Глава 49 — Глава 49

Быть императором — дело непростое. Таньтай Цзинь еще не взошел на престол, а дел уже накопилось немало. Он провел на Реке Мохэ почти целый день, и только после того, как умылся и наспех поел, принялся за государственные распоряжения. Почти все военачальники в городе погибли, а гражданские чиновники полностью покорились после ужасающего «банкета из человечины». Таньтай Цзинь прижал пальцы к виску, массируя его, и, подавляя раздражение, обсуждал с несколькими сановниками план нападения на Царство Ся. Когда он наконец закончил, на улице уже совсем стемнело. Не спеша отдыхать, он направился во двор, где держали Сусу. Таньтай Цзинь спросил у Стража Ночной Тени: — Чем она занималась сегодня? — Сначала госпожа Е разбила окно, — доложил Страж Ночной Тени, — затем дергала дверь. Поняв, что выйти не может, она затихла. Таньтай Цзинь удовлетворенно изогнул губы. — Она ела? Страж Ночной Тени, опустив голову и глядя на тень Таньтай Цзиня, ответил: — Нет. Лицо Таньтай Цзиня мгновенно похолодело. Он ледяным тоном произнес: — Она все еще думает о побеге и решила объявить голодовку? Страж Ночной Тени опешил и честно ответил: — Без приказа Вашего Величества никто не осмелился принести еду госпоже Е. Таньтай Цзинь на мгновение замолчал, а затем велел евнуху: — Пусть принесут чего-нибудь поесть. Услышав это, евнух робко спросил: — Ваше Величество, по какому разряду потчевать ту девушку? Эти евнухи прибыли из дворца Царства Чжоу вместе с Таньтай Минланом. Таньтай Минлан обожал роскошь и излишества, поэтому возил с собой не только слуг и горничных, но и музыкантов с танцовщицами. Теперь все они принадлежали Таньтай Цзиню. Евнух служил новому господину недавно и не понимал статуса той, что была заперта внутри. Еда ведь тоже бывает разной. Таньтай Цзинь холодно посмотрел на него. Когда у евнуха задрожали колени и он уже готов был пасть ниц, Таньтай Цзинь медленно заговорил: — Она — пленница. Теперь понимаешь? — Раб все понял! — поспешно воскликнул евнух. Перед тем как толкнуть дверь, в глазах Таньтай Цзиня промелькнул азарт. Вспомнив о чем-то, он осторожно приказал Стражу Ночной Тени: — Она коварна и полна уловок. Всем быть начеку. Если она сбежит... Его голос звучал равнодушно, но Стражи Ночной Тени разом склонили головы. Однажды во дворе господина Ян Цзи эта девушка уже сбежала вместе с лисой-демоном. Тогда император был в ярости и казнил многих. Таньтай Цзинь помедлил, а затем настороженно открыл дверь. Его взгляд, подобно соколиному, мгновенно выхватил фигуру девушки на кровати. В комнате горели свечи. Она сидела на постели со скрещенными ногами, закрыв глаза. Ее тонкие пальцы лежали на коленях. Она вовсе не выглядела так, будто пыталась сбежать, как описывал Страж Ночной Тени, наоборот, она казалась необычайно спокойной. Прическа Сусу распустилась, и иссиня-черные волосы струились по плечам подобно воде. За прошедший год ее детские черты лица немного разгладились, в них появилась зрелость молодой девушки, чистая и бесподобная. Она сидела в тишине, не выказывая ни тени паники, подобающей пленнице. Таньтай Цзинь не знал, что это за поза, но она выглядела уникально и красиво. Его мрачный взгляд остановился на ней. Как только Сусу услышала скрип двери, она тут же открыла глаза. Таньтай Цзинь инстинктивно плотно закрыл дверь и холодно посмотрел на нее. Сусу стало немного смешно. Она ведь сейчас не в бессмертном теле и не владеет магией, так что в нынешних обстоятельствах сбежать было невозможно. Она спустилась с кровати, направилась к нему и сказала: — Наконец-то ты пришел. Можешь велеть, чтобы мне принесли чистую одежду на смену? Она приподняла рукав, показывая его ему: ее ритуальное платье было исцарапано камнями в реке и испачкано грязью. — Стой! Не смей приближаться ко мне! — резко выкрикнул Таньтай Цзинь. Сусу замерла и послушно остановилась в трех метрах от него: — Так что насчет одежды... Таньтай Цзинь посмотрел на ее потрепанное ритуальное платье и сказал: — Пленница должна вести себя как пленница. Третья мисс Е, не забывай о своем положении. Сусу озадаченно посмотрела на него. «Какое еще положение? Разве я не твоя законная жена?» Таньтай Цзинь помедлил и добавил: — Как дочь Е Сяо, ты проживешь ровно столько, сколько будешь приносить пользы. «Понятно, так же как и Е Чуфэн». При мысли об этом она разозлилась: — Я не мой второй брат и, боюсь, разочарую тебя. У дочери Е Сяо нет ничего, кроме твердого характера. Если хочешь убить — пробуй, но не надейся, что я помогу тебе воевать с отцом или Царством Ся. Таньтай Цзинь парировал: — Тебе жаль отца или твоего возлюбленного Принца Сюаня? При чем тут Сяо Линь? Она гневно уставилась на Таньтай Цзиня, а он холодно смотрел в ответ. Сусу очень устала и проголодалась. Зная, что Таньтай Цзинь не даст ей покоя, она решила просто не обращать на него внимания. Девушка вернулась на кровать, села и закрыла глаза, чтобы восстановить силы. Смертное тело не может долго обходиться без еды, а она не ела уже сутки. У нее не было сил спорить с этим мелочным и странным юношей. Видя, что она молчит и даже не желает на него смотреть, Таньтай Цзинь коснулся раны на своем лице. Ему нестерпимо хотелось, как и со всеми остальными, крепко схватить ее за горло и заставить умолять о пощаде. Но он знал, что Сусу этого не сделает. Более того, ее ловкость внушала ему опасение — он боялся, что если снова прикоснется к ней, она схватит его и использует как заложника. Эту ошибку он точно не совершит дважды! Почувствовав, что он еще не ушел, Сусу приоткрыла один глаз и увидела, что Таньтай Цзинь холодно смотрит на нее. Казалось, он одновременно и хотел сделать шаг вперед, чтобы задушить ее ради своего удовольствия, и желал хлопнуть дверью, уйдя как можно дальше. Раздираемый противоречиями, он стоял на месте, не шевелясь. «Ничего не дает, зачем тогда стоит?» — Сусу уже хотела попросить его вернуться в свою комнату. В дверь постучали. Евнух ввел служанку, которая несла в руках миску белой каши. Она открыла глаза и уставилась на эту пустую миску. Хотя нет, рядом милостиво положили порцию сушеных овощей. Таньтай Цзинь тоже посмотрел на кашу со странным выражением лица. Евнух в тревоге подумал: «Для пленницы ведь это нормально? У некоторых вообще только половина пресной лепешки». Таньтай Цзинь посмотрел на Сусу и, словно делая одолжение, произнес: — Если хочешь чего-то другого, то ты должна... Сусу перебила его, подбежала и забрала кашу: — Не нужно, я съем это. Она села за стол и, не обращая на них внимания, принялась за еду. При ней был белый гусеница-паразит, которого дал Сяо Шань, поэтому она не боялась яда Таньтай Цзиня — сейчас у нее был иммунитет к любым токсинам. Каша была ароматной и разваренной, жаль только, что воды в ней было больше, чем крупы. Сусу была очень голодна, поэтому с удовольствием ела, закусывая сушеными овощами. Евнух и служанка уже удалились, в комнате снова остались только она и Таньтай Цзинь. Видя, что она совершенно не жалуется, а в ее глазах отражается свет свечи, придавая ей очень умиротворенный вид, Таньтай Цзинь почувствовал недоумение. — Почему ты не злишься? Сусу с набитым ртом удивленно обернулась к нему. Маленький психопат смотрел на нее в замешательстве. Сложным тоном он произнес: — Почему тебе не грустно? Когда я так поступил с Цзин Лань'ань, ей было очень больно. Разве все люди на свете не ненавидят неблагодарность? Щеки Сусу немного раздулись, Слеза уничтожения души на ее груди потеплела. Ее глаза мгновенно заблестели, она проглотила еду и звонко объяснила: — Цзин Лань'ань было больно, потому что она вложила в тебя достаточно чувств и чего-то от тебя ждала. Поэтому, когда твои поступки разочаровали ее, она расстроилась. Таньтай Цзинь сказал: — Значит, ты от меня ничего не ждешь и ничего не хочешь, поэтому тебе все равно, как я с тобой поступаю. Сусу с улыбкой ответила: — С чего бы это? Я как раз кое-чего от тебя хочу. Он замер, уголки его губ слегка приподнялись, а в голосе послышалось презрение: — И чего же ты хочешь? Сусу подперла подбородок ладонью и, улыбаясь, промолчала. Возможно, виной тому был мягкий свет свечей, но ее губы блестели, и былая холодность сменилась необъяснимым очарованием. Он невольно прикусил щеку изнутри. Под ее взглядом он почувствовал себя не в своей тарелке. — Пока не покоришься мне, даже не надейся получить какую-либо награду! — бросил Таньтай Цзинь. Сусу прищурилась, но не стала с ним спорить. Дыхание Таньтай Цзиня на секунду участилось, затем он отвернулся и заговорил торжествующим, злым тоном: — Через три дня в час Крысы я велю достать из Реки Мохэ трупных демонов. Ты тоже пойдешь. Сердце Сусу екнуло, ей снова захотелось пришибить его: — Ты не можешь доставать трупных демонов! Трупный демон нападает на всех без разбора. Даже если у тебя есть Эссенция, изгоняющая зло, ты не сможешь раздать ее каждому солдату. Используя трупных демонов против Сяо Линя, ты убьешь тысячу врагов, но потеряешь восемьсот своих. Таньтай Цзинь небрежно бросил: — И что с того? Разве на войне не гибнут люди? Смерть от руки смертного или от когтей демона — это все равно смерть, какая разница? — К тому же, кто сказал тебе, что я собираюсь использовать армию, чтобы вытащить трупных демонов? — в его словах прозвучала издевка. Сусу изменилась в лице, осознав его план: — Ты собираешься заставить городских жителей доставать их? Таньтай Цзинь взглянул на нее. Все верно. Жители Реки Мохэ раньше были подданными Великого Ся. Пусть лезут за демонами, если умрут — невелика потеря. К тому же, гибель множества людей Великого Ся перед битвой сильно подорвет боевой дух Сяо Линя. На войне все средства хороши. Таньтай Цзинь брал Сусу с собой, имея свои корыстные цели: она действительно была талантлива и много знала. Ее присутствие могло быть очень полезным. Он знал ее характер. В ее глазах он тиран, а те жители — невинные жертвы. Возможно, она ненароком найдет способ сдержать трупных демонов, чтобы ими было легче управлять. Сусу вдруг мило улыбнулась и мягко сказала: — Если ты твердо решил это сделать, я ничего не могу изменить. Но у меня есть идея, как уменьшить количество жертв. Подойди, я скажу тебе. Она редко говорила с ним таким нежным тоном. Таньтай Цзинь замер, глядя на ее сияющую улыбку. Белое ритуальное платье девушки расправилось, и он снова вспомнил ту сцену под водой: она вынырнула, и подол ее платья был окутан ослепительным сиянием. Когда он пришел в себя, то уже стоял совсем рядом с ней. Таньтай Цзинь подсознательно хотел изобразить брезгливость — ее одежда не была сменена, выглядела грязной и, возможно, дурно пахла. Но когда он оказался совсем близко, ее ресницы, похожие на два маленьких веера, невинно дрогнули. Эта святая дева вдруг стала беззащитной и кроткой. От нее совсем не пахло грязью... Напротив, от нее исходил тот едва уловимый... аромат цветов альбиции. Он поджал губы, стараясь говорить холодно и по делу: — Что за способ? Говори. — Способ в том... — Сусу крепко сжала пальцами миску и прошептала ему на ухо. В следующий миг на ее лице появилось выражение отвращения, и она с размаху обрушила миску ему на голову: — Еще чего, придумывать тебе способы! Ты такой злой и подлый, почему тебя до сих пор гром не поразил! Неожиданно Таньтай Цзинь перехватил ее запястье. Находясь совсем близко, он сжал ее тонкую руку и заломил ей за голову. Он тихо рассмеялся: — Ты думала, я снова попадусь на твою уловку? Запястье девушки было в его власти. Веревка из Слабой воды не только лишила ее возможности использовать Талисманы, но и сделала ее слабой. Раньше она была похожа на резвого, скалящегося сурка, а теперь — на бессильного кролика, пойманного им. — Отпусти! — крикнула Сусу. Таньтай Цзинь сжал ее подбородок и предупредил: — Мое терпение не безгранично. Если ты снова выкинешь что-то подобное... Не успел он договорить, как Сусу резко вскинула колено и ударила его прямо в пах. Любой, даже самый коварный и могущественный мужчина в мире боится этого приема. Таньтай Цзинь не стал исключением. Его красивое благородное лицо на глазах побледнело, он инстинктивно хотел отпустить ее и схватиться за низ живота. Неизвестно, какую силу воли он приложил, чтобы не выпустить Сусу из рук. Сусу потеряла былую силу, но ловкость осталась при ней. Видя, что он не желает ее отпускать, она даже замахнулась ногой, но он перехватил ее бедра своими ногами. Ее ясные глаза холодно уставились на него, и она всем телом врезалась в него. Она ударила его головой в грудь. Оба издали приглушенный стон. Таньтай Цзинь процедил сквозь зубы: — Ты что, практиковала технику «железной головы»? Но когда он опустил взгляд, глаза девушки были затуманены, она выглядела так, будто едва не лишилась чувств от удара, и бессильно прислонилась к его груди. Он чувствовал боль во всем теле: грудь болела, внизу живота нестерпимо ныло. От этой боли в его изысканных красивых глазах проступил хрупкий красноватый отблеск. Прислонившись к холодной стене, Таньтай Цзинь выглядел разгневанным. Почему она всегда... всегда так с ним поступает!