В переулке царила тишина, ни единого служителя не было видно. Высокие многоярусные стены с резными коньками рассекали небо на узкие полоски, изредка пересекаемые птицами с серыми перьями и белыми крыльями. Цин Юань прищурилась, задумчиво наблюдая за ними.
Ей не нужно было говорить, Бао Сянь и так понимала, что у неё на сердце нелегко. Тихим голосом она промолвила:
– Госпожа, не обращайте внимания на них. Быть юной леди в родительском доме предстоит всего лишь несколько лет жизни. Не всегда хорошо проявлять своё превосходство. Когда выйдете замуж, тогда и узнаете, каков мир за пределами дома.
Цин Юань кивнула:
– Я не злюсь. Не нужно меня утешать.
Она улыбалась – это была улыбка хозяйки, знающей себе цену. Если бы все эмоции отражались на лице, она была бы такой же, как те две юные леди.
Бао Сянь вздохнула:
– Раньше, когда Вы ещё не вернулись, мы, слуги, не были близко знакомы с юными леди, и те знатные особы казались воспитанными и учтивыми. Но теперь, когда вы здесь, они будто сбросили маски – оскалили зубы и выпустили когти (1). Разве это не странно? Например, слова третьей юной леди – к чему они были сказаны? Её собственная мать была всего лишь танцовщицей, и даже если она воспитывалась у жены господина, это не делает её дочерью Ди.
Цин Юань промолчала, но в душе всё понимала. Если говорить, кто на кого похож, то скорее важно, кто кого воспитал. Девушки бывают вспыльчивы, иногда слова срываются случайно – люди ведь не вырезанные по шаблону тыквы-горлянки куклы. Но если злые слова звучат постоянно, значит, воспитание дало сбой. Цин Жун ненавидела её – все говорили, что её мать, Ся инян, отравила мать Цин Юань, так что причина ненависти была очевидна. Но Цин Жу тоже постоянно надевала на неё тесные туфли (2), и это уже переходило границы. Видимо, в семье Се не принято обращать внимания на рациональность.
– На самом деле, Вам было бы лучше остаться в семье Чэнь, чем возвращаться сюда, – проворчала Бао Сянь, поддерживая её. – Не понимаю, о чём они думали. От старой госпожи до младших юных леди – все смотрят на Вас с неприязнью. Если уж знали, что будет так, зачем было звать Вас обратно? Чтобы только злиться?
Цин Юань отнеслась к этому философски, словно речь шла не о ней, и равнодушно сказала:
– Они хотели мира в доме. Пока я здесь, их сердца спокойны, – увидев, что Бао Сянь всё ещё негодует, девушка похлопала её по руке: – Со мной все в порядке. Некоторые люди всю жизнь живут согнувшись, и что? Наше положение временное, и оно всё ещё хорошее. Под одной крышей мы всё равно не останемся навеки.
– Разве юную леди это не злит? – спросила Бао Сянь. – Они же почти тычут пальцем в лицо, унижая...
Цин Юань улыбнулась:
– Если злиться на такое, то всю жизнь только и придётся делать, что гневаться. Послушай меня: в жизни часто приходится притворяться глухой и немой. Если кто-то ругает тебя, в его сердце ещё больше смятения – и мозги напрягает, и силы тратит. Мы же просто послушаем, как они поют свою песенку, и не станем злиться. Давай просто отнесёмся к ним как певицам на оперной сцене и восхитимся их актёрской игрой! Гнев ослепляет, а если ослепнуть – они добьются своего.
У неё был свой взгляд на вещи. Для такого юного возраста было действительно удивительно, насколько проницательно она понимала превратности судьбы. И в этом был плюс – многие жизненные трудности порождались собственными страданиями. Избавившись от этой внутренней болезни, можно стать неуязвимой.
Поэтому они поспешно собрали заданные для переписывания тексты и отправились в Хуэй Фан Юань. Цин Юань думала, что Цин Жу и Цин Жун уже ушли, но оказалось, что они всё ещё оставались там, да ещё и старая госпожа позвала Цин Хэ. Три сестры стояли по обе стороны, а старая госпожа, полулёжа на кушетке, проверяла листы с переписанным Цин Жу "Правилами поведения для женщин".
Перед старой госпожой никто не смел вести себя неподобающе. Каждая уставилась на носочки своих туфель. Цин Юань вошла и не осмелилась нарушить тишину. Только когда старая госпожа закончила проверять работу Цин Жу, она почтительно подала свои листы с переписанным "Правилами поведения для женщин".
В сумраке высокой залы царила тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаги. Старая госпожа изучала каждый лист, каждую чёрточку. У женщины всегда был такой дотошным темперамент, так как она с юности привыкла вникать во всё до мелочей.
Почерк обеих внучек был утончённым, но различия всё же были. У Цин Жу он оказался поверхностно изящным, но без крепкой основы. А у Цин Юань – изящный и одновременно с чётким костяком, что вполне соответствовало принципу Вэй фужэнь (3): "Много силы в крепких мышцах и гибких сухожилиях".
Так или иначе, наказание они выполнили добросовестно. Качество почерка – дело индивидуальное, и требовать большего не стоило. Старая госпожа отложила их работы в сторону и строго сказала:
– В ближайшие дни будьте прилежны. Ваш отец скоро вернётся, готовьтесь к его проверке.
Цин Жу обрадовалась. Как дочь Ди, она была любимицей отца и пользовалась большими привилегиями, чем остальные сёстры, поэтому и относилась к нему с особой теплотой.
– Отец возвращается по делам или специально навестить бабушку? Надолго ли он останется?
В глазах старой госпожи мелькнула тень беспокойства. В письме Се Шу не было подробностей, но между строк чувствовалась поспешность. В чём дело, станет ясно только по его приезде. Но люди в возрасте часто обладают точным предчувствием. Семья старой госпожи тоже была связана с чиновничьими кругами, и внезапный возврат домой не в праздник и не в срок мог означать недоброе. Однако пока ничего не ясно, не стоит пугать детей – они могут потерять самообладание.
– Ваш отец уже несколько лет командует гарнизоном у гор Цзиши. Наверное, Император издал милостивый указ, разрешив ему навестить родных. Сколько он пробудет – неизвестно. Если у него будут другие дела, возможно, задержится ненадолго.
Но сам факт возвращения был хорошей новостью. Цин Жу и её сестры сияли от радости. Старая госпожа взглянула на Цин Юань – та стояла спокойно, и улыбка на её лице была нежной и спокойной.
_____
1. 张牙舞爪 (zhāngyá wǔzhǎo) – литературный перевод – оскаливать зубы и выпускать когти – метафоричное описание свирепого и кровожадного вида, пребывания в лютой ярости.
2. 穿小鞋 (chuān xiǎoxié) – дословный перевод – надевать тесные туфли – выражение, которое описывает придирки, попытка поставить другого в неловкое положение, чинить ему препятствия.
3. 卫夫人 (wèi fū rén) – историческая личность – Вэй фужэнь (272-349 гг нашей эры). Женщина-каллиграф династии Восточная Цзинь. Её фамилия была Вэй, а её настоящее имя – Шо, а вежливое – Мао И. Она была женой Ли Цзюя, префекта, и была известна по имени Вэй фужэнь и Ли фужэнь. Женщина была чрезвычайно хороша в каллиграфии, особенно в официальном письме. Она училась у знаменитого политического деятеля и каллиграфа Восточной Хань, Чжун Яо, переняв многие черты его стиля.
Обновлено: 03.02.2026