Они ругались вовсю. Гражданские чиновники, мастера слова, осыпали Таньтай Цзиня проклятиями, ни разу не повторившись.
Таньтай Цзинь, сидя на троне, слушал их предельно внимательно.
Он не останавливал этих чиновников и не отдавал приказа убить их. Видя это, те осмелели еще больше: Таньтай Цзинь еще не взошел на престол и не был признан всеми, он был лишь мятежником и предателем.
Тот, кто хочет стать императором, дорожит своей репутацией. Таньтай Цзинь наверняка не посмеет ничего сделать с ними, старыми слугами престола.
В шесть лет стал заложником, а теперь якшается с инородцами и демонами — Таньтай Цзинь совершенно не достоин быть императором Царства Чжоу!
Когда вошел Ян Цзи, он застал именно такую картину.
Таньтай Цзинь полулежал на троне, а толпа чиновников яростно выкрикивала проклятия, дойдя уже до пожеланий «остаться без потомства и сдохнуть в муках». Стоял такой шум, что можно было подумать, будто это не резиденция главы города Мохэ, а какой-то шумный рынок.
Ян Цзи взглянул на Таньтай Цзиня, и его усики испуганно дернулись.
Он шепотом спросил у стоявшего рядом Нянь Байюя:
— Что происходит? Эти старики жить надоело? И Его Высочество совсем не сердится?
В нынешней ситуации, когда идет война между двумя странами, нельзя перебить всех придворных чиновников, но за такие оскорбления принц их точно не пощадит.
Нянь Байюй, предводитель Стражей Ночной Тени племени Июэ, который теперь действовал открыто, тихо ответил:
— Его Высочество слушает их ругань уже целый час.
Стоявший неподалеку Е Чуфэн смотрел в землю и не проронил ни слова.
Прошло еще время, у кого-то закончились слова, и шум в зале постепенно начал стихать.
Наконец Таньтай Цзинь пошевелился.
Он зевнул и спросил чиновников:
— Закончили ругаться?
Его голос звучал спокойно, не громче, чем у любого из присутствующих, но чиновники завелись с новой силой:
— Даже если мы сегодня здесь костьми ляжем, мы не признаем в тебе, псе, нашего нового государя!
Другой принципиальный чиновник поддержал:
— Верно! Пес, хочешь убить — убивай, я, Гуань, никогда не стану служить тебе.
К всеобщему удивлению, услышав это, человек на троне приложил руку ко лбу и тихо рассмеялся.
— Вы думали, я позвал вас сюда, чтобы уговорить сдаться? — странным тоном спросил Таньтай Цзинь.
«А разве нет?»
Таньтай Цзинь хлопнул в ладоши:
— Подавайте.
Слуга внес деревянную бадью. Все переглянулись, не понимая, что затеял Таньтай Цзинь.
— Я, будучи таким «псом», не люблю кровопролития, — произнес Таньтай Цзинь. — Вы так долго ругались, что наверняка проголодались. Видя вашу преданность покойному императору, я глубоко тронут и решил помочь вам: вернуть тело покойного императора на ваше хранение.
У Ян Цзи возникло нехорошее предчувствие. Он посмотрел на Нянь Байюя, тот, догадавшись о чем-то, опустил голову и промолчал.
Слуги достали маленькие чашки и по очереди начали зачерпывать из бадьи мясную похлебку.
Таньтай Цзинь с легкой улыбкой сказал:
— Угостите господ чиновников от имени меня, этого мятежника.
Когда слуги схватили чиновников за подбородки, чтобы влить похлебку, кто-то, взглянув на мясо в чашке, наконец понял, в чем дело, и в ужасе закричал:
— Это мясо покойного императора!
Таньтай Цзинь действительно сварил Таньтай Минлана и заставил чиновников его съесть.
Все побледнели и начали отчаянно сопротивляться, но где книжникам совладать с убийцами из племени Июэ? Вскоре в зале один за другим раздались звуки рвоты.
Таньтай Цзинь с недоумением спросил:
— Человек, которого вы так поддерживали, теперь внутри вас. Вы сможете вечно хранить ему верность. Почему же никто не рад?
У Ян Цзи от его нежного голоса поползли мурашки по коже.
Таньтай Цзинь серьезно задумался и вдруг воскликнул:
— Ах, вот оно что. Если господа не рады, значит, они не наелись. Тем, кто не рад, добавьте еще по чашке похлебки.
После этих слов в зале воцарилась гробовая тишина.
