Глава 24 — Глава 24

Глава 24 Мальчик, чья открытая душа была естественно близка природе, чувствовал странную, почти родственную связь с этим мудрым созданием. Он понимал её без единого слова. — Это мои призванные фамильяры, — спокойно пояснил Зелос, когда сова, легко вспорхнув, медленно растворилась в нём самом, как тающая тень на рассвете. — Они позволяют мне видеть намного дальше, чем способен обычный человеческий глаз. — Зачем тебе нужно видеть больше остальных? — глухо, с нажимом спросил Кратос. В его голосе звучала не столько прямая угроза, сколько тяжёлая, глубокая настороженность отца. — Это единственное, что я реально мог сделать тогда, — голос Зелоса стал заметно тише, наполнившись искренней грустью и сожалением. Он начал подробно рассказывать, как именно эти верные птицы были его единственной отдушиной в те страшные месяцы, когда Фей неумолимо угасала. Как он отчаянно отправлял их во все концы света — в каждый уголок Девяти Миров — безостановочно ища хоть какое-то лекарство, хоть слабый проблеск надежды. Хоть что-нибудь, что могло бы помочь. Конечно, они все прекрасно знали горький финал этой истории. Лекарства так и не нашлось. Слова Зелоса не были прямой ложью, но и всей правдой назвать их было нельзя. Это был удобный ответ, тщательно скрывающий намного больше, чем открывающий. После его тихого рассказа тишина вернулась. Но теперь она была совсем другой — задумчивой, наполненной монотонным треском прогорающих поленьев и тихим свистом ветра в узких расщелинах. Вопросы окончательно иссякли. Они молча съели свой скудный ужин и вскоре улеглись спать. Утро ворвалось к ним резким порывом ледяного, пронизывающего ветра. Сборы были предельно короткими, без лишних слов. И вскоре они уже быстро спускались по каменистому склону. На этот раз Кратос был абсолютно категоричен: никакой магии для облегчения пути. Его суровый, не терпящий возражений тон не оставлял места для споров. Отцу явно не нравилось, как сильно и часто Зелос полагался на свои чары прошлой ночью. Спустя несколько долгих часов изматывающего пешего марша они наконец достигли границы легендарного Диколесья. И тут все трое одновременно замерли как вкопанные. Дыхание перехватило. Перед ними, насколько хватало человеческого глаза, раскинулась огромная поляна, сплошь усеянная статуями. Их были тысячи. Десятки тысяч. Искажённые в агонии позы, рты, открытые в немом, застывшем крике — это были окаменевшие драугры. Целая мёртвая армия, спящая непробудным каменным сном. От этого жуткого зрелища по спине Атрея медленно пробежал ледяной холодок. — Драугры... — прошептал он с трудом. — Их так много. Отец, ты уверен, что нам действительно стоит идти туда? Голос мальчика предательски дрогнул. Пальцы судорожно сжали деревянный лук до побелевших костяшек. Кратос ответил не сразу. Он методично сканировал всю местность опытным взглядом бывалого полководца, профессионально оценивая потенциальную угрозу. — Ты сможешь уничтожить их всех? — наконец серьёзно спросил он, слегка повернув голову к старшему сыну. Зелос кивнул без малейших колебаний. Уверенно. — Тогда идём, — жёстко отрезал Кратос и первым решительно шагнул в этот жуткий сад окаменевших мертвецов. Его тяжёлые шаги гулким эхом разносились в напряжённой, звенящей тишине. Стоило им углубиться в плотный строй неподвижных статуй, как окружающий воздух разорвал сухой, пронзительный треск. Каменная корка на застывших телах драугров стремительно пошла паутиной трещин. Куски окаменевшей