Девятая принцесса стояла за спиной Сяо Линя и с насмешкой смотрела на Сусу. Больше всего на свете ей нравилось наблюдать, как Е Сиу позорится перед шестым принцем.
Сусу чувствовала досаду. Разве они не договорились, что за последствия состязания будет отвечать Девятая принцесса?
В Мире совершенствующихся таких людей, как эта принцесса, которые то и дело нарушают свои обещания, убили бы и ограбили раз десять тысяч.
Чунь Тао была крайне обеспокоена.
Третья барышня всегда дорожила мнением шестого принца. Стоило ему сказать что-то холодное или резкое, как она тут же впадала в ярость.
В последнее время нрав госпожи смягчился, но кто знает — возможно, вернувшись домой, она снова сорвется.
Чунь Тао украдкой взглянула на барышню, но не увидела на ее лице ни печали, ни боли.
Сусу быстро взяла себя в руки. Пятьсот лет назад старший брат еще не знал ее, и было вполне естественно, что он защищал родную сестру.
Пересечь пятьсот лет времени и пространства и снова увидеть того, кто уже погиб, — Сусу считала, что этому стоит радоваться.
Старший брат погиб, защищая секту, он был героем.
Немного подумав, Сусу сказала Сяо Линю:
— Неважно, верит ваше высочество или нет, я не провоцировала Девятую принцессу. Мы в императорском дворце, меня вызвала Вдовствующая императрица, и я никак не могла прийти сюда специально, чтобы подкараулить принцессу и обидеть ее.
Сяо Линь опешил и невольно взглянул на Сусу.
Раньше третья барышня из семьи Е всегда смотрела на него с болезненной одержимостью, в которой читалось невысказанное обожание. Она совершала дурные поступки, никогда в них не раскаивалась и вела себя жестоко и злобно.
В его памяти у Е Сиу всегда было уродливое, искаженное злобой лицо.
Сяо Линь, разумеется, знал, что ее любовь к нему дошла до безумия, но каждая встреча с ней вызывала у него лишь растущее отвращение.
Сегодня же все было иначе: ее глаза сияли ясностью.
Взгляд был открытым, на ней была бело-розовая кофта, а сапожки оставляли на снегу маленькие следы.
Прежняя злоба и обида исчезли, и он впервые по-настоящему увидел, что лицо третьей барышни Е вовсе не отталкивающее.
В ее глазах отражался белый снег, щеки казались мягкими, и в ней даже проглядывала какая-то чистота.
Выслушав ее оправдания, Сяо Линь повернулся к Девятой принцессе:
— Чжао Юй, это ты сама предложила третьей барышне Е состязаться?
В глазах Девятой принцессы на мгновение промелькнул страх. Она вцепилась в рукав Сяо Линя:
— Брат...
Сяо Линю больше не нужно было ничего объяснять. Он был человеком чести, истинным благородным мужем, и раз зачинщицей была его сестра, он больше не стал винить Сусу.
— Я не знал об этом, прошу прощения, барышня, — сказал он Сусу.
Сусу не ожидала извинений и поспешно покачала головой.
Старший брат был вторым лучшим человеком в мире после отца, и она ни за что не стала бы его винить.
По мнению Сусу, у прежней хозяйки этого тела был скверный характер, но вкус — отменный. Ее старший брат был чист душой, честен и благороден, жаль только, что он погиб так рано.
То, что Сяо Линь раньше так сильно ненавидел Е Сиу, было вполне обоснованно. Во-первых, она и впрямь творила ужасные вещи, а во-вторых, была упряма как осел — даже совершив злодеяние, считала себя правой.
Хотя Сяо Линь и извинился, его отношение к Сусу не стало намного лучше.
В конце концов, в тот день его жена, Е Бинчан, упала в воду именно из-за козней третьей барышни Е. Поэтому он лишь сухо кивнул, даже не взглянув на Сусу, и развернулся, чтобы уйти.
Девятая принцесса не ожидала, что Е Сиу, которая раньше только и делала, что закатывала истерики, сегодня будет вести себя так спокойно и вежливо все объяснит брату.
Поняв, что Сяо Линь не станет ругать Сусу ради нее, принцесса топнула ногой и бросилась вслед за братом.
— Брат, подожди меня!
Когда брат с сестрой ушли, Сусу обернулась и увидела, что Чунь Тао глупо улыбается.
— Чему ты смеешься? — не удержалась от вопроса Сусу.
— Это ведь первый раз, когда шестой принц уступил барышне, — машинально ответила служанка.
Генерал Е держал в руках огромную военную силу, поэтому даже император не стал бы без причины трогать третью барышню.
Но благородный шестой принц никогда не скрывал своего отвращения к ней. Раньше он всегда с мрачным лицом холодно отчитывал ее.