Вдруг один из чиновников с искаженным от ужаса лицом выдавил улыбку:
— Рад, я очень рад. Ваше... нет, благодарю Ваше Величество за милость.
Он подполз ближе, сияя застывшей улыбкой:
— С Вашим Величеством во главе наше Великое Чжоу будет процветать вечно, а его слава дойдет до потомков.
Таньтай Цзинь громко расхохотался.
Следуя примеру первого, побледневшие чиновники один за другим начали улыбаться.
На какое-то время в зале воцарился смех: смеялся государь, смеялись и подданные.
Тот самый господин Гуань, который ругал Таньтай Цзиня громче всех, не выдержал осознания того, что съел покойного императора. Он вскочил и с разбега ударился головой о колонну.
Таньтай Цзинь с интересом наблюдал, как господин Гуань упал с пробитой головой.
Улыбка исчезла с лица Таньтай Цзиня, а взгляд стал мрачным.
На этот раз никто не посмел сказать ни слова. Все сидели, дрожа от страха. Таньтай Цзинь долго рассматривал господина Гуаня и, наконец, тихо произнес:
— Верните его тело его семье.
Все присутствующие еще больше побледнели.
Каждый понимал, что это вовсе не милость. Раз господин Гуань умер, его семья тоже пострадает.
Спины нескольких принципиальных чиновников мгновенно ссутулились.
Даже казнь была бы милосерднее нынешней ситуации. Вкусив плоти покойного императора, они навсегда запятнали свое имя. Хотели они того или нет, но, выйдя сегодня из этого зала, они стали соучастниками Таньтай Цзиня.
Больше никто не сопротивлялся, все покорно склонились.
Когда сломленных чиновников вывели, у Ян Цзи перед Таньтай Цзинем подкосились ноги.
А ведь он еще надеялся, что сможет легко уйти. Теперь же стало ясно: пойдя за Таньтай Цзинем, даже если ты превратишься в кусок гнилого мяса, кишащего червями, ты не посмеешь даже подумать о предательстве.
Запинаясь, он начал докладывать:
— Ничтожный... ничтожный все подсчитал. Провианта в Мо... Мохэ хватит армии на три месяца, нет-нет, на три месяца пропитания армии... Демоны, оставленные Таньтай Минланом... демоны...
Таньтай Цзинь мельком взглянул на него.
У Ян Цзи подогнулись колени, он едва не рухнул, но Нянь Байюй с бесстрастным лицом подхватил его.
Таньтай Цзинь склонил голову набок и спросил:
— Ты боишься меня?
— Ничтожный не смеет, ничтожный не смеет, — пролепетал Ян Цзи.
Таньтай Цзинь застенчиво улыбнулся:
— Господин Ян Цзи, не бойтесь. То, что они ели, было не мясо Таньтай Минлана, а обычная испорченная свинина.
— Свинина? — Ян Цзи подсознательно посмотрел на Нянь Байюя и Е Чуфэна.
Е Чуфэн никак не отреагивал, а Нянь Байюй едва заметно кивнул. Ян Цзи вздохнул с облегчением, и тошнота в желудке немного утихла.
Таньтай Цзинь мягко проговорил:
— Видишь, без капли крови и лишних убийств они больше никогда не смогут восстать против меня, прикрываясь именем Таньтай Минлана.
Ян Цзи подумал и понял: а ведь и правда!
Даже если это была свинина, страх перед Таньтай Цзинем никуда не делся. Он с трудом взял себя в руки и продолжил доклад о ситуации в лагере.
Таньтай Цзинь слушал вполуха, глядя на свои бледные, как нефрит, пальцы.
Он подумал: Цзин Лань'ань была права. Даже если в душе он не согласен, он должен притворяться таким же, как все.
Он шаг за шагом перенимал чужие повадки и манеры, и, по крайней мере внешне, у него это неплохо получалось.
* * *
Спустя пять дней после смерти старого императора Царства Чжоу все придворные перешли на сторону нового государя.
Сидя в трактире и услышав эту новость, Сусу невольно прошептала:
— Что же он сделал?
Неужели все прошло так гладко!
Смена династии, захват власти — как это могло пройти без сучка и задоринки?
Об этом не просочилось ни единого слуха. Сусу терялась в догадках. Сидевшая напротив пара средних лет окликнула ее:
— Девушка...
Сусу подняла голову и, опомнившись, сказала:
— Дядя, тетя, надеюсь, вы хорошо позаботитесь о Сяо Шаню.
