Глава 12 — Глава 12

За всю свою жизнь Ван Чжао еще никто не смел ударить по лицу. — Е Сиу, ты посмела поднять на меня руку! — Сяо Шэнь быстро узнал ее, и его лицо исказилось от ярости. Ван Чжао был по натуре жестоким и мстительным. Если раньше он и проявлял какой-то интерес к красоте Сусу, то теперь жаждал замучить ее до смерти. Она посмела ударить его! Он отдаст эту девку толпе людей, чтобы они забавили его до ее смерти! — Эй, кто-нибудь!.. Юй Цин, стоявший рядом, тоже был крайне удивлен. За годы службы у Ван Чжао он, разумеется, узнал Е Сиу. С интересом взглянув на Сусу, Юй Цин остановил Ван Чжао. С притворным беспокойством он начал уговаривать: — Ваше Высочество, смените гнев на милость. Она единственная законная дочь Е Сяо. Ван Чжао, казалось, окончательно потерял рассудок, его взгляд был полон яда: — Я хочу, чтобы она сдохла сегодня же! Сусу скорее бы испугалась призрака, чем его. За годы, прошедшие с момента ее появления на свет, Сусу боялась многого: она боялась переменчивости праведного пути, боялась голода детей и стариков, боялась гибели своих собратьев. Но единственное, чего она не боялась — это подонков! Она отчетливо слышала, что Ван Чжао сделал с Таньтай Цзинем и его няней. Впервые она поняла, почему каждый обладатель Злой кости в итоге превращается в демона. Если ты находишься в аду, где доброта и слабость не могут тебя защитить, то почему бы самому не стать клинком? Даже не будь она на месте Таньтай Цзиня, услышав такое, она бы сама захотела убить этого Ван Чжао. Сусу плотно сжала губы и, наклонившись, помогла Таньтай Цзиню подняться с земли. К ее удивлению, температура тела юноши была ниже, чем ее собственная. Его иссиня-черные зрачки пристально смотрели на нее, отражая ее облик. Его глаза были глубокими, и в них невозможно было прочесть никаких эмоций. Сусу видела всё, что произошло, и, не зная, как его утешить, просто принялась осторожно смахивать снег с его одежды. Она тихо прошептала ему на ухо: — Не волнуйся, Ван Чжао не посмеет нас убить, мой отец совсем рядом. Таньтай Цзинь продолжал пристально смотреть на нее и лишь спустя мгновение опустил глаза. — Хм. Его голос был тихим и хриплым. Сусу решила, что он просто подавлен после перенесенного унижения. Она холодно взглянула на Ван Чжао: — Сяо Шэнь, я называю вас Ванъе, а вы и впрямь возомнили, что можете безнаказанно топтать людей из семьи Е. Не то что вы, даже Сяо Линь трижды бы подумал, прежде чем так поступать. — Моя семья Е предана государю и любит родину, но преданы мы не таким людям, как вы. Мой отец двадцать лет сражался на полях битв не для того, чтобы семья Е терпела от вас подобные оскорбления! Таньтай Цзинь — мой муж, оскорбляя его, вы оскорбляете и меня. Вы беспричинно унизили меня, и я не имею права на отпор? Лицо Ван Чжао стало чернее котелка. Юй Цин в душе злорадствовал, он кашлянул и подлил масла в огонь: — Надеюсь, Ваше Высочество всё обдумает. В сегодняшней ситуации Ван Чжао первым начал ссору. К тому же, глядя на жалкий вид третьей мисс Е, любой прохожий подумал бы, что это они с ней сотворили. Вся военная мощь Великого Ся была в руках Е Сяо. Всем было известно, что более десяти лет мира в Великом Ся держались исключительно на плечах Е Сяо. Если бы с его единственной законной дочерью что-то случилось и Е Сяо в гневе поднял бы восстание, Сяо Шэнь никогда не стал бы императором. Даже сам император опасался семьи Е. Если у Сяо Шэня есть хоть капля ума, он поймет, что Е Сиу трогать нельзя. Разве не видно, что шестой принц Сяо Линь, хоть и недолюбливает Е Сиу, всегда предпочитает просто ее не замечать? Видя, что Ван Чжао всё еще не может проглотить обиду, Юй Цин тихо произнес: — Ваше Высочество, даже если вы хотите проучить ее, это нельзя делать в открытую. Давайте выберем другой день. Ван Чжао, которого удерживали, наконец пришел в себя. Он выдавил улыбку: — Это просто недоразумение. Место на лице, куда попал снежок, ныло при каждом движении. Взгляд Ван Чжао был зловещим. — Конечно, недоразумение, — ответила Сусу. «И в следующий раз повторю!» — подумала она. Рано или поздно она найдет способ еще раз проучить этого старого черепахового выродка. Глядя на уходящих Сусу и Таньтай Цзиня, Ван Чжао, прикрывая покрасневшую щеку, в ярости пнул паланкин. — Е Сиу! Я этого так не оставлю! * * * На душе у Сусу