Однако она знала, что на душе у Чжао Цзянсюэ наверняка кошки скребут. Чжао Цзянсюэ всегда была человеком строгих правил и приличий: она безмерно уважала дедушку, но в их отношениях не хватало душевной близости. Она никогда бы не позволила себе, как Шэнь Люли, капризничать, льнуть к старику или дурачиться. Сама же Шэнь Люли давно привыкла быть бесстыдной и нахальной, поэтому роль ласковой внучки давалась ей без малейшего душевного труда.
Сяо Цзиншан взглянул на Чжао Цзянсюэ, затем перевёл взор на Шэнь Люли, и в его глазах отразилась задумчивость.
Он невольно вспомнил день свадьбы, когда Шэнь Люли, обезумев, пыталась ворваться в резиденцию четвёртого принца, чтобы сорвать торжество. К счастью, он предвидел это и не дал ей добиться своего. Кто бы мог подумать, что спустя полмесяца Шэнь Люли внезапно станет совсем другим человеком. Раньше при виде него она едва ли не бросалась ему на шею, а её прямой, нескрываемый взгляд вызывал у него лишь отвращение. С Чжао Цзянсюэ она тоже не скрывала своей ненависти, мечтая исхлестать её лицо кнутом. Там, где появлялась Шэнь Люли, всегда воцарялся хаос, вызывая лишь раздражение.
Но теперь Шэнь Люли смотрела сквозь него. К Чжао Цзянсюэ враждебность всё ещё проскальзывала, но была уже не такой явной. Он знал, что Шэнь Люли не только сломала ногу в день его свадьбы, но и позже выяснилось, что она давно страдает от болезни сердца. Возможно, именно из-за этого её мироощущение изменилось.
Впрочем, это было к лучшему.
Прежняя Шэнь Люли доставляла ему немало головной боли. Пока она больше не преследует его и не затевает ссор, он готов был только приветствовать такие перемены.
Смех и голоса Шэнь Люли и старого маркиза разносились по кабинету, лицо девушки сияло яркой и непринуждённой улыбкой.
Казалось, она совершенно не приняла близко к сердцу недавний конфуз, следуя правилу: если тебе самой не неловко, то неловко будет другим.
Фу Чжияо молча стоял позади Шэнь Люли, словно незаметная тень. Для него быть проигнорированным было самым комфортным состоянием — так не приходилось выслушивать колкости, терпеть унижения или становиться поводом для нападок со стороны тех, кто ненавидел Шэнь Люли.
Он бесстрастно наблюдал за выражением лиц присутствующих, чувствуя в душе легкое удивление. С каких это пор Шэнь Люли стала такой рассудительной? Почему изменилось её отношение к Сяо Цзиншану и Чжао Цзянсюэ?
Уж не затевает ли она втайне какую-то крупную пакость?
Шэнь Люли, прильнув к деду, осыпала старика комплиментами один за другим. Сцена, которая казалась ей неприятной при входе, теперь сменилась другой, где уже она сама стала занозой в глазах остальных.
Казалось, никто не мог вклиниться в идиллию этих деда и внучки.
Чжао Цзянсюэ прикусила губу, с грустью глядя на эту теплую семейную картину. Её пальцы крепко сжали платок, но, взглянув на благородного и утонченного Сяо Цзиншана, она тут же расслабила хватку.
У неё есть Сяо Цзиншан, лучший в мире муж, и она не станет опускаться до ребяческих споров с Шэнь Люли.
Старый маркиз, расспросив внучку о травме ноги и болезни сердца, почувствовал странную атмосферу в комнате. Он уже собирался что-то сказать, когда Сяо Цзиншан опередил его:
— Дедушка, по дороге сюда мы с А-Сюэ заметили сливовую рощу возле старого поместья. Весна уже вступила в свои права, но слива ещё не отцвела. Не желаете ли все вместе отправиться полюбоваться цветами?
Он поднялся, нежно взял Чжао Цзянсюэ за руку и посмотрел на Шэнь Люли и Фу Чжияо:
— Что скажут барышня и господин Фу?
Хотя Сяо Цзиншан и был принцем, он не водил дружбу с теми братьями и сёстрами, что забавлялись унижением Фу Чжияо. Напротив, он не раз помогал Фу Чжияо, когда тот был заперт в Холодном дворце, и, в отличие от прочих, не попрекал его статусом заложника, а вежливо называл «господином Фу».
Это явно свидетельствовало о его благородстве.
Взгляд Фу Чжияо скользнул по переплетённым рукам Сяо Цзиншана и Чжао Цзянсюэ, а затем остановился на лице Шэнь Люли:
— Я сделаю так, как пожелает барышня.
Шэнь Люли бросила на Фу Чжияо сердитый взгляд и послушно спросила деда:
— Дедушка, вы пойдёте? Если вы пойдёте, то и А-Ли пойдёт.
Если они пойдут любоваться сливой, Чжао Цзянсюэ непременно охватит поэтическое вдохновение, и она сочинит пару стихов, а Сяо Цзиншан примется их расхваливать. Супруги будут обмениваться чувствами через поэзию, а она, не умея слагать стихи, будет лишь стоять и хлопать глазами вместе с Фу Чжияо. Зачем ей искать лишние неприятности?
