Глава 23 — Глава 23

Глава 23 Когда они наконец выбрались через широкий зазубренный пролом выше, Атрей снова нарушил молчание: — Отец, — осторожно начал он, — как думаешь, мы встретим других людей на дороге? В его голосе было больше искреннего любопытства, чем страха. — Да, — предельно сухо ответил Кратос, даже не оборачиваясь. — Думаешь, они будут дружелюбными? Помогут нам? — Нет, — ответ прозвучал плоско и жёстко, как удар топором плашмя. Без эмоций. Зелос взглянул на брата и едва заметно усмехнулся уголком рта. — Не будь таким категоричным и мрачным, отец, — мягко возразил он. — Мир не состоит исключительно из врагов и угроз. Мы обязательно встретим и тех, кто настроен дружелюбно. Разных людей повстречаем. Атрей заметно улыбнулся, явно приободрённый этими словами. Кратос промолчал в ответ. Но по тому, как резко напряглись его широкие плечи, было предельно ясно — он услышал. И не согласен. Подъём продолжался долго, пока запутанная пещера наконец не вывела их на широкий, залитый ярким солнцем уступ. Резкий ветер ударил в лицо, обжигая холодом. Внизу, как на ладони, расстилался бескрайний лес, где стоял их покинутый дом. Огромное зелёное море, пятнистое от медленно ползущих теней облаков. — Вау... — невольно вырвалось даже у видавшего виды Зелоса. С такой головокружительной высоты весь мир казался одновременно невероятно хрупким и вечным. Но Атрей внезапно прищурился, напряжённо вглядываясь вдаль. — Смотри, отец, — позвал он, указывая дрожащим пальцем. — Всё это долгое время нас надёжно защищал магический став... но там виден разрыв. Брешь в защите. Ты срубил те деревья? Тяжёлый взгляд Кратоса медленно скользнул вслед за указывающим пальцем сына. Там, где мощный магический барьер леса резко прерывался, отчётливо виднелась широкая просека. Пустота. Его суровое лицо едва заметно дрогнуло. — Эти деревья когда-то отметила твоя мать, — ровно, но тяжело сказал он. — Она хотела использовать именно их для своего погребального костра. Атрей нахмурился, всё ещё напряжённо глядя на зияющую брешь в некогда идеальной защите. — Почему... почему она так сделала? — Голос дрожал. — Зачем ослабила нашу защиту? — Я не знаю, — просто, честно ответил Кратос. Но в этом коротком «не знаю» явственно сквозила огромная тяжесть. Он ненавидел чего-то не знать. Особенно когда это напрямую касалось решений Фей. — Как думаешь, — ещё тише спросил Атрей, — сколько нам идти до той горы? Успеем... до зимы? — Я не знаю, — повторил Кратос тем же тоном. Его глаза всё ещё упрямо сверлили взглядом сломанный защитный став. Почему Фей, которая так тщательно, с такой любовью оберегала их годами, сознательно оставила дверь открытой? Зелос молчал, сжав губы. Он знал правду. Или, по крайней мере, догадывался о хитром замысле великанши. Но сейчас было категорически не время и не место для объяснений. Некоторые важные ответы люди должны найти сами. Своим путём. Наконец Кратос резко выпрямился и решительно отвернулся от обрыва. — Идём, — бросил он. — Не оглядывайся назад. Только вперёд. Трое путников двинулись дальше, оставляя за спиной постепенно исчезающую безопасность родного леса и твёрдо шагая навстречу неизвестности. - Солнце уже давно скатилось за далёкий горизонт, безвозвратно уступив тёмное небо холодным сумеркам, когда измотанная троица наконец устроилась на ночлег на продуваемой ветрами вершине. В красивых легендах и древних сказаниях герои преодолевают такие невероятные пути за считанные мгновения, словно на крыльях. Но суровая реальность диктовала свои жестокие законы. Часы утекали сквозь пальцы, как песок, пока они методично исследовали опасные тропы, сражались с врагами и мучительно разгадывали загадки древних механизмов. Время в этих проклятых землях текло совсем иначе, капризно растягиваясь и сжимаясь между мирами. Они уже успели почувствовать на себе ледяное, мертвенное дыхание Хельхейма — страшного места, которое любой смертный без колебаний назвал бы настоящим адом. И лишь своевременное магическое вмешательство Зелоса позволило им выбраться оттуда значительно быстрее, чем было предначертано слепой судьбой. Этой холодной ночью они тесно сгрудились вокруг небольшого костра. Огонь, разожжённый простым щелчком пальцев мага, весело плясал на пронизывающем ветру, отбрасывая длинные, причудливые тени на неровные скалы. Атрей, не в силах унять неугомонное мальчишеское любопытство, уже целый битый час настойчиво пытался разговорить молчаливого отца. Он расспрашивал о прошлых странствиях, о великих битвах, о далёком мире за пределами их леса. Но Кратос был подобен древней скале: абсолютно молчалив и неподвижен. А если и отвечал изредка, то ронял слова тяжело и редко, словно увесистые камни: «Да». «Нет». «Спи». Тягостное молчание сгущалось, давя на плечи невидимым грузом. Зелос, внимательно наблюдая и видя растущее разочарование младшего брата, решил вмешаться. Ему стало искренне жаль мальчишку, чья естественная тяга к знаниям раз за разом разбивалась о глухую стену отцовской непробиваемой замкнутости. — Давай я расскажу тебе кое-что интересное, — негромко произнёс он, нарушая тяжёлую тишину. — О том, что видели мои орлы в странствиях. Кратос и Атрей одновременно резко повернули головы к нему. В их удивлённых взглядах читалось явное недоумение — Зелос никогда раньше не упоминал ни о каких орлах. — Что? — низкий голос Кратоса был густо пропитан подозрением и настороженностью. — Какие орлы? — Ну, я же и раньше регулярно призывал птиц для разведки, — спокойно ответил маг и медленно поднял руку к усыпанному звёздами небу. — Вот так. Воздух над их головами внезапно задрожал, искажаясь. И из кромешной темноты, буквально соткавшись из эфира и ночного ветра, стремительно спикировали орлы. Их огромные крылья мягко шуршали, плавно разрезая холодный ночной воздух. Рядом с ними бесшумно материализовались совы, чьи немигающие глаза пугающе светились в красных отблесках костра жутким янтарным светом. Одна из крупных сов совершенно бесшумно опустилась прямо на плечо поражённого Атрея, ласково, почти по-домашнему угукнув. Орёл же, тяжёлый и величественный, как король неба, приземлился прямо на согнутое колено Кратоса, слегка впиваясь острыми когтями в плотную кожу штанов. Призрак Спарты мгновенно замер. Окаменел. Вид хищной птицы, сидящей так близко, почти вплотную, внезапно всколыхнул в нём старые, глубоко погребённые воспоминания. Те, что он, казалось, давно похоронил навеки. Орёл Зевса. Птица, что методично клевала постоянно отрастающую печень прикованного Прометея. Живой символ абсолютной власти, безжалостно отнявшей у него всё — семью, честь, будущее. На долгое мгновение Кратос встретился взглядом с немигающим птичьим глазом. В этой глубокой чёрной бездне ярко отражалось пляшущее пламя костра. Орёл смотрел на него совершенно без страха, с какой-то пугающей, нечеловеческой разумностью. Кратос молча выдержал этот тяжёлый взгляд, борясь с внезапным иррациональным желанием свернуть проклятой птице шею. Пока та наконец не расправила могучие крылья и не растворилась в ночном небе, словно дым. Сова на узком плече Атрея тихо, мелодично ухала, словно нашёптывая древние секреты прямо в ухо.