было неспокойно. На самом деле она не была уверена, ушел ли Е Сяо. Великий генерал Е, этот ее новоявленный отец, годами пропадал в походах и редко проявлял заботу о детях. В памяти прежней владелицы тела Е Сяо был гениальным полководцем, мастерски владеющим копьем. Однако вместо того чтобы уделять внимание хрупкой дочери, он больше времени тратил на тренировки способного старшего сына. Отойдя на небольшое расстояние вместе с Таньтай Цзинем, Сусу увидела мрачного Е Сяо. Она облегченно вздохнула. К счастью, даже тигр не ест своих детенышей — великий генерал не бросил ее. Е Сяо нахмурился: — Сиу, где ты была? — Отец, толпа оттеснила меня, я потерялась, но, к счастью, смогла спастись, — ответила Сусу. Е Сяо оглядел ее с ног до головы, всё еще удивляясь происшествию на пиру. Сиу действительно обучалась искусству меча, но ее сегодняшнее мастерство превосходило даже мастерство его старшего сына. Если бы не младшая дочь, он мог бы сегодня погибнуть в поместье принца Сюаня. Однако сейчас было не время для расспросов. Вспомнив о чудовищах внутри, Е Сяо скомандовал: — Сначала возвращаемся. У него на сердце было тяжело: появление демонических тварей означало, что десятилетию мира в Великом Ся пришел конец. Грядут перемены. Чунь Тао, увидев Сусу, со слезами на глазах запричитала: — Мисс, я думала, с вами что-то случилось... У-у-у... Я так испугалась... Сусу было и смешно, и трогательно: — Не волнуйся, твоя госпожа везучая, так просто она не умрет. Сиси, всхлипывая, принесла грелку и накидку, плотно укутав Сусу. Вид у Сусу был плачевный: белые нежные руки были в кровоподтеках и царапинах. Раньше, когда она спасала свою жизнь, боли она не чувствовала, окоченев от холода. Теперь же, согревшись, она ощутила резкую боль. Когда по телу разлилось тепло, ей стало значительно легче. Таньтай Цзинь сидел в углу, храня молчание. С момента ухода от Ван Чжао он был непривычно тихим. Юноша больше не притворялся слабым и жалким, черты его лица стали холодными, словно декабрьский снег за окном. Неизвестно, чего в его сердце было больше — унижения или ненависти. Сусу взглянула на руки Таньтай Цзиня. Кости его пальцев были раздроблены Ван Чжао, кисти бессильно свисали, а кожа посинела и опухла. Будущая великая личность, способная потрясти мир, в этом году могла лишь тонуть в пучине мирских страданий. Сусу ненавидела его за будущие злодеяния, но, вспоминая обезумевшую женщину в Холодном дворце, чувствовала смятение. Она раз за разом читала про себя Заклинание очищения сердца. Заставляла себя не сочувствовать ему и не думать о том, через что ему пришлось пройти. Под стук лошадиных копыт Сусу внезапно осознала важную вещь: как именно пробудился Король демонов? Зеркало прошлого не показывало причин и следствий. Был ли Таньтай Цзинь кем-то убит или погиб в результате несчастного случая? Вряд ли он сам решил свести счеты с жизнью! Последний вариант... Глядя на угрюмый профиль юноши, Сусу почувствовала себя не по себе. На лице Таньтай Цзиня не отражалось боли, он казался совершенно бесчувственным. Он холодно думал о том, что Е Сиу помогла ему только потому, что он опозорил семью Е. Она под действием Весеннего шелкопряда, поэтому в любом случае должна была сохранить ему жизнь. Он ждал, когда Е Сиу начнет сводить с ним счеты. Как и раньше, насмехаться над тем, что он бесполезный мусор. Как он и ожидал, девушка наклонилась к нему. Но она не стала его ругать. Вместо этого она в нерешительности сняла с пояса нефрит и повязала его ему, сказав: — Возьми это. Если Ван Чжао увидит его, он побоится действовать открыто. Этот нефрит был подарен императором в год рождения третьей мисс Е. Тогда генерал Е был в походе, а мисс только родилась и сразу потеряла мать. Император пожалел ее и даровал этот нефрит. Он также служил символом ее статуса. Сусу произнесла: — Каким бы коварным ни был Ван Чжао, через несколько десятилетий он всё равно станет лишь горстью песка. Кто знает, может, судьба его сложится так, что он и до того не доживет. Сейчас ты, возможно, ничего не можешь сделать, но ты обязан прожить дольше него. Намного дольше. Прошлое — это лишь прошлое, пока человек жив, он должен смотреть вперед. Она неумело утешала его, надеясь, что Таньтай Цзинь не впадет в отчаяние. Если он потеряет надежду, все три мира погрузятся в ад. Таньтай Цзинь