В покоях Дань Юэ Сюаня Бао Сянь была вне себя от радости – наказание юной леди переписать тексты оказалось не таким уж страшным. Она разложила на столе рисовую бумагу, несколько раз пригладила её пресс-папье и с улыбкой сказала:
– Я всё гадала, почему юная леди пошла в мокрой одежде. Вы всегда такая аккуратная, а сегодня, принимая гостей, вдруг стали такой небрежной.
Цин Юань закатала рукава, обмакнула кисть в чернила и уверенно вывела первые иероглифы изящным почерком, точно вплетала цветы в волосы, лишь улыбаясь в ответ.
Чунь Тай фыркнула:
– Я знаю, о чём вы думаете. Мы ведь не надеемся выгодно выйти замуж. Если перед женой правителя уезда мы выглядели не совсем безупречно, она просто подумает, что юная леди ещё молода, только вернулась в дом и не знает правил. В худшем случае, когда будут подбирать жениха, вас пропустят, но вам ведь всё равно. В конце концов, старая госпожа распорядилась добавить служанок, что, на самом деле, нам только на пользу.
Да, ей не нужен был выгодный брак, и у неё не было намерения соперничать с Цинжу. Она лишь хотела достичь своей цели. Если говорить откровенно, даже слава или позор семьи Се её не волновали. Когда она только вернулась, Ху фужэнь действительно обращалась с ней не так, как с другими сёстрами. Во дворе, кроме Бао Сянь и Чунь Тай, было только две старых служанки, присматривавшие за садом. В принципе, даже с таким количеством людей жизнь была возможна, но теперь она хотела добавить слуг, чтобы вернуть старых служанок, которые когда-то служили её матери.
Не останавливаясь в письме, девушка опустила глаза и сказала:
– Бао Сянь, ты хорошо знаешь Юэ Цзянь. Поговори с ней наедине и договорись, чтобы ту старуху из нижних покоев перевели обратно.
Бао Сянь ответила согласием и выглянула наружу – уже близился вечер. Сквозь резные узоры рассохшегося окна она увидела, как в западном дворе зажгли фонари, и в этом туманном мире появился крошечный огонёк. Она обернулась:
– Давайте подождём до темноты. Юэ Цзянь пойдёт проверять замки во всём дворе, и тогда поговорить будет удобнее.
Цин Юань кивнула. Продолжая писать, она заметила, что кисть начала растрёпываться, и склонилась над столом, тщательно очищая кончик кисти от лишних волосков.
* * *
Сумерки сгущались, и в тот момент, когда свет почти угас, Бао Сянь вышла из Дань Юэ Сюаня с фонарём в руках. Дождь уже прекратился, и в воздухе витал запах сырой земли. Маленький жёлтый фонарик с ажурным низом отбрасывал на землю круг света размером с чашу.
Семья Се в Шэнчжоу была знатной. Господин служил военным губернатором в Цзяньнане, но его семья осталась в Хэнтане, потому что женщин было неудобно возить с собой. Резиденция расширялась двадцать лет, двор следовал за двором, и теперь занимала десятки му (1). Богатство было велико, и людей тоже было много. По пути Бао Сянь то тут, то там встречала служанок или старух.
Впереди был Хуэй Фан Юань – владение старой госпожи, которым управляла Юэ Цзянь. В это время она обычно обходила сад с проверкой. Бао Сянь встала на цыпочки и увидела, как та что-то говорит маленькой служанке у ворот. Она прошла по галерее и улыбнулась:
– Сестра Юэ Цзянь, какая ты занятая!
Юэ Цзянь, увидев её, сразу всё поняла и велела маленькой служанке:
– Сходи к бабушке Ли и спроси, готова ли она сдать отчёт о фонарях для паланкинов. Уже конец месяца, старая госпожа хочет проверить счета. Если она всё ещё будет уворачиваться от ответа, скажи, что я всё так и передам.
Служанка кивнула и быстро направилась в западный переулок.
Бао Сянь подшутила над ней:
– Старшая сестра, ты становишься всё более влиятельной, уже способная наполовину заменить управляющую момо.
Они поступили в дом в одно время, вместе ели, вместе терпели побои от надзирательниц и хорошо ладили, поэтому их дружба была особенной.
Юэ Цзянь вздохнула:
– Не смейся надо мной. Я бы лучше, как ты, служила юной леди, чем целыми днями бегать туда-сюда. Ты же знаешь нрав старой госпожи. Даже если служишь хорошо, доброго слова не дождёшься, а уж если плохо...
Она не договорила, лишь покачав головой.
Бао Сянь, конечно, знала, что служба нелегка, и во всём доме мало кто жил беззаботно. Но сейчас было не время для этих разговоров – у неё было более важное дело. Она отвела Юэ Цзянь в сторону и тихо сказала:
– Сегодня старая госпожа распорядилась выделить служанок для четвёртой юной леди. Ты уже выбрала людей?
Юэ Цзянь ответила, что ещё нет:
– После отъезда фужэнь правителя уезда я была занята до сих пор, не было ни минуты покоя, и не успела. Хотела заняться этим завтра... А что, у тебя есть подходящие кандидатуры?
Бао Сянь улыбнулась:
– Раз ещё не выбрала, переведи Тао момо из нижних покоев к четвёртой юной леди.
Юэ Цзянь заколебалась. Она понимала, что если Бао Сянь специально пришла просить об этом, значит, в этом был смысл. Та Тао момо обычно была незаметной, занималась мелкими делами в нижних покоях, и Юэ Цзянь никогда не обращала на неё внимания. Но раз четвёртая юная леди просит именно её, значит, у неё есть какая-то история.
Она задумалась и спросила:
– Тао момо имеет отношение к четвёртой юной леди? – и тут же сама выдвинула догадку: – Наверное, раньше она служила у Цзинь инян?
Они не были слугами, рождёнными в семьях слуг, и десять лет назад ещё не жили здесь, поэтому не знали всех деталей. Бао Сянь огляделась по сторонам, убедилась, что никого нет, и кивнула:
– У четвёртой юной леди в этом доме нет опоры, а старые слуги ей ближе, поэтому она послала меня поговорить с тобой.
Юэ Цзянь глубоко вздохнула:
– Четвёртая юная леди тоскует по матери. Говорят, Цзинь инян умерла вскоре после её рождения, и юная леди с детства росла без матери. Теперь, вернувшись в дом Се и живя в покоях, где когда-то жила её мать, она хочет, чтобы её обслуживали старые слуги.
_____
1. Му (亩) – мера земельной площади, равная шестидесяти квадратным чжанам (丈), что соответствует приблизительно семи сотым гектара (шестьсот шестьдесят семь квадратных метров, семь соток).
Обновлено: 03.02.2026