Простая супружеская пара поспешно закивала. Женщина ласково произнесла:
— Не волнуйся, девушка. У нас нет детей, мы будем относиться к Сяо Шаню как к родному сыну и ни в чем не обделим.
Мужчина подтвердил:
— Мы уедем с ним подальше отсюда. В Мохэ и Юйчжоу сейчас небезопасно. За эти годы мы с женой кое-что скопили, так что вдали от Юйчжоу проживем хорошо.
Сусу кивнула:
— Можно мне сказать пару слов Сяо Шаню?
Супруги понимающе вышли. Женщина то и дело оборачивалась на Сяо Шаня — было видно, что мальчик ей очень полюбился.
— Тебе они нравятся? — спросила Сусу.
Сяо Шань посмотрел на нее чистыми глазами и кивнул:
— Нравятся.
Сусу вздохнула и погладила его по голове:
— И что мне с тобой делать?
Такой послушный. Очевидно, что не хочет уходить, но ничем этого не показывает.
Сусу искренне жалела его. Она уже давно ни к кому не испытывала такой жалости. Но ей действительно нужно было идти. Эта пара — добрые люди, и достаток у них есть. С ними Сяо Шаню будет лучше, чем с ней.
Сусу осторожно взяла Сяо Шаня за запястье.
Пульс мальчика был слабым, он почти не походил на живого человека. Какими бы добрыми ни были эти люди, они не смогут продлить ему жизнь.
Она надрезала кожу на своем запястье и поднесла его к губам мальчика.
Сяо Шань взглянул на нее и, как и в предыдущие два дня, начал осторожно пить ее кровь. В крови тела девушки, измененного Цветком Цинши, не было металлического привкуса, наоборот, она пахла цветами и обладала высшей божественной силой. Сяо Шань знал, что она хочет дать ему еще несколько лет жизни.
Он не смел сосать сильно, лишь едва касаясь губами ее кожи.
Мягкая кожа девушки и ее тонкий приятный аромат заставляли его чувствовать себя неловко.
Когда его сухие губы коснулись ее, он едва сдержался, чтобы не покраснеть.
Он все равно не удержался и украдкой взглянул на нее.
Она с улыбкой смотрела на него:
— Что такое?
Сяо Шань поспешно отстранился.
— Спасибо.
Он упорно отказывался называть Сусу сестрой, но ей было все равно. Этот ребенок был не по годам развит и имел свое мнение на все.
— Живи хорошо. Если представится шанс, обязательно воспользуйся им. Сяо Шань, будь сильным. Надеюсь, когда-нибудь мы встретимся снова.
— Да, я буду, — глухо отозвался Сяо Шань.
«Я обещаю тебе».
Сусу кивнула и собралась уходить. Сяо Шань поджал губы и слегка придержал ее за рукав.
Он вложил в ее ладонь нефритовую шкатулку размером с большой палец.
Сусу заглянула внутрь: в шкатулке спал маленький белый червячок.
— У ме... у меня есть только это, — сказал Сяо Шань. — Возьми это, не бойся и не брезгуй. С ним ты не отравишься.
Боясь, что она откажется, он поспешно отступил на несколько шагов:
— Я пойду к ним.
Не успела Сусу и слова сказать, как он выбежал наружу и взял за руку женщину.
Та расцвела от радости. С тяжелым сердцем Сусу убрала шкатулку и издалека наблюдала, как супруги садятся в повозку вместе с Сяо Шанем и уезжают.
В повозке женщина сказала:
— Не смотри больше, твоя сестра уже далеко.
— Она мне не сестра, — тихо проговорил Сяо Шань.
Женщина не расслышала его слов:
— А что это за птица у тебя на плече?
С этими словами она потянулась, чтобы поймать ее.
Сяо Шань спрятал птичку в ладонях и, поджав губы, сказал:
— Пожалуйста... не трогайте ее.
Женщина, прикрыв рот рукой, со смехом поддразнила:
— Ну и ребенок, мама же не отнимет ее у тебя.
Сяо Шань промолчал.
Ему очень хотелось сказать, что он уже не ребенок. Хотя его тело выглядело на шесть-семь лет, ему было уже двенадцать.
Он был юношей. И он помнил свою мать, ее звали Цзин Лань'ань.
Он был молодым господином племени Июэ, его звали Юэ Фуя.
* * *
Сусу, закинув за спину меч, за несколько дней добралась до реки Мохэ.
Там уже стояло жаркое лето. Сусу переоделась в легкое женское платье и начала осматривать город.