плотно сжал либы. В тот миг, когда Сусу приблизилась, его тело инстинктивно напряглось, желая оказаться как можно дальше от нее. Аромат девушки заполнил всё пространство кареты, от него некуда было скрыться. Его пальцы невольно коснулись нефрита с мягким блеском. Трудно было понять, теплый он или холодный. С позиции Таньтай Цзиня лицо девушки казалось грязным, темные волосы рассыпались по плечам, намокнув от талого снега. Она беспечно вытерла лицо, ее руки были покрыты ранами. На белой коже кровавые следы выглядели особенно пугающе. Таньтай Цзинь слишком хорошо знал, почему она пострадала. Он смотрел на ее макушку, и в его душе рождалась бесконечная насмешка. Какая глупость. Неудивительно, что такой глупой особе так повезло вернуться живой. Он хотел, как и раньше, притвориться кротким и жалким, сказать слова благодарности. Это было то, в чем он преуспел больше всего. Но сегодня его губы лишь дрогнули, а взгляд остался холодным, отражая его врожденное равнодушие. Таньтай Цзинь словно сдался и закрыл глаза, предпочитая больше на нее не смотреть. * * * Сусу отдыхала два дня, прежде чем к ней наконец вернулись силы. Таньтай Цзинь по-прежнему был заперт в Восточном дворе. Становилось всё холоднее, и Сусу приказала отправить ему два одеяла. Оставалось лишь дождаться, когда второй и третий молодые господа поместья снова соберутся уходить, и тогда вся правда выйдет наружу. Вспомнив о его руках, она пересилила себя и не стала звать лекаря. У них были разные цели, и она не могла позволить себе лишнего сочувствия. Это было похоже на содержание раба — неважно, калека он или нет, главное, чтобы был жив. Временами Сусу чувствовала себя неловко, но, вспоминая поминальные таблички и бесконечные горы трупов, она снова обретала решимость. Сусу беспокоилась, что то, как она расправилась с Алыми огненными пчелами, вызовет подозрения у Е Сяо. Она заранее подготовила оправдания, ожидая, что отец вызовет ее на разговор. К ее удивлению, Е Сяо вообще не возвращался домой, проведя последние два дня в разъездах. Атмосфера в поместье стала необъяснимо напряженной. Чувство тревоги охватило имперскую столицу Великого Ся. За завтраком тетушка Ду сказала: — Генерала нет уже два дня. Неужели те монстры действительно так опасны, как говорят снаружи? Е Ланьинь ответила: — Спросите у третьей сестры, разве она их не видела? — Она посмотрела на Сусу с недовольным видом, всё еще злясь из-за кражи своего приданого. Сусу кивнула: — Действительно опасны, так что в ближайшее время всем лучше поменьше выходить на улицу. Тетушка Ду продолжила: — Я слышала, что эти твари пришли из Царства Чжоу. Может ли быть так, что Чжоу вырастило этих монстров, чтобы снова... Чтобы начать войну. Более десяти лет назад Царство Чжоу потерпело сокрушительное поражение и отправило принца Таньтай Цзиня заложником. Сегодняшнее Царство Чжоу уже не было прежним. Оно восстановило силы, его армия была мощной, а земли — богатыми, в то время как Великое Ся было укрыто льдами и снегом. Царство Чжоу давно заглядывалось на земли Великого Ся, и внезапное нападение на границы было вполне возможным. Слова тетушки Ду заставили всех встревожиться. Ведь если начнется война, мужчины семьи Е первыми отправятся на поле боя. Старая госпожа недовольно прервала тетушку Ду: — Негоже обсуждать такое в женских покоях. Нельзя допустить паники, когда война еще даже не началась. В этой зыбкой ситуации больше всего пострадал Таньтай Цзинь — поползли слухи. Днем Чунь Тао взволнованно прибежала к ней: — Третья мисс, слуги говорят, что принц-заложник — звезда неудач. Еще болтают, что если Чжоу и Великое Ся начнут войну, генерал первым отрубит ему голову. Неужели это правда? Чунь Тао была очень напугана. В глазах маленькой служанки заложник был мужем ее госпожи, и она боялась такого исхода. Рука Сусу, державшая кисть, на мгновение замерла. Она впервые осознала, как трудно некоторым людям просто спокойно жить. Даже Сусу, не сведущая в земных войнах, понимала: начнись война между двумя странами, Таньтай Цзинь станет козлом отпущения для всех. Для Царства Чжоу он был брошенной пешкой, о которой не вспоминали десять лет, а для Великого Ся — бесправным пленником. Если она не найдет способа спасти его, то ей во что бы то ни стало нужно извлечь Злую кость до того, как с ним что-то случится.