Самый серьезный случай произошел, когда старшая барышня еще не вышла замуж. Третья барышня хотела дать ей пощечину, и шестой принц просто отшвырнул ее в сторону.
Тогда третья барышня в ярости перебила в своей комнате все, что только можно было разбить.
Слушая рассказ Чунь Тао, Сусу тоже захотелось улыбнуться.
Эта глупенькая девчонка Чунь Тао и впрямь была слишком простодушной. Она словно забыла, что, попади по ней удар кнута Девятой принцессы, ее лицо было бы изуродовано.
А она до сих пор думает лишь о любви и ненависти своей госпожи и шестого принца.
Оба они уже связаны узами брака с другими, между ними ничего не может быть.
Сяо Линь просто вежливо извинился, а Чунь Тао уже так счастлива.
Насколько же сильно все ненавидели прежнюю Е Сиу?
Вспомнив, как в детстве старший брат нежно заплетал ей волосы, и как редко он вообще испытывал к кому-то неприязнь, Сусу поняла, насколько он сейчас не выносит ее нынешнее тело.
Она чувствовала полное отчаяние от того, какое впечатление производит на окружающих.
* * *
Вдовствующая императрица еще немного поговорила с Сусу, после чего отпустила ее.
Как и говорил генерал Е, она казалась весьма доброй и снисходительной.
Но Сусу так не считала. Вдовствующая императрица наверняка знала о том, что Девятая принцесса затеяла состязание, но не проронила об этом ни слова.
Сусу подозревала, что приход принцессы был одобрен самой императрицей.
Ведь если бы все прошло по плану принцессы, Сусу сейчас была бы избита и опозорена. И тогда императрица, утешив ее парой слов, выставила бы себя добросердечной покровительницей.
Сусу про себя отметила: похоже, семья Е стала слишком влиятельной, и императорская семья уже начала проявлять недовольство.
Порой чужое снисхождение — это не любовь, а опасение.
Раньше, когда постоянно шли войны, императорскому дому Сяо был необходим генерал Е, этот «Бог войны». Но в последние годы в стране воцарился мир, император прочно укрепился на троне, и его начали беспокоить подданные, способные представлять угрозу.
Хотя Сусу и не жила в миру и плохо знала человеческие законы, такую простую истину она понимала.
Интересно только, что об этом думает сам генерал Е.
По дороге из дворца Сусу внезапно кое-что вспомнила.
Она спросила ведущего ее маленького евнуха:
— Ты знаешь, где раньше жил Таньтай Цзинь?
Евнух знал о крутом нраве третьей барышни Е и всю дорогу шел с опущенной головой. Услышав вопрос, он поспешно ответил:
— Царевич-заложник раньше жил в Холодном дворце.
— В Холодном дворце? Можешь отвести меня туда посмотреть?
Евнух замялся.
Сусу вспомнила наставления отца о том, что в мире людей нужно знать правила приличия, поэтому вынула из волос золотую шпильку и протянула ему:
— Потрудитесь, уважаемый.
— Что вы, что вы, никак нельзя! — замахал руками евнух. Лишь бы эта дочь генерала не отстегала его, и то ладно.
— Ничего, возьми, — настояла Сусу.
Немного поколебавшись, евнух спрятал шпильку и повел Сусу за собой.
Вскоре Сусу увидела полуразрушенный дворец.
— Вот здесь и жил раньше царевич-заложник. Барышня Е, мне нужно возвращаться к службе. В Холодном дворце пусто и неуютно, не задерживайтесь здесь надолго, — из добрых побуждений, раз уж взял вещь, предупредил он.
Сусу кивнула:
— Спасибо тебе.
Евнух ушел.
Чунь Тао тоже была здесь впервые. Глядя на двор, где сорняки вымахали высотой в три пальца, и вспоминая слухи о призраках Холодного дворца, она невольно задрожала:
— Барышня, зачем мы пришли сюда?
Войдя внутрь, Сусу тоже почувствовала веяние зловещей энергии.
Но сейчас она была в теле смертной и ничего не могла разглядеть.
— Если боишься, подожди меня снаружи, я скоро выйду, — сказала Сусу.
Чунь Тао поспешно покачала головой:
— Я пойду за вами.
Статус третьей барышни крайне высок. Если с ней что-то случится или она поранится, Чунь Тао не сносить головы.
Видя настойчивость служанки, Сусу не стала спорить и, придерживая подол платья, вошла в Холодный дворец.
Она хотела узнать о прошлом Таньтай Цзиня.
За миллионы лет в мире родилось всего два прирожденных Бога демонов со Злой костью.
Когда появился первый Бог демонов, пало бесчисленное множество древних богов. Они принесли в жертву свои силы, накопленные за десять тысяч лет, даже божественные артефакты были разбиты вдребезги, прежде чем его удалось уничтожить.
