На следующее утро, когда Цин Юань одевалась и прихорашивалась, Чунь Тай намеревалась украсить её голову цветочным венцом – популярным среди девушек стилем, который удобен и не растреплется на ветру. Однако Цин Юань отказалась:
– Нет, пусть будет как обычно.
Чунь Тай заколебалась:
– Разве юная леди действительно не собирается идти?
В глубине души она сожалела. Возможно, это был шанс укрепить чувства. У Дань Ян хоу фужэнь был всего один сын, и хотя господин хоу держал его в строгости, мать, оберегая дитя, готова была всё простить. Четвёртая юная леди в этом доме не имела ни одной души, искренне любящей её. Если она сама не позаботится о своём будущем, что же будет потом?
Те, кто прислуживал ей близко, если юная леди не прогонит их, в будущем последуют за ней в дом мужа в качестве приданой свиты (1). По сути, только они были с ней заодно во всём доме. По мнению Чунь Тай, если юная леди хочет выйти замуж в дом Дянь Ян хоу, ей нужно сначала завоевать расположение того самого третьего молодого господина – и тогда половина дела будет сделана.
Но Цин Юань снова покачала головой:
– Сегодня я не могу пойти. Да и не получится.
Бао Сянь, поправляя шарик с благовониями на её пуговице, спросила:
– Юная леди, что Вы имеете в виду?
Цин Юань взглянула на хмурое небо за окном и неспешно ответила:
– Вчера я всё сомневалась в подлинности письма. Каков будет результат, скоро станет ясно. Если бабушка и госпожа всё же позволят мне вернуться, значит, письмо поддельное. Если же они приложат все усилия, чтобы задержать меня, значит, оно настоящее.
Бао Сянь и Чунь Тай на мгновение замерли, затем, поразмыслив, поняли, что это действительно так. И от этого им стало ещё горше за четвёртую юную леди. Ей всего четырнадцать лет, а она уже вынуждена так изворачиваться. Вот в чём на самом деле заключалась разница в том, имеет дочь родную мать или нет.
Вторая юная леди была зеницей ока госпожи, привыкла действовать напролом, ведь госпожа всегда прикроет её. А четвёртая юная леди, без опоры и поддержки, вынуждена взвешивать каждый шаг, прежде чем что-то предпринимать. Окружающие, видя это, восхищались её расчётливостью и выдержкой, но в то же время жалели её.
Однако её догадки почти всегда оказывались верны. Утром, после приветствия, старая госпожа Се задержала её:
– Твой отец вернулся из уезда Цзяньнань уже несколько дней назад, но дел в доме много: сначала приём родных и друзей, потом свадьба твоего третьего брата. Мы с ним, мать и сын, ты с ним, отец и дочь, так и не поговорили по душам. Я подумала, что вам с отцом до сих пор неловко друг с другом – это неправильно. Сегодня я попросила его отобедать в саду Хуэй Фан Юаня, чтобы мы могли поговорить, как и подобает семье.
Цин Юань всё поняла: письмо действительно было подлинным. Надо отдать должное бабушке – она всё продумала до мелочей. Лёгкая грусть накрыла её, но не из-за сожаления, что она не увидит Ли Цун Синя, а из-за того, что в этом доме с ней по-прежнему обращаются как с чужой, строя козни. Впрочем, такой расклад был даже к лучшему: она действительно ни разу не общалась по-настоящему со своим родным отцом. Сегодняшний случай давал ей возможность высказать давние сомнения и получить ответы. Ну, хотя бы попытаться выяснить хоть что-то.
Она спросила:
– Братья тоже придут после занятий?
Старая госпожа ответила отрицательно:
– Я пригласила только твоего отца. Когда в доме много людей, некоторые вещи неудобно обсуждать при всех. Только мы трое сможем поговорить по-домашнему, непринуждённо.
Значит, Цин Жу и Цин Жун тоже не позвали. Её удерживали в саду бабушки, а те были свободны в своих действиях.
Цин Юань улыбнулась, всё понимая, но не стала ничего говорить. Потом она осталась, подала бабушке лекарство и отправилась на восток, посмотреть, как Юэ Цюань разматывает шёлковые нити. Бабушка была человеком строгих правил: с молодости она не носила шёлк, купленный на стороне, а только тот, что производили в их доме. Из-за этого служанки выполняли множество необычных обязанностей и часто роптали втихомолку.
Крошечный кокон требовал множества сложных процедур: варку, разматывание нити, прядение. В углу сада, под навесом, стояли все необходимые инструменты. Цин Юань увидела, как Юэ Цюань, закатав рукава, помешивает большой палкой в котле с горячей водой. Солнце палило нещадно, и она с одной маленькой служанкой, подкладывавшей дрова, работала в поте лица.
Внезапно стоящая рядом подставка закачалась, грозя упасть. Цин Юань поспешила поддержать её и сказала, смеясь:
– Сестра Юэ Цюань, тебе очень тяжело. Я только зашла и увидела, что вы уже развели огонь. До сих пор не закончили?
Юэ Цюань, увидев её, улыбнулась:
– Четвёртая юная леди, что Вы здесь делаете? Здесь неприятный запах, лучше идите отдыхать внутрь.
Но, сказав это, служанка не стала её прогонять. Цин Юань отложила веер и принялась помогать. Молодым девушкам нетрудно найти общий язык. Юэ Цюань, видя, что та не уходит, позволила ей участвовать в работе. Вскоре она с удивлением обнаружила, что четвёртая юная леди очень ловко управляется с делом.
– Разве юная леди раньше уже разматывала шёлк? – спросила она.
Цин Юань кивнула с улыбкой. Её нежное и изящное лицо в пронизанном лучами света навесе казалось ослепительным.
Когда она улыбалась, на щеках девушки появлялись очаровательные ямочки, словно сладкие сосуды для сахара. Она неторопливо пояснила:
– В том доме бабушка тоже разматывала шёлк с прислугой. Я часто наблюдала и научилась.
Юэ Цюань вдруг всё поняла:
– Вот оно что! – затем добавила с неясной улыбкой: – Юная леди любознательна. В резиденции нашего дома три сезона разводят шелкопрядов, но спросите тех трёх юных леди – вряд ли они знают, как из кокона получается одежда.
Юные леди, не знающие забот, конечно, не обязаны знать такие вещи. Цин Юань пошутила:
– Я вскрывала коконы ещё и потому, что дедушка любил есть куколок шелкопряда. Не знаю, как у него был аппетит есть подобное. Каждый раз он заказывал целое блюдо, а мы с бабушкой садились за отдельный стол – до того это было противно.
– Это же деликатес! – воскликнула Юэ Цюань. – В городских лавках продают куколок как закуску, по сотне монет за блюдо. Боже мой, – добавила она, высунув язык. – Сотня монет – это больше десяти цзиней (2) риса или муки!
Казалось, в этом мире нет ничего, что люди не смогли бы съесть. Они посмеялись, испытывая одновременно ужас и веселье.
_____
1. Когда женщина выходила замуж, она часто приводила с собой служанок (маленьких девушек, умудрённых опытом момо, акушерок и прочая), которые входили в её приданое, а потому назывались приданой свитой.
2. 斤 (jīn) – цзинь или китайский фунт – мера веса, равная десяти лянам или половине килограмма на западный манер.
Обновлено: 03.02.2026