Она вспомнила случай, когда, узнав, что Сяо Цзиншан отправляется на народный поэтический вечер, она, только выйдя замуж за Фу Чжияо, потащила его с собой. Лишь на месте выяснилось, что Сяо Цзиншан пригласил и Чжао Цзянсюэ. На вечере все соревновались в красноречии, и эта пара своими талантами сорвала бурю аплодисментов. А она? В поэзии она была полным нулем. Фу Чжияо, годами томившийся в Холодном дворце, и вовсе не имел учителей, так что его уровень был не лучше её — в голове ни капли литературных познаний, он даже не мог выручить её в нужный момент.
В итоге они с позором провалились, и ей пришлось буквально бежать оттуда вместе с мужем. Разумеется, вернувшись домой, она сорвала всю злость на Фу Чжияо.
В поэтическом обществе Сяо Цзиншана и Чжао Цзянсюэ называли «талантливым мужем и прекрасной женой», идеальной парой. А про неё с Фу Чжияо втайне шептались, что это «две жабы сошлись вместе».
Она была жабой, посягнувшей на Сяо Цзиншана, а Фу Чжияо — жабой, у которой была лишь красивая внешность, но которая сама по себе была ничтожнее грязи и могла лишь в этой грязи кувыркаться.
Ей совсем не хотелось слушать слащавые стихи Сяо Цзиншана и Чжао Цзянсюэ.
Старый маркиз похлопал Шэнь Люли по руке и сказал:
— Идите вы, молодые, укрепляйте свои чувства, а я не буду мешать. Но возвращайтесь пораньше, мы должны вместе пообедать.
С этими словами он похлопал по подлокотнику своего кресла:
— К тому же, мне это не очень удобно.
Старый маркиз, как и Шэнь Люли, был вынужден передвигаться в инвалидном кресле. Разница была в том, что ноги Шэнь Люли со временем заживут, а увечье старика было необратимым — он больше никогда не сможет встать. В молодости он провёл множество сражений, служа Царству Сяо, но на полях битв заработал тяжёлый недуг. С возрастом болезнь обострилась, и ходить стало почти невозможно.
Ноги дряхлели и теряли подвижность, и теперь он не мог стоять без посторонней помощи.
Старый маркиз не любил выходить на улицу, считая это лишней обузой.
Обычно, когда не нужно было принимать гостей, он коротал время в кабинете за шахматами или чтением книг по военному искусству. Не имея возможности, как в юности, крушить врагов, он соорудил во дворе огромную песочницу с макетом местности, где разыгрывал сражения, словно и впрямь командовал войсками.
В сердце Шэнь Люли кольнуло от жалости. Она надула губы и сказала:
— Кто сказал, что на инвалидном кресле нельзя гулять? Посмотрите на меня, дедушка — я тоже не могу ходить, да ещё и болезнь сердца мучает. Вы не знаете, когда оно болит, это просто невыносимо, куда хуже, чем боль в ногах. Но я ведь не запираю себя в четырех стенах каждый день, я даже к вам приехала! А если неудобно — в поместье полно слуг, пусть катят кресло. Кто посмеет уронить дедушку?
Старый маркиз с сочувствием ответил:
— Раз тебе нездоровится, поменьше бегай ко мне, лучше береги себя и лечись.
Шэнь Люли моргнула:
— Но я же соскучилась по дедушке.
Чжао Цзянсюэ вовремя вставила своим мягким голосом:
— Дедушка, кузина права. Сегодня чудесная погода, прогулка пойдёт на пользу здоровью. К тому же, мы пришли навестить вас, разве можем мы оставить вас одного и уйти развлекаться? Однако...
Не договорив, Чжао Цзянсюэ нежно посмотрела на Сяо Цзиншана:
— Цзиншан, раз дедушка не хочет идти любоваться сливой, зачем же настаивать? Да и кузина, кажется, не горит желанием. Может быть, ты сыграешь с дедушкой ещё пару партий? Только что вы сыграли всего две, дедушка наверняка ещё не вошёл в азарт.
Глаза старого маркиза мгновенно загорелись. Он уставился на доску и непроизвольно потер руки.
Чжао Цзянсюэ попала в самую точку — две партии никак не могли утолить его жажду игры. Обычно он играл с управляющим Юем или слугами, но это не шло ни в какое сравнение с битвой против мастера. Исход был не важен, важен был сам процесс — напряжённый и захватывающий.
— А-Ли, раз тебе не интересна слива, я сыграю с четвёртым принцем ещё несколько партий. Если вам с Чжияо станет скучно в кабинете, погуляйте во дворе или сходите в мою оружейную. Мне как раз прислали новый кнут, если понравится — бери, попрактикуешься.
Договорив, старый маркиз поспешно позвал Сяо Цзиншана расставлять фигуры.
Шэнь Люли замерла: «Я...» «Я передумала, мне теперь интересно смотреть на сливу, так нельзя?»
Сяо Цзиншан предложил прогулку лишь для того, чтобы Чжао Цзянсюэ не чувствовала себя неловко. Но раз всё в итоге вернулось к шахматам по её же предложению, он, разумеется, не стал возражать.
Обновлено: 15.02.2026