Но во сне она видела, как её дедушка умирает ради неё. Она тоже надеялась, что он не станет её спасать, а сможет жить дальше и спокойно проведёт старость.
Она остро чувствовала ту же боль от потери близкого человека, пожертвовавшего собой ради неё.
Глаза Шэнь Люли покраснели, и крупные слезы, словно бусины с порванной нити, покатились по щекам.
Она подняла руку и нежно погладила Фу Чжияо по голове, тихо баюкая его:
— Хорошо, хорошо, мама не будет тебя спасать. Мама даст тебе умереть, идёт? — Слова казались полными злобы, но произнесены они были с невероятной нежностью.
Фу Чжияо едва заметно усмехнулся, но в следующий миг его зрачки сузились, а в глазах отразилось потрясение.
Что-то влажное и прохладное упало ему на затылок. Капля за каплей.
Она плачет?
Шэнь Люли действительно плачет? Плачет из-за него?
И вправду, даже у самой жестокой женщины в глубине души есть уязвимое место, она не так уж неуязвима.
Тонкий, едва уловимый аромат коснулся его ноздрей — очень нежный и приятный, он невольно задевал струны души.
Фу Чжияо закрыл глаза и слегка повернул голову, словно в детстве ластился к матери. Он потерся щекой о нежную кожу Шэнь Люли и прошептал:
— Мама, я так скучаю по тебе. Ты наконец-то решила прийти в мой сон? Почему ты не навещала меня столько лет? Знаешь ли ты, как тяжело мне было, как горько...
Шэнь Люли замерла: «Почему он трется об меня, как щенок?»
Её пальцы дрогнули. После недолгого колебания Шэнь Люли обхватила Фу Чжияо за талию и, не выдержав, разрыдалась сама:
— Сынок, маме тоже горько! Горько так, словно я наелась полыни, и некому об этом поведать!
Фу Чжияо тихо всхлипнул:
— Мама...
— Ох! — Шэнь Люли шмыгнула носом и, задыхаясь от слез, проговорила, — сынок, сердце матери полно забот. Ты должен понять мои старания. Небо посылает испытания, изнуряя плоть и заставляя страдать от голода.
Фу Чжияо: «...»
Серебристый лунный свет струился сквозь окно на полог кровати. В тусклых тенях виднелись две тесно обнявшиеся фигуры, и эта картина казалась трогательной и прекрасной.
На следующее утро Фу Чжияо открыл глаза и увидел совсем рядом прекрасное лицо Шэнь Люли. На мгновение он замер, вспоминая события прошлой ночи.
Его мучил кошмар, он принял Шэнь Люли за ту женщину, изливал ей свою скорбь, а потом...
Он лишь помнил, что объятия были приятными, и он незаметно уснул. Впервые за долгое время он спал спокойно, без кошмаров.
Он думал, что Шэнь Люли уйдёт, но, к его удивлению, она тоже уснула — прямо рядом с ним, словно они делили одно ложе.
Фу Чжияо приподнялся на локте и мрачным взглядом стал изучать спящую девушку.
Лицо нежное, как лепесток, алые губы, брови — словно молодой месяц, а длинные ресницы подрагивали, как веера. Дыхание было ровным, рот слегка приоткрыт, что придавало ей вид по-детски наивный и трогательный.
Во сне она выглядела кроткой и послушной, совсем не похожей на ту колючую особу, какой была наяву.
Только вот глаза её припухли от вчерашних слез.
Шэнь Люли что-то пробормотала и внезапно перевернулась. Фу Чжияо тут же зажмурился. Подождав немного и поняв, что она не проснулась, он снова открыл глаза.
Она спала к нему спиной, выставив из-под одеяла свои белые, как корень лотоса, руки. Фу Чжияо задумчивым взглядом скользнул по изящным изгибам девушки, и уголок его рта изогнулся в странной улыбке.
Он протянул руку и осторожно перевернул Шэнь Люли на спину, уложив её ровно, а затем аккуратно приподнял её левую ногу и закинул её себе на пояс.
Закончив приготовления, он продолжил притворяться спящим, ожидая её пробуждения.
И действительно, вскоре Шэнь Люли проснулась и вскрикнула. Но этот восхитительный возглас ужаса оборвался слишком быстро, к разочарованию Фу Чжияо.
Шэнь Люли в ужасе и гневе уставилась на спящего рядом Фу Чжияо, изо всех сил зажимая себе рот рукой, чтобы не закричать. Кожу на голове стянуло от шока.
В мыслях был полный хаос: «Что произошло прошлой ночью? Я же собиралась уйти, как только он успокоится. Как мы оказались в одной постели?»
