобы поймать рыбу.
И кормилица, вырастившая его, и Цзин Лань'ань — все твердили ему о важности этого титула.
Для правителя государства императрица даже определяла стабильность династии.
Укрепление власти, успокоение народа и даже дипломатические отношения между странами — во всем этом императрица играла важнейшую роль.
Таньтай Цзинь обладал холодным нравом и не нуждался в наложницах для усмирения чиновников.
Но если он хотел править всеми Девятью провинциями, его императрица точно не должна была быть из Царства Ся. Царство Ся уже пришло в упадок, а если двигаться дальше на север, лежало богатое ресурсами Царство Шэньча, народ которого искусен в магии.
К тому же через несколько лет, когда откроются врата в секты бессмертных, он мог бы найти себе императрицу с духовным корнем и через нее попасть к бессмертным.
В конце концов, он видел мир гораздо более обширный.
Для других Баньжо Фушэн было незабываемым чувством. Но для Таньтай Цзиня это была возможность увидеть великую мощь небесного дракона Мин Е.
Одним мечом разрубать горы, одной рукой доставать луну.
Печать усмирения вод, буддийские шарили... бесчисленные сокровища этого мира и сокрушительная сила — у него был шанс получить все это.
Мин Е был глуп, но он не таков. Если бы у него была такая сила, ему было бы плевать на всяких Сан Цзю или Тянь Хуань.
Что за чушь эта любовь, как она может сравниться с могуществом?
И в этот момент девушка, нетерпеливо лежащая на кушетке, посмела просить у него место императрицы?
Он должен быть сумасшедшим, чтобы согласиться.
Четырнадцать лет он терпел унижения, чтобы получить все, что имеет сейчас. Неужели он действительно настолько глуп, чтобы просто разделить это с женщиной, которая когда-то оскорбляла его?
Тогда он не сможет легко захватить северные земли, не получит легендарную магию вечной молодости и не войдет в секты бессмертных.
Вместо этого ему придется с этой девушкой... стать обычной парой.
Обыкновенно стареть и умирать?
Более того, эта девушка, которую он не мог понять и поймать, могла в любой момент вонзить ему нож в спину.
Сусу не знала, о чем он думает, но выражение его лица то становилось свирепым, то замирало, словно она просила не титул императрицы, а его жизнь.
Спустя долгое время он поджал губы и произнес:
— Нет, ты не можешь быть императрицей. Я могу дать тебе другой титул.
Сусу в гневе вскинула ногу и пнула его в плечо:
— Проваливай! Только идиот захочет быть твоей наложницей.
Таньтай Цзинь не ожидал от нее такого. Получив удар в плечо, он в ярости обернулся:
— Е Сиу!
— Чего кричишь, я слышу, — отозвалась Сусу. — Если тебе так нравится искать наложниц, завтра же вывеси императорский указ. Соберешь себе хоть целый гарем, проблем не будет. О, я чуть не забыла, ты ведь уже пообещал кому-то место госпожи.
Девушка посмотрела на него как на что-то нечистое:
— Видимо, это твое хобби — каждой обещать место госпожи. Уходи, раз мы не договорились, не мешай мне спать.
Его лицо позеленело от ярости, и он прошипел сквозь зубы:
— Ты всего лишь дочь павшего чиновника.
Раз он все еще не уходил, Сусу снова занесла ногу. На этот раз она была еще менее вежливой и, наступив ему на лицо, раздельно произнесла:
— И все равно я благороднее тебя.
Таньтай Цзинь схватил девушку за изящную стопу:
— Е Сиу, не напрашивайся на неприятности.
Она вскинула руку, складывая печать, и из ее рукава вылетел желтый талисман, нарисованный за последние дни для борьбы с тигром-демоном.
В воздухе вспыхнул язык пламени, мгновенно опалив воротник Таньтай Цзиня.
Девушка уже отвернулась, больше не обращая на него внимания.
* * *
С приходом весны во дворце становилось все оживленнее.
Вернувшись с утреннего собрания, Таньтай Цзинь увидел бесчисленное множество служанок, собирающих цветы абрикоса.
Они были в красных одеждах и держали красные корзины — сразу было ясно, что это сделано по чьему-то приказу.
Вэй Си подошел, чтобы объясниться:
— Ваше Величество, пришла весна, и скоро у нас в Великом Чжоу наступит День Молений. Мы будем просить небесных божеств о благоприятной погоде, мире и процветании нашей державы. Госпожа Чжаохуа готовится к этому уже несколько дней: она отбирает самые лучшие и чистые цветы абрикоса, чтобы отправить их на Звездную башню.
Цветок абрикоса упал в ладонь Таньтай Цзиня, и он усмехнулся:
— Молиться богам?
Вэй Си не уловил насмешки в его словах. Из-за белых цветов абрикоса показался хрупкий и прекрасный силуэт.
Увидев Таньтай Цзиня, она озарила его нежной улыбкой.
— Ваше Величество вернулись?
Это была Е Бинчан.
Таньтай Цзинь кивнул. Скрыв насмешку в глазах, он мягко спросил:
— Как твое здоровье, Бинчан?
