Глава 4 — Глава 4

Глава 4 Следующий год прошел под знаком двойной учебы. Едва заканчивался спарринг с Кратосом, Зелос мчался к матери. Уроки Фей кардинально отличались от отцовских. Здесь не было пота и синяков, только концентрация и тонкие материи. Она учила его защитной магии: щиты, снятие проклятий, рассеивание враждебных чар и, конечно, элементальная магия ванов. Поначалу Зелос был слегка разочарован. «Магия ванов — это же просто переработанная магия йотунов», — думал он с долей снобизма. Но вслух, разумеется, молчал. Спорить с матерью — себе дороже. Однако вскоре его наблюдательность принесла плоды. В уроках Фей сквозило что-то еще. Едва уловимые нюансы, жесты, слова силы… Это была не чистая ванийская школа. Фей вплетала в заклинания древнюю магию Великанов. Для непосвященного разницы не было, но Эссенция Владыки Чародеев позволяла Зелосу видеть структуру магии насквозь. Каждый урок становился плацдармом для экспериментов. Фей показывала барьер — Зелос разбирал его на части и собирал заново. Простой купол превращался в многослойную конструкцию, напоминающую геометрические щиты Доктора Стрэнджа или абсолютную защиту Фрирен. Этот барьер, по его расчетам, мог выдержать прямой удар Левиафана. Но этого было мало. Вдохновленный образом Сатору Годжо из «Магической битвы», Зелос начал работать над концепцией «Бесконечности». Идея была проста и безумна: растянуть пространство между собой и атакой до бесконечности. Первая версия работала, но жрала ману, как голодный дракон, и требовала адской концентрации. Вторая попытка оказалась удачнее. Он научился черпать энергию из окружающего мира, замыкая цикл. Итогом стал барьер, невидимый и неосязаемый, который существовал постоянно, не требуя усилий. «Автопилот» для защиты. Так он поступал со всем. Антипроклятия превращались в универсальные контрзаклинания, способные распутать любую враждебную структуру. Фей замечала это. Иногда, когда сын слишком увлекался, магический фон леса истончался, втягиваясь в него как в воронку. — Ты учишься пугающе быстро, — сказала она однажды вечером, когда он продемонстрировал ей «Бесконечность». В её голосе звучала не столько гордость, сколько тревога. — Не будет преувеличением сказать, что ты талантливее самой Фрейи. — Ну что ты, мам, скажешь тоже, — отмахнулся Зелос, скромно потупив взор. Внутри же он ликовал: «Я как тот парень из аниме про седьмого принца! Только дайте мне время, и я взломаю эту реальность». — Это не шутка, Зелос, — Фей стала серьезной. — Если продолжишь в том же духе, ты сможешь не просто ломать границы, но менять саму суть реальности. Один не простит такого, если узнает. — Не волнуйся, — Зелос посмотрел ей прямо в глаза. — Все мои секреты заперты в черном море моего разума. Там живет чудовище. Любой, кто сунется читать мои мысли, просто утонет в них. Он не лгал. Ментальная защита была его шедевром — двойное дно сознания, где истинное «я» наблюдало за поверхностным из безопасной глубины. Помимо защиты, Фей обучила его призыву. Зелос быстро освоился, и вскоре над Мидгардом закружили его призрачные орлы и совы. Они стали его глазами. Совы охотились на воронов Одина, а орлы сканировали местность. Зелос наложил на них чары невидимости, сделав идеальными шпионами. Теперь он мог, не выходя из дома, искать ресурсы, следить за троллями и даже наблюдать за работой гномов-кузнецов. Пока Зелос гулял в лесу (или его астральная проекция делала это), в хижине царила тишина. Солнечные лучи падали на дощатый пол. Кратос сидел неподвижно, как скала, наблюдая, как Фей укачивает Атрея. — Как успехи Зелоса? — спросила Фей, не поднимая глаз. — Он становится сильнее, — голос Кратоса был ровным. — Скоро он превзойдет меня. В этих словах не было зависти, лишь констатация факта. Фей улыбнулась уголками губ. — В