Более того, её нога крайне непристойно лежала на его талии.
Эта поза была весьма двусмысленной и наводила на определенные мысли.
Шэнь Люли взглянула на свою одежду — помятая, но на месте.
«Ох, ладно, просто случайно уснула на одной кровати».
Не желая сталкиваться с неловкостью, когда Фу Чжияо проснётся, она попыталась тихо убрать ногу. В этот момент Фу Чжияо открыл глаза и с растерянным видом посмотрел на неё:
— Старшая барышня, вы... почему вы в моей постели?
Шэнь Люли вздрогнула и от испуга вернула ногу на место, не успев её убрать. Фу Чжияо опустил взгляд на её ногу. Штанина немного задралась, обнажив полоску белой тонкой лодыжки.
Его голос стал хриплым:
— Что вы делаете?
Лицо Шэнь Люли вспыхнуло от смущения. Она убрала ногу и в панике соскочила с кровати, оправдываясь:
— Это... тебе ночью кошмары снились! Ты так орал, что я из-за тебя не могла уснуть и... и... пришла посмотреть, что с тобой!
Странно, с чего это ей быть виноватой?
— Мне снились кошмары? — Фу Чжияо нахмурился, и на его красивом лице отразилось явное недоверие.
— Да, снились! Ты даже звал меня мамой! — испытующе спросила Шэнь Люли.
— Мамой? — Фу Чжияо озадаченно посмотрел на неё, а затем на его лице отразилось внезапное озарение. — Неужели старшей барышне было так одиноко этой ночью, что она специально пришла в мою комнату, чтобы... ко мне...
Договорив, он словно засмущался, не зная, как продолжить. На его щеках проступил румянец, и он неловко добавил:
— ...иметь на меня виды? Впрочем, я буду рад любым вашим намерениям. Не только ноге на моём поясе, но и чему-то большему.
У Шэнь Люли отвисла челюсть.
«Мужчины — лживые существа. Бес попутал меня поверить его сладким речам!»
Однако за всю её жизнь ни один мужчина не говорил ей таких слов. Разум твердил ей сопротивляться и не поддаваться, ведь это лишь притворство, попытка Фу Чжияо запутать и обмануть её, но в сердце предательски шевельнулась радость.
Глядя на его невинное и прекрасное лицо, на его полные нежности и робости глаза, Шэнь Люли сделала глубокий вдох, выдохнула и повторила это ещё сто раз, убеждая себя не поддаваться чарам. Нужно быть как монах на сцене, который не поддаётся соблазнам змеи-оборотня, и хранить верность своему сердцу.
Да, он обманывает её. Намеренно использует свою красоту, чтобы затуманить ей взор.
Точно так же он втирал в доверие к её матери, чтобы та покупала ему новую одежду. Специально притворялся слабым перед Люйчжу, чтобы та таскала за него воду. Изображал из себя благородного и вежливого господина, чтобы слуги в Дворе Хуаси его хвалили.
На самом деле внутри он был мрачен, как дикий зверь, и ни капли не был благодарен тем, кто ему помогал.
Пока мысли Шэнь Люли неслись вскачь, Фу Чжияо незаметно потирал пальцы, внимательно следя за малейшими переменами на её лице, пытаясь найти хоть какую-то зацепку.
Лицо Шэнь Люли, только что горевшее от смущения, внезапно стало спокойным:
— Фу Чжияо, не льсти себе. Чтобы я на тебя виды имела? Ха, смехота!
Она сделала паузу и бросила на него взгляд:
— Живо принеси воды для умывания, я хочу привести себя в порядок.
— Слушаюсь, старшая барышня.
Фу Чжияо улыбнулся и поднялся, чтобы одеться.
Шэнь Люли была полностью одета, но Фу Чжияо ложился без верхней одежды, оставшись лишь в тонкой нижней рубахе и штанах. Он совершенно не стесняясь откинул одеяло и встал с кровати.
Ночью, в темноте, она ничего не видела.
Теперь же, при ярком свете, всё было как на ладони.
Тонкая ткань рубахи не могла скрыть его поджарое тело и рельеф мышц на груди. Хоть он и не был могучего телосложения, у него было всё, что полагается мужчине.
К тому же одежда, которую купила мать, была отличного качества: белоснежная рубаха из легкой ткани позволяла разглядеть почти всё.
Её взгляд лишь на мгновение задержался на Фу Чжияо, и она тут же неловко отвернулась.
Шэнь Люли прижала руки к горящим щекам. Даже когда Фу Чжияо оделся и принёс воду, холодное умывание не смогло унять этот жар.
Обновлено: 15.02.2026