Глава 62 — Глава 62

Таньтай Цзинь спокойно произнес: — Понятно, продолжай про Восьмого принца. Министры заговорили наперебой, вступая в спор. Ранее Таньтай Минлан, взойдя на трон, перебил почти всех принцев, даже принцессам не удалось спастись. Восьмой принц остался единственной «рыбой», проскочившей сквозь сети. Ему было семнадцать лет, он был умен и ловок, изначально являясь сильным соперником для Таньтай Минлана. Ему удалось сбежать, применив хитрость, и Таньтай Минлан в то время ничего не заметил. Лишь недавно в имперском городе внезапно появилась армия повстанцев, которая начала во всеуслышание заявлять, что Таньтай Цзинь занимает трон незаконно, а также обличать его жестокость во время резни на реке Мохэ. Для простого народа не так важно, законно ли имя правителя, но если государь деспотичен и водит дружбу с демонами — это внушает ужас. Восьмой принц, еще не достигший совершеннолетия, был полон амбиций. Его крылья еще не окрепли, поэтому ему приходилось прятаться вместе со своими подчиненными. В глазах Таньтай Цзиня Восьмой принц был лишь мелкой, неопасной блохой. Однако порой тот факт, что блоху никак не удается поймать, изрядно раздражает. Кто-то предлагал использовать методы мягкой силы, чтобы создать образ мудрого правителя, и пообещать, что Восьмого принца не казнят, если он явится сам. Другие советовали проводить обыски в каждом доме, чтобы искоренить сторонников Восьмого принца. Были и те, кто призывал Таньтай Цзиня позаботиться о своей репутации. Таньтай Цзинь не желал слушать их споры и с мягкой улыбкой сказал: — Е Чуфэн, иди и найди людей. Когда найдешь — сразу изруби и скорми собакам. Он бросил Флаг призыва душ, и Е Чуфэн ловко поймал его. — Слушаюсь, Ваше Величество. Раз уж обыски не помогают, значит, Восьмой принц наверняка использовал какой-то особый способ, и будет справедливо ответить злом на зло. — Есть еще дела? — спросил Таньтай Цзинь. Чиновники переглянулись. — Если нет — расходимся, — отрезал он. Подхватив полы одеяния, он встал и направился в зал Чэнцянь. Никто не посмел его остановить, им оставалось лишь смотреть, как молодой император уходит. * * * Сусу под руководством служанок с грехом пополам приготовила три блюда. Улучив момент, когда никто не смотрел, она растворила в них нарисованный талисман. «Что это?» — спросил Гоуюй. — Таньтай Цзинь на днях просил меня научить его рисовать талисманы, и я тайком припрятала два листка бумаги для талисманов, — ответила Сусу. «Ты его отравила?» — Вроде того, — сказала Сусу. — Ему станет не по себе, и это должно привлечь внимание Стражей Ночной Тени. Только угроза безопасности Таньтай Цзиня могла заставить Стражей Ночной Тени собраться в одном месте. План был не из лучших, но для Сусу это был единственный выход. Служанки помогли ей вынести блюда. Перед входом в главный зал евнух-дегустатор уже приготовился к проверке. Сусу с невозмутимым видом наблюдала, как он серебряными палочками съел кусочек. Лицо евнуха стало странным, он замер, пережевывая пищу. Не то чтобы блюдо было несъедобным, но вкус у него был специфический: очень сладкий и совершенно невкусный. Сусу с улыбкой спросила: — Если яда нет, я могу идти? — Прошу вас, госпожа. Евнух не стал ее задерживать. Сусу просто сказала, что хочет добавить несколько блюд к обеду императора, и раз яда в них нет, то вреда не будет. За эти дни все поняли: если бы император действительно ненавидел ее, он бы не оставил ее во дворце. Никто не знал, кем она станет в будущем, так что лучше было ее не злить. Сусу беспрепятственно вошла и обнаружила, что Таньтай Цзинь уже вернулся. Он сидел за столом и читал книгу, не поднимая головы. Она немного удивилась, но в то же время понимала, что это в порядке вещей. Не было ничего удивительного в том, что Таньтай Цзинь знал о каждом ее шаге. Сусу подошла ближе и увидела, что Таньтай Цзинь действительно читает. Книга называлась «Ци И». Сусу помнила ее — в ней говорилось о человеческих моральных устоях. Такие книги обычно используют для начального обучения юношей, в них подробно рассказывается об этике, дружбе, верности до гроба, любви между супругами, почтении к старикам и заботе о детях. В ней не было ничего сложного, но он читал ее очень внимательно. Сусу внезапно вспомнила, что у него от природы нет чувств, и даже моральные устои он перенимал у