Честно говоря, она и сама не знала, что именно делать. Цзи Цзэ сказал, что у Бога демонов нет нити чувств, а значит, он обречен быть холодным и бесстрастным.
В летописях говорилось, что нить чувств может вырасти позже, но этот процесс мучителен: нужно научить человека любви и ненависти, боли и радости.
Человеческие чувства — самая сложная вещь в мире.
Судя по тому, что Сусу знала на данный момент, Таньтай Цзинь испытывал чувства только к Е Бинчан. Возможно, именно она была лучшей кандидаткой.
Однако Е Бинчан вышла замуж за Сяо Линя, и они жили душа в душу. Что же это за напасть такая.
Извлечение злой кости превратилось в задачу запредельной сложности. Неудивительно, что Цзи Цзэ лишь понимающе улыбался, не подбадривая ее, но и не лишая надежды. Само по себе это было безнадежным делом.
Пока она размышляла, на улице началась суматоха, люди куда-то побежали.
Одна женщина упала в толпе прямо к ногам Сусу. Та поспешно помогала ей подняться:
— Что случилось?
Женщина в панике затараторила:
— Боевой тигр, которого вырастил старый император Царства Чжоу... каждые несколько дней он выбирает девушку, чтобы она ему прислуживала. Но это же демон, никто от него не возвращался живым! Девушка, беги скорее!
И действительно, неподалеку показался отряд солдат, которые зорко высматривали кого-то в толпе.
Сусу слышала от охотников, что у Таньтай Минлана был Тигр-демон ростом с гору, который помогал ему в сражениях.
Таньтай Цзинь убил Таньтай Минлана, но, видимо, не решился убить тигра и оставил его, чтобы тот сражался за него.
Ведь простым смертным не одолеть сильного демона. Сусу стиснула зубы: нельзя было ожидать от Таньтай Цзиня каких-то моральных принципов.
Видя, что солдаты приближаются, Сусу и не думала прятаться. Значит, Тигр-демон, пожирающий девушек? Ну, она ему голову-то проломит!
Этот тигр был угрозой для отца Е, и раз ей все равно нужно подобраться к Таньтай Цзиню, она заодно разберется и с чудовищем.
По мнению Сусу, даже если Таньтай Цзинь станет императором, нынешняя ситуация — лучшая из возможных. Если он действительно уничтожит Царство Ся, то наверняка станет безжалостным тираном.
Она приняла решение. Когда солдаты схватили ее, она лишь для вида немного посопротивлялась, и ее увели.
После поимки Сусу не отправили прямиком к тигру. Старая надзирательница придирчиво осмотрела ее, после чего Сусу заперли в комнате.
В комнате уже было пять девушек.
Лица у них были бледными, а две и вовсе тихо плакали. Увидев, что втолкнули Сусу, они лишь взглянули на нее и в отчаянии снова опустили головы.
Одна из девушек с измученным лицом произнесла:
— Юньэр, нельзя просто сидеть и ждать. Если мы ничего не придумаем, мы точно погибнем.
Чжао Юньэр изможденно ответила:
— А что мы можем сделать? Таньтай Минлан оставил нас именно для сегодняшней ночи. Я слышала от отца, что он нашел какого-то спящего Великого демона и ждет момента, чтобы его пробудить.
Янь Вань возразила:
— Но Таньтай Минлан мертв. В Мохэ теперь правит его брат. Может... у нас есть шанс.
Янь Вань посмотрела на красивое, свежее лицо Чжао Юньэр:
— Точно! Юньэр, ты такая красивая. Сегодня вечером у нас есть единственный шанс: перед началом обряда новый император призовет нас к себе. Если он... если ты ему приглянешься, нам не придется идти пробуждать Великого демона.
Чжао Юньэр замерла, и в ее глазах затеплилась надежда.
Сусу и представить не могла, что, помимо тигра, Таньтай Минлан хотел пробудить еще одного Великого демона.
Таньтай Цзинь жаждал власти еще сильнее Таньтай Минлана. Раз представился такой случай, он обязательно пробудит тварь — то ли чтобы вырвать внутреннюю пилюлю и поглотить ее, то ли чтобы отправить демона на войну. Вполне в духе Таньтай Цзиня.
Все в императорской семье Таньтай были безумцами.
Однако девушки перед ней, очевидно, совсем не знали нового императора. Потому что эти «храбрые воительницы» решили соблазнить Таньтай Цзиня.
Сусу: «...»
Обновлено: 02.02.2026