Цин Юань с обидой на лице спросила:
– Вторая сестрица, что случилось?
Цин Жу уже собиралась ответить, но Цин Жун слегка дёрнула её за рукав. Сердце Цин Жу дрогнуло, и она, наконец, оглянулась назад. На деревянной галерее напротив стояли её бабушка, мать и несколько гостей. В тот же миг её охватила паника. Все её старания казаться добродетельной и благородной девушкой в одно мгновение были разрушены из-за этого шлепка.
Старая госпожа Се гневно посмотрела на Ху фужэнь:
– Что происходит?
Лицо Ху фужэнь оставалось невозмутимым. Она улыбнулась:
– Они часто так играют между собой. Я уже сколько раз говорила, что они выросли и не должны вести себя как дети. Четвёртая иногда любит пошутить, а вторая не хочет уступать младшей сестре… Вот и вышло так, что все увидели это представление.
Мать, изо всех сил защищающая свою дочь, всегда может представить дело в двусмысленном свете. У всех были глаза, и все видели, как вторая юная леди опозорила четвёртую, но в устах Ху фужэнь это превратилось в обычную сестринскую возню, да ещё и по вине шуток четвёртой.
Будь они родными сёстрами по матери, ещё куда ни шло – в каждой семье бывают ссоры. Но четвёртая юная леди была дочерью Цзинь инян и вернулась в дом всего два месяца назад. Сколько тут скрытых нюансов, даже если бы другие не стали указывать на это, все и так понимали. Вторая юная леди – дочь Ди, неизбежно высокомерная, а четвёртая – бедняжка, которая старается угодить, но всё равно подвергается таким унижениям. Если при гостях так, то что творится за закрытыми дверями? Тут уж обиды – хоть ложкой ешь.
Знатные дамы, чтобы не смущать Ху фужэнь, произнесли пару вежливых слов, но их выражения лиц говорили о том, что никто не поверил словам этой женщины. Старая госпожа Се нахмурилась, бросила взгляд на Цин Юань и невнятно пробормотала:
– Пусть дети играют, как хотят. Сегодня они ссорятся, а завтра снова неразлучны, – затем она пригласила гостей: – Я как раз получила хороший чай. В такую погоду самое время слушать дождь и наслаждаться чаем. Прошу вас, дамы, пройдёмте в зал.
Гости медленно направились внутрь, а Цин Жу, до этого чувствовавшая себя как на иголках, наконец вздохнула с облегчением. Но ошибка уже была совершена. Все её старания казаться образцовой юной леди были разрушены одним жестом. Теперь поздно сожалеть, и вся её злость обрушилась на Цин Юань.
– Ты сделала это нарочно! – Цин Жу с покрасневшими глазами уставилась на неё. – Ты специально дождалась, когда бабушка приведёт гостей, чтобы выставить меня дурой.
Цин Юань сохраняла невинный вид:
– Вторая сестрица, зачем ты так говоришь? Мы же с тобой одной крови. Какой мне смысл вредить тебе?
– Какой смысл? Огромный! Ты хочешь возвыситься за мой счёт, чтобы самой выглядеть лучше, – Цин Жу пылала от гнева. Чем больше она думала, тем сильнее чувствовала себя обманутой. Если бы не обстоятельства, она бы уже дала этой девице пощёчину. Но раз ударить нельзя, надо хотя бы проучить её словами. Цин Жу фыркнула: – Не думай, что если они пожалели тебя, то ты уже победила. Даже самая низкая служанка в доме стоит больше тебя. Лучше уйми свой нрав и не мечтай взобраться на высокие ветви. Чем выше залезешь, тем больнее упадёшь. Бабушка вернула тебя, чтобы держать как собаку. Не воображай себя знатной юной леди и не смей соревноваться со мной!
Выплеснув всю свою ярость, она повернулась и направилась к галерее, где столкнулась с Бао Сянь. Служанка, увидев её, отступила в сторону и поклонилась. Хозяйка вызывала раздражение, и служанка, конечно, тоже в глазах девушки была никудышной. Цин Жу, не скрывая неприязни, резко оттолкнула её:
– Пошла прочь! – и та едва не упала.
Бао Сянь на мгновение застыла, но, поняв, что произошла ссора, поспешила назад. Увидев Цин Юань, стоящую в задумчивости, она спросила:
– Юная леди, что случилось? Я отошла всего на время, пока сгорает одна палочка благовоний (1), и вы уже поссорились?
Цин Юань вздохнула. Слова Цин Жу были настолько язвительны, что менее терпеливый человек давно бы умер от злости. Но она сама немного схитрила, так что это была ничья. Она подняла упавший лаковый коробок и с сожалением посмотрела на рассыпанные пирожки:
– Какая жалость, я даже не успела попробовать ни одного.
Небольшой конфликт быстро утих. Гости разъехались только после ужина, а старая госпожа Се с остальными женщинами семьи проводили их. У ворот усадьбы Се выстроился ряд резных карет. Все сохраняли на лицах улыбки, но как только последняя карета скрылась из виду, Цин Жу, сдерживавшая гнев весь день, не выдержала и, тыча пальцем в Цин Юань, закричала в сторону старой госпожи Се:
– Бабушка, тебе нужно как следует её проучить! Сегодня она подстроила ловушку, чтобы я опозорилась перед всеми. Я должна непременно свести с ней счёты!
Старой госпоже не понравилось, что внучка устраивает неприятности и повышает голос:
– Что за шум? Тебе мало позора? Это она заставила тебя шлёпнуть её и уронить коробку? Будь ты немного сдержаннее, ничего бы не случилось! Все знатные дамы и юные леди Шэнчжоу видели, как ты, дочь Ди семьи Се, ведёшь себя. Что они теперь о тебе подумают? И какие слова будут говорить за твоей спиной?!
Хотя эти слова были упрёком Цин Жу, старая госпожа Се смотрела на Цин Юань. Цин Жу, конечно, была избалована и высокомерна, но расчётливость Цин Юань заставила её задуматься.
– Что это за коробка с пирожками? – спросила бабушка после паузы.
Цин Жу злилась ещё больше и отворачивалась, не желая отвечать. Цин Жун неосторожно выпалила:
– Это подарок от сына Дань Ян хоу четвёртой сестрице. Она угощала нас.
Теперь всё стало ясно. Неудивительно, что Цин Жу попала в ловушку. Но в этой ситуации нельзя было найти виноватых. Нельзя винить молодого господина из семьи хоу за то, что он прислал угощение. Цин Юань, получив его, поделилась с сёстрами – это показывало её уважение к ним, ведь девушка не попыталась съесть всё это в одиночестве. Так что винить можно было только Цин Жу за её глупость.
_____
1. 柱香时间 (zhùxiāngshíjiān) – горение палочки благовоний – это старинная мера определения времени. Дело в том, что стандартные палочки благовоний горели ровно полчаса.
Обновлено: 03.02.2026