Много лет спустя внезапно явился второй Бог демонов — Таньтай Цзинь.
Но нынешние совершенствующиеся уже давно не были так сильны, как их предки. За десятки тысяч лет Бессмертных наставников, достигших божественного ранга, осталось ничтожно мало.
К тому же артефактов больше не было, и они ничего не могли поделать с Таньтай Цзинем.
Обладатель Злой кости от рождения наделен душой Полубога. Со времен сотворения мира боги всегда опасались таких существ. Повелитель демонов, живший до Таньтай Цзиня, практически истребил древние божественные сущности.
Без должных знаний Мир совершенствующихся совершенно не понимал, как рождается Король демонов, почему он так силен и в чем его слабое место.
Когда армия демонов почти сломила сопротивление совершенствующихся, кто-то предложил использовать артефакт «Зеркало прошлого».
Приложив неимоверные усилия, Бессмертные наставники собрали осколки «Зеркала прошлого» и с трудом восстановили его.
Разбитое зеркало смогло лишь смутно показать последний шанс: пятьсот лет назад изначальный облик Короля демонов звали Таньтай Цзинь, и он был слабым смертным.
Его слабое место и причина падения так и не прояснились.
Более того, уничтожение плоти и души против Злой кости было бесполезно. Стоило телу Таньтай Цзиня умереть, как через восемнадцать лет оно воссоединялось, становясь еще сильнее.
Проще говоря, убийство лишь делало его могущественнее.
Бессмертные наставники пребывали в растерянности.
Старейшины, видя, что Мир совершенствующихся вот-вот рухнет, стиснув зубы, решили пожертвовать духовными силами почти десяти тысяч лет, чтобы повернуть вспять колесо судьбы.
После гадания выбор пал на Сусу. Ее отправили на пятьсот лет назад в надежде, что она сможет извлечь Злую кость из Таньтай Цзиня и тем самым окончательно уничтожить его.
Без Злой кости Король демонов станет уязвим и больше не сможет возродиться, поглощая обиду и злую энергию мира.
Это был единственный выход.
План звучал красиво.
Перед отправлением Сусу серьезно спросила отца:
— Как же мне извлечь и уничтожить Злую кость?
Глава секты в зеленом одеянии кашлянул:
— Дочка, тебе придется самой найти способ. Узнай о его прошлом, найди то, чего он боится больше всего. А Нефритовый браслет, оставленный твоей матерью, должен тебе помочь.
Сказал — как отрезал, но ясности не прибавилось. Что же именно делать?
Секты бессмертных оказались не слишком надежны, так что Сусу пришлось разбираться самой.
Сусу не без сомнений рассудила, что если хочешь узнать прошлое человека, нужно посетить места, где он жил.
В центре Холодного двора был лишь колодец.
Сусу подошла и заглянула внутрь. На дне она увидела белеющие человеческие кости.
Колодец давно пересох. Кто знает, сколько лет этим останкам.
Таньтай Цзинь, оказывается, жил в месте, полном мертвецов.
Сусу поспешно крикнула Чунь Тао:
— Не подходи сюда!
Служанка, ничего не понимая, послушно кивнула.
Сусу нашла несколько камней и выложила у колодца формацию упокоения в надежде помочь душам рассеять обиду и поскорее переродиться.
У нее не было духовной силы, и это было единственное, что она могла сделать.
Чунь Тао казалось, что здесь повсюду веет могильным холодом. Она не могла представить, как царевич-заложник рос в таком месте.
Чем больше она боялась, тем сильнее ей хотелось оглядываться по сторонам.
— Барышня, кажется, из той комнаты доносится какой-то звук? — дрожащим голосом произнесла Чунь Тао.
Сусу обернулась и направилась к той комнате.
— Барышня...
— Все в порядке.
Сусу толкнула дверь, и на нее посыпалась пыль. Внутри все заросло паутиной, Сусу несколько раз закашлялась.
В углу сидела пожилая женщина. С пустым взглядом она раскачивалась из стороны в сторону, обхватив себя руками.
Сусу замерла. Она не ожидала встретить здесь живого человека.
Она подошла ближе, но женщина никак не отреагировала.
От нее исходил тяжелый запах немытого тела и прокисшей еды.
— Бабушка, почему вы здесь?
Женщина молчала, словно не слышала ее.
Чунь Тао, увидев живого человека, выдохнула с облегчением и неуверенно произнесла:
— Барышня, я слышала, что когда царевича прислали из царства Чжоу заложником, ему было всего шесть лет, и с ним была кормилица, которая о нем заботилась.
Но кормилице маленького принца в то время было от силы лет двадцать с небольшим. Прошло всего четырнадцать лет, как же она могла превратиться в эту высохшую старуху, на вид лет шестидесяти, да еще и лишиться рассудка?
