Цзян-ши вздрогнула от неожиданности и в испуге огляделась по сторонам.
– Четвёртая дочка, как ты здесь оказалась?!
Цин Юань неторопливо обмахивалась веером.
– Только что испачкала одежду, вернулась переодеться. Как раз собиралась идти вперёд, но неожиданно встретила тётю. Почему тётя не на пиру и что здесь делает?
Сердце Цзян-ши забилось сильнее. Хоть перед ней и была всего лишь девчушка, не представляющая угрозы, но если та проболтается Ху-ши, всем будет неловко.
– Наша госпожа обронила платок, мы как раз пошли забрать его, – служанка, видя, что хозяйка молчит, поспешила ответить за неё.
Цзян-ши была человеком решительным:
– Достойный человек действует так, как ему должно, а потому, совершив поступок, будет нести за него ответственность, – восемь ушей уже слышали её слова, и теперь не стоило устраивать очную ставку, теряя лицо. Она посмотрела на Цин Юань и спросила прямо: – Сколько ты услышала из моих предыдущих слов?
Цин Юань улыбнулась:
– Только про "мужчин – в рабы, женщин – в проститутки"… Как раз хотела спросить вторую тётю: неужто кто-то осмелился тебя обидеть?
Цзян-ши почувствовала себя ещё более неловко. Она даже не могла поверить, что такие слова вылетели из её уст. Раньше она бы не боялась: как бы ни была сильна Ху-ши, старшего господина не было дома, у неё не было мужской поддержки, и в конечном счёте Ху-ши не посмела бы ничего сделать. Но теперь всё изменилось: старший господин вернулся, да ещё и в звании генерал-губернатора, что приравнивалось ко второму рангу. Сколько лет он провёл в кровавых битвах, отрубая головы, как игральные шашки! Если он разозлится, противостоять этому человеку будет невозможно.
Чем больше она об этом думала, тем больше боялась. Женщина зло посмотрела на Цин Юань:
– Четвёртая девочка, ты ещё слишком мала, чтобы говорить такие вещи. Ты вернулась в семью Се не так давно и не знаешь, какие здесь строгие правила. Один неверный шаг – и ты сожжёшь себя. Лучше пропусти услышанное мимо ушей.
Цин Юань промолчала, лишь улыбаясь и глядя на неё. Цзян-ши от этого взгляда почувствовала онемение в корне языка. Она нахмурилась:
– Чему ты улыбаешься? Вечно с улыбкой на лице, но чем больше улыбок, тем больше мыслей бродит в голове.
Цин Юань перестала улыбаться и вздохнула:
– Если при встрече со старшими не улыбаться, то что, плакать что ли? Тётя тоже не должна срядиться, я никому не расскажу об этом.
Но даже после её обещания Цзян-ши не была спокойна. Она уже собиралась уходить, но заколебалась и, косясь на Цин Юань, спросила:
– Раз уж не собираешься никому рассказывать, зачем тогда показываться передо мной?
– Потому что я понимаю сердце второй тёти, – Цин Юань не сдержалась и снова улыбнулась. – Вторая тётя – человек прямой, не терпит двусмысленных намёков. Просто второй дядя пострадал из-за старшинства. Если бы тогда рекомендовали его, то темперамент второй тёти больше подошёл бы жене генерала. Честно говоря, я действительно завидую такому характеру. Это так отличается от меня – вечно осторожной, вечно улыбающейся.
Цзян-ши всегда была человеком, которого все избегали. Среди младших не было никого, кто бы её уважал. Услышав такие слова от Цин Юань, она вдруг подумала, что эта девочка тоже несчастна: у неё благородное происхождение, но она живёт, как приживалка. К тому же Цин Юань затронула её самую больную тему – она всегда считала, что если бы второго господина повысили, они бы сейчас не жили, как воробьи в грязи. Поэтому она решила говорить открыто:
– Твоя мачеха – не человек. Хоть ты и не её родная дочь, но всё же называешь её матерью. Она не должна обращаться с тобой так жестоко.
Бао Сянь, воспользовавшись моментом, тихо добавила:
– Вторая госпожа права, но что поделаешь… Разница между детьми Ди и Шу подобна отличиям между Небесами и Землёй. На днях слышала, что старая госпожа и госпожа хотели сосватать вторую юную леди за наследника Дань Ян хоу. Но, как говорится, и без того сухое гибнет от засухи, а влажное – от затопления (1). Если это случится, наша госпожа станет ещё более могущественной.
– Наследник Дань Ян хоу? – удивилась Цзян-ши. – Как она посмела даже подумать об этом! Видно, что в глубине души она оказалась недовольна: род Кай Го бо предпочёл взять в жёны дочь Шу, а не дочь Ди, отчего она затаила злобу. Кроме того, вторая девочка явно испытывает желание выйти замуж за высокопоставленного человека.
Она подумала о своих двух дочерях, чьи мужья были никем, и если Ху-ши удастся породниться со знатной семьёй, в будущем она станет смотреть на всех свысока. Поэтому женщина презрительно фыркнула:
– Вторая дочь очень хитрая, язык у неё не замрёт. На её лице написано отсутствие удачи, а она ещё мечтает войти в семью Дань Ян хоу. Посмотрим, хватит ли у неё на это счастья.
Сказав это, женщина не стала задерживаться и вместе со служанкой удалилась.
Цин Юань обернулась к Бао Сянь с улыбкой:
– Пойдём.
Бао Сянь поддержала её, и они медленно пошли в другую сторону. Они молчали, но понимали друг друга без слов. Девушкам в гинекее было нелегко выходить за ворота усадьбы, в отличие от главных жён, которые могли свободно приходить и уходить. Такие, как Цзян-ши, всегда завидовали старшей ветви семьи, и как только узнают правду, непременно начнут вставлять палки в колёса. Стоит им только оглянуться, и у таких людей найдутся сотни возможностей и причин вмешаться.
Хозяйка и служанка, как ни в чём не бывало, отправились в главный зал на пир. Господин редко возвращался домой, поэтому устроили банкет для гостей. Мужчины и женщины сидели отдельно, через небольшой двор: мужчины – на востоке, женщины – на западе.
_____
1. 旱的旱死，涝的涝死 (hàndehànsǐ, làodelàosǐ) – литературный перевод – сухое гибнет от засухи, а влажное от затопления – идиома, призванная описать слишком неравномерное распределение вещей.
Обновлено: 03.02.2026