магии он тоже делает успехи. Возможно, там он обгонит нас еще быстрее. Кратос хмыкнул. Он помнил, как Зелос без колебаний закрыл Атрея своим странным искажающим щитом. Мальчишка предложил защиту и отцу, но спартанец отказался. Не из гордости. Сын должен понимать: истинная сила — это умение выстоять, когда щита нет. «Ты должен стать лучше меня, Зелос», — подумал Кратос, но лицо его осталось непроницаемым. Тем временем глубоко в лесу Зелос стоял, прислонившись к стволу векового дуба. Его глаза были закрыты, но он видел. Видел глазами призрачного орла, парящего далеко-далеко, над горными пиками. Орел сделал круг и снизился. Внизу, прикованный к дереву нерушимыми узами, находился пленник. Мимир. Мудрейший медленно поднял голову. Его единственный здоровый глаз, казалось, пронзил пространство и время, уставившись прямо в зрачок призрачной птицы. На лице пленника не было удивления — лишь спокойное любопытство. Зелос, находящийся за много лиг оттуда, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Мимир видел его. - Время шло, неумолимо сплетая дни в недели, недели в месяцы, месяцы в годы. Зелос постепенно превращался из любознательного ребенка в того, кого впору было назвать опытным следопытом — хищником, знающим свою территорию до последнего камня. Его призрачные орлы, ставшие всевидящими очами, круглосуточно парили над просторами Мидгарда, высматривая добычу. Каждый овраг, каждая расщелина в скалах, каждая пещера — ничто не ускользало от их бдительного взгляда. Зелос жаждал эссенций троллей. Не просто хотел — жаждал, как алхимик жаждет философского камня. С самого начала он поставил перед собой цель амбициозную, почти безумную: собрать по двадцать эссенций каждого из пяти элементов. Сотня кристаллизованных душ чудовищ. Это было не просто коллекционирование ради коллекционирования — в его голове зрел грандиозный проект, масштаб которого пока не осознавал никто, кроме него самого. Когда «склад» в ментальном хранилище заполнился достаточно, когда последний нужный кристалл лег на свое место, Зелос наконец приступил к творению. Замысел состоял в создании магических ядер — сфер, что служили бы резервуарами чистой стихийной силы. И не одной, а сразу пяти, по числу первородных элементов. Основой для них стала концентрированная мана. Зелос брал сырую магическую энергию и сжимал её, уплотнял раз за разом, доводя до состояния, когда эфирная субстанция начинала обретать физический вес. Воздух вокруг его ладоней искрился и потрескивал от напряжения, волосы вставали дыбом от статического электричества. Процесс был мучительно долгим. Каждая заготовка требовала недель непрерывной концентрации. Затем началась по-настоящему ювелирная работа: слияние. День за днем, неделя за неделей он вплавлял добытые тролльи эссенции в пульсирующие заготовки. Процесс напоминал работу стеклодува — одно неверное движение, малейшая потеря концентрации, и всё могло взорваться, выпустив на свободу энергию, способную испепелить половину леса. Он накладывал слой за слоем стихийной силы, тщательно балансируя потоки, пока каждое ядро не впитало в себя мощь двадцати чудовищ. Первой родилась Сфера Огня. Огненных троллей в Мидгарде водилось с избытком — они были легкой добычей, словно созревшие ягоды на низко висящих ветках. Кристалл пламени пульсировал багровым светом, источая жар даже через магическую изоляцию. Когда Зелос брал его в руки, воздух вокруг ладоней мерцал от теплового искажения. Следом, спустя долгие полгода кропотливого труда и бесчисленных корректировок формул, была завершена Сфера Земли. Она потребовала куда больше времени и терпения, чем её огненная сестра, законченная двумя месяцами ранее. Земляные тролли были осторожнее, прятались в глубоких пещерах, а их эссенция оказалась плотнее, сопротивлялась сжатию.