Сусу тоже была ошеломлена. Неужели это кормилица Таньтай Цзиня?
Там, пятьсот лет спустя, в раздираемом хаосом мире, она видела таких несчастных стариков. Но ведь в этом времени еще нет Короля демонов, как же человек мог дойти до такого состояния?
Это заставило ее почувствовать, будто она все еще находится в том ужасном разрушенном будущем.
Сусу промолчала и бережно очистила волосы женщины от паутины.
— Барышня... — обеспокоенно позвала Чунь Тао.
— Пойдем отсюда.
По логике, кормилица должна была знать о Таньтай Цзине больше всех, но она лишилась рассудка.
Сев в паланкин, Сусу не спешила возвращаться. Она подозвала служанку:
— Позови ко мне матушку, которая заведует Холодным дворцом.
В полдень, когда солнце было в зените, по глубокому снегу пришла пожилая женщина в фиолетовом платье и поклонилась Сусу.
— Почему кормилица Таньтай Цзиня сошла с ума? — спросила Сусу.
Следуя примеру отца, она протянула женщине золотую шпильку.
Наверняка это злое существо не пощадило даже собственную кормилицу.
Матушка с радостью приняла золото. В Холодном дворце ей редко перепадала такая удача, а Сусу была щедра. Женщина готова была выложить всё, что знала, тем более что история Таньтай Цзиня не была секретом:
— Благодарю за милость, барышня Е. Старухе действительно кое-что известно. Царевич и эта Лю Ши прибыли в Холодный дворец четырнадцать лет назад.
— Царевич тогда был таким нежным ребенком. Но Холодный дворец — место грязное. У многих стражников и евнухов во дворце есть свои... наклонности...
Лицо Чунь Тао то краснело, то бледнело.
— Лю Ши защищала царевича, но сама пострадала. Во дворце у них не было никакого положения. Слыхала я, что когда им нечего было есть, а зимой — не во что одеться, Лю Ши тоже...
— Хватит, — не выдержала Чунь Тао. Ей было страшно это слушать, как же такое может слушать госпожа.
— Пусть говорит. Рассказывай о Таньтай Цзине.
— Ох, барышня Е, о самом царевиче я знаю немного. Принцы в детстве любили пошалить и часто звали его к себе для забав. Я иногда видела его — на нем живого места не было.
Она выражалась туманно, но на самом деле матушка не раз видела, как с заложником обращались словно со скотиной.
На этом месте матушка внезапно замолчала.
Она вдруг вспомнила, в каких отношениях барышня перед ней состоит с тем несчастным из Холодного дворца.
На душе у нее стало неспокойно. Кто знает, как барышня Е относится к заложнику? Она рассказала лишь малую часть правды, это не должно навредить.
Сусу плотно сжала губы, на сердце было тяжело. Она не ожидала, что Лю Ши стала такой вовсе не из-за Таньтай Цзиня.
Перед ее глазами вдруг всплыло красивое, изящное лицо юноши и его холодный, мрачный взгляд.
Неудивительно, что он не проронил ни звука, когда его били и заставляли стоять на коленях. Для него это, должно быть, было привычным делом.
— После того как Таньтай Цзинь покинул дворец, кто присматривает за Лю Ши?
Матушка, привыкшая угадывать настроение господ, помедлила. Увидев, что третья барышня не выказывает злобы, она сказала правду:
— Говорят, перед уходом царевич отдал кое-какие деньги матушке Чжао из прачечной, чтобы та носила Лю Ши еду.
Однако за те крохи матушка Чжао в лучшем случае бросала Лю Ши лепешку, когда вспоминала, словно собаке.
— Чунь Тао, — позвала Сусу.
Она взяла у служанки кошель, достала несколько слитков золота и протянула матушке:
— Найдите время присмотреть за Лю Ши. Смените ей одежду, обмойте ее. И пусть еда у нее будет получше. Если в следующий раз, когда я приду во дворец, я увижу, что о ней хорошо заботятся, я щедро отблагодарю вас. И не говорите об этом никому.
Матушка расплылась в улыбке, принимая тяжелое золото:
— Что вы, барышня Е, я все поняла. Ваше поручение будет исполнено в лучшем виде.
Когда женщина ушла, глаза Чунь Тао заблестели, и она прошептала:
— Барышня, неужели вы сочувствуете царевичу-заложнику?
Сусу сделала строгое лицо:
— Глупости! С чего бы мне ему сочувствовать? Мне просто жаль Лю Ши, она была храброй и преданной, она не заслужила такой участи.
Она скорее посочувствует муравью, чем Таньтай Цзиню.
Чунь Тао прикрыла рот рукой, сдерживая смех.
Обновлено: 02.02.2026