Е Бинчан присела в реверансе и тихо ответила:
— Мне уже гораздо лучше. Прошу Ваше Величество простить мне мою дерзость за самовольную подготовку церемонии. Я знала, что Ваше Величество не станет обременять себя такими мелочами, но для Вас, как для нового правителя Великого Чжоу, преданность народа крайне важна.
Такое чувство было для Таньтай Цзиня в новинку.
В конце концов, кроме Цзин Лань'ань, никто не заботился о его интересах и не устраивал подобные дела ради него. Таньтай Цзинь сказал:
— С чего бы мне винить тебя?
Е Бинчан робко улыбнулась.
Она была от природы хороша собой, и теперь, стоя среди цветущих абрикосов, с этой улыбкой казалась еще более нежной и чистой.
Даже на лице евнуха Вэй Си появилось выражение легкого восхищения.
Е Бинчан подняла взгляд, ожидая увидеть в глазах императора изумление или обожание, но, к ее удивлению, выражение его лица оставалось по-прежнему спокойно-приветливым.
В нем не было чрезмерного холода, но и страсти тоже не наблюдалось.
Она не подала виду, но в ее сердце закралось легкое сомнение.
Почему?
Почему это не действует на Таньтай Цзиня?
Нет, нельзя сказать, что совсем не действует, по крайней мере, маленький тиран относится к ней лучше, чем к остальным. Однако когда она жила в загородном поместье, даже язвительный и высокомерный Пан Ичжи терял голову и заливался краской при виде нее.
Реакция Таньтай Цзиня была слишком будничной.
Е Бинчан рассудила спокойно: от других она слышала, что император гораздо холоднее остальных, возможно, его эмоции просто глубоко скрыты?
Разве чувства Сяо Линя не были такими же спокойными, как вода?
Подумав об этом, она перестала тревожиться и удалилась вместе с толпой служанок в красном.
Как только она ушла, улыбка исчезла из глаз Таньтай Цзиня.
Он размял в пальцах цветок абрикоса и наступил на него.
Вэй Си подбежал к нему и заискивающе спросил, где император желает отужинать сегодня.
Вопрос был с подтекстом: учитывая старания Госпожи Чжаохуа, маленькому тирану следовало бы как-то отблагодарить ее.
Таньтай Цзинь еще не успел ответить, как его взгляд мгновенно заледенел.
Вэй Си поднял голову и увидел девушку в розовом, которая, присев на корточки, кормила из нефритовой чашки мужчину в желтых одеждах.
Сусу подносила ложку, а мужчина послушно открывал рот.
У него было мужественное лицо с волевым подбородком, он выглядел довольно внушительно, но в то же время в его облике сквозило простодушие.
Таньтай Цзинь холодно наблюдал за ними. Сусу, почувствовав его присутствие, подняла голову и взглянула на него.
Мужчина в желтом преданно смотрел на Сусу, и она зачерпнула еще одну ложку, отправляя ее ему в рот.
Тот просиял от радости.
Сусу собиралась покормить его снова, как вдруг ее запястье крепко сжали.
Она подняла глаза и увидела лицо, дышащее пугающим холодом. Маленький тиран склонил голову набок и тихо спросил:
— Что ты делаешь?
Если бы он был в ярости, это было бы еще полбеды, но такой его вид явно свидетельствовал о приступе безумия.
Сусу озадаченно посмотрела на него.
Таньтай Цзинь улыбнулся, и в этот момент в нем смешались ревность и гнев:
— Нянь Байюй.
Нянь Байюй появился у него за спиной. Таньтай Цзинь ласково произнес:
— Для церемонии моления нужно несколько небесных фонарей. Я слышал, что фонари из человеческой кожи — самые прочные и красивые. Мне кажется, его шкура вполне подойдет.
Он ледяным взглядом уставился на присевшего мужчину в желтом.
Вэй Си, поняв, что маленький тиран не шутит, задрожал всем телом.
Нянь Байюй остался невозмутим:
— Слушаюсь.
Сусу заслонила собой мужчину в желтом:
— Погоди! Что ты задумал?
Таньтай Цзинь бесстрастно смотрел на нее.
Они некоторое время противостояли друг другу. Сусу перевела взгляд с Таньтай Цзиня на напуганного и ничего не понимающего мужчину на земле.
— Ты действительно хочешь его убить? — спросила она.
Он молчал, но в его темных зрачках бушевала жажда убийства, неизвестно на кого направленная.
Сусу странно на него посмотрела и сказала:
— Ну, убивай тогда. Все равно это твой тигр-демон.
При этих словах холодная ярость в глазах Таньтай Цзиня застыла. Он посмотрел на мужчину в желтом.
Тот робко и заискивающе улыбнулся.
Будь у него хвост, он наверняка бы уже от страха вилял им.
Он всего лишь выпросил глоток заговоренной воды, чтобы очиститься от скверны, почему все стало так страшно?
Ему с таким трудом удалось обрести человеческий облик в огненной печи, он просто хотел спокойно практиковаться.
Почему маленький тиран снова хочет его убить, да еще и содрать кожу?
Обновлено: 02.02.2026