других. Только так он мог выдавать нужную реакцию на происходящее. Услышав, что Сусу вошла, Таньтай Цзинь поднял голову. Он закрыл книгу, ни капли не смутившись, и сел за стол. Таньтай Цзинь с первого взгляда узнал те три необычных блюда. Он остановил слуг, собиравшихся разложить еду и снова проверить ее на яд, подцепил палочками кусочек и спросил Сусу: — Это ты приготовила? Сусу кивнула. — Зачем? Разве ты не ненавидишь меня? — Я хочу увидеть бабушку, — ответила Сусу. Таньтай Цзинь взглянул на нее: — Иди и поешь это. Сусу знала, что так и будет. Она спокойно подошла, взяла палочки из его рук и положила еду в рот. Таньтай Цзинь, не мигая, смотрел на нее. Сусу проглотила. — Не отравлено, — сказала она. Таньтай Цзинь больше не проронил ни слова, взял другую пару палочек и принялся за еду. Сусу подумала и решила поесть вместе с ним. Таньтай Цзинь не стал ее прогонять и продолжал трапезу в тишине. Сусу заметила, что его манеры за столом были безупречны. Он не налегал на какое-то одно блюдо, но и не привередничал. Даже те три блюда, что приготовила Сусу, он попробовал по несколько раз, и его лицо при этом не дрогнуло. Другие императоры боятся выдать свои предпочтения, но Таньтай Цзиня это не заботило — у него попросту не было пристрастий. — Могу я теперь увидеть бабушку? — с надеждой спросила Сусу. Он поднял глаза и спросил: — Ты пытаешься угодить мне? — Да, — процедила Сусу сквозь зубы. Таньтай Цзинь бесстрастно ответил: — Я этого не почувствовал. — Тогда я научу тебя рисовать талисманы, — предложила Сусу. Таньтай Цзинь посмотрел на нее и сказал: — У меня есть даосы. Сусу уставилась на него, встала и направилась к выходу. Таньтай Цзинь внезапно произнес: — И это все твое терпение? Видя, что Сусу не оборачивается и их отношения вот-вот снова достигнут точки замерзания, Таньтай Цзинь промолчал мгновение и сказал: — Помоги мне с выслеживанием, и я позволю тебе увидеться со старой госпожой Е. Девушка тут же радостно обернулась: — Правда? Таньтай Цзинь, глядя на ее улыбку, слегка поджал губы: — Хм, подойди сюда. Сусу подбежала обратно: — Кого ты хочешь выследить? Таньтай Цзинь глубоко посмотрел на нее и, не заметив ничего подозрительного, произнес: — Восьмого принца. — Твоего брата? — спросила Сусу. — Да. — Хорошо, я попробую, но не гарантирую результат. Они вернулись в зал Чэнцянь. Сусу взглянула на небо, мысленно подсчитывая время. Она села за стол, скрестив ноги, под пристальным взглядом темных глаз Таньтай Цзиня. Девушка слегка встряхнула кистью, и серебряный колокольчик на столе зазвенел. Сусу, чувствуя себя заправской гадалкой, намеренно усложнила ритуал. Все выглядело солидно, хотя на самом деле она просто играла с колокольчиком. Она не то что человека, она даже щенка выследить не смогла бы. Она то и дело поглядывала на колокольчик, а иногда — на Таньтай Цзиня. Зная, что он ничего в этом не смыслит, Сусу беззастенчиво дурачила его. Темные глаза юноши спокойно следили за ее лицом. Шло время, и Сусу начала чувствовать неловкость, но не подавала виду, ожидая, когда подействует то, что съел Таньтай Цзинь. Спустя довольно долгое время он тихо спросил: — Тебе весело водить меня за нос? Его голос звучал вкрадчиво, и у Сусу по коже побежали мурашки. Она встретилась с его холодным, отрешенным взглядом и подумала: «Время ведь уже пришло, почему Таньтай Цзинь до сих пор не реагирует?» Неужели талисман потерял силу? Не должно быть так. Раньше старейшина-законник наказывал Сусу этой бессмертной техникой; тогда она была бессмертной, и это действовало, так почему же на смертном заклинание дало осечку? В следующий миг Таньтай Цзинь шевельнулся, его лицо изменилось. Сусу увидела, как он плотно сжал губы и холодно посмотрел на нее. Она притворилась, что не понимает, в чем дело, и спросила: — Что с тобой? — Что было в еде? — спросил Таньтай Цзинь. Сусу нахмурилась с притворным негодованием: — Ты подозреваешь, что я тебя отравила? Я и сама это ела, почему со мной все в порядке? Таньтай Цзинь промолчал. Его лоб покрылся холодной испариной, он пристально изучал ее. — Если тебе нехорошо, я позову лекаря, — сказала Сусу. Ее запястье мгновенно перехватили. — Не смей. Она увидела, что кожа на его бледных пальцах покраснела. Сусу злорадно подумала: «Чешется, да? От этого зуда сердце и печень наизнанку выворачивает, а стоит только начать чесаться — станет совсем невыносимо». — Сними это, иначе я тебе этого не прощу. Сусу присела перед ним и тихо спросила: — Ты хочешь меня убить? Юноша поднял глаза, и его влажный взгляд внезапно показался очень чистым. Его голос охрип, и он буквально выдавил из горла одно слово: — Убью. — Это правда не я, что же с тобой такое? — невинно спросила Сусу. Она в душе удивлялась: когда она в детстве попала под это заклинание, она то плакала, то смеялась от зуда, умоляя дядюшку-законника о пощаде. Никакие прыжки не помогали унять это мучение, ей хотелось даже об дерево потереться. Но Таньтай Цзинь держался на удивление спокойно. Если бы он не обливался потом, Сусу решила бы, что талисман не сработал. Она намеренно коснулась его лба, проведя ногтями по коже: — Твой лоб такой горячий. Неужели ты заболел из-за того, что натворил столько зла за эти дни? Не стоит скрывать болезнь от врача. Ее ногти оставили красную полосу на красивом лице юноши. Его дыхание участилось. Сусу подумала: «Если ты и сейчас сдержишься, я вернусь и заново начну практиковаться». В следующий момент ее талию крепко обхватили. Впившиеся в нее руки были мертвенно-бледными. Дрожа и стиснув зубы, юноша прошептал: — Я знаю, что это ты, ты... — Он явно хотел выругаться, но его губы так дрожали, что он не смог произнести ни слова ругани. — Я убью тебя, обязательно убью, — бормотал он, его слова из-за дрожи в губах звучали невнятно. Сусу неожиданно уловила в его дрожащем голосе нотку обиды. В ее глазах мелькнула злоба, она попыталась оттолкнуть его: — Эй, тебе плохо, не хватайся за меня! Отпусти, я пойду за лекарем. Руки юноши сжались еще сильнее. Казалось, он превратился в маленькую Сусу из детства. Только если Сусу прыгала вокруг, мечтая потереться спиной о ствол дерева, то Таньтай Цзинь использовал Сусу вместо этого дерева. Он сжимал ее талию так сильно, что ей стало больно. Сусу нахмурилась и ущипнула его, пытаясь заставить разжать руки. Таньтай Цзинь глухо застонал, его голос сорвался. Сусу поняла, что дело плохо: для того, кто под действием этого заклинания, любая боль лишь подливает масла в огонь. Она хотела усмирить его и уйти, но вдруг почувствовала острую боль в губах — он ее укусил. Мощным рывком Таньтай Цзинь повалил Сусу на тахту. Юноша, словно обезумев, приник к ее губам. Он прижимался так тесно, что Сусу почувствовала обжигающий жар. Она ошеломленно подняла глаза и увидела взгляд, полный муки и страдания. Словно в нем была мольба, нечто жалкое. На мгновение она едва не поддалась этому взгляду. Схватив его за воротник, она попыталась оттащить его от себя. Губы горели. Он не желал отстраняться. Сусу была в ярости: это заклинание должно было вызвать зуд и дискомфорт, а не любовную лихорадку. Что это вообще такое? Она прямо в воздухе начертила талисман и силой отбросила его. Только она собралась бежать за Стражами Ночной Тени, как ее лодыжку перехватили. Он поднял голову; в его глазах было три части ненависти и семь частей чего-то такого, чего она не могла разобрать. — Помоги мне... мне очень плохо... — Я позову кого-нибудь на помощь, — сказала Сусу. — Нет, не их... только ты... м-м... — Он закусил губу, на которой остались два кровавых следа, и следующие слова стали неразборчивыми. — Что? — переспросила Сусу. Его тело сводило судорогой, но он наконец смог выговорить: — Помоги, иначе я убью старую госпожу Е! Сусу едва не рассмеялась от злости. С бесстрастным лицом она некоторое время смотрела на него и спросила: — Что мне нужно сделать? Юноша на полу мертвой хваткой вцепился в ее лодыжку, мучительно постанывая. — Бей меня, — прошептал он, дрожа. — Бей меня. — Ты сам это сказал, — ответила Сусу. — Да... хм-м... Глядя на его раскрасневшееся лицо, Сусу подумала, что сейчас действительно подходящий момент. Она моргнула и тихо прошептала ему на ухо: — Ты ведь не станешь винить меня потом? — Не... не стану... Она покачала главой: — Я не верю. Его губы были искусаны в кровь, он с трудом сохранял ясность сознания. Сусу коснулась его глаз и вздохнула: — А ведь ты выглядишь таким жалким. Его тело вздрогнуло. Сусу с силой пнула его в плечо и размяла запястье. — Ладно, так и быть, исполню твою просьбу. Вспомнив о Сяо Лине, ей захотелось забить его до смерти! Юноша скорчился на полу, его пальцы дрогнули. Он облизнул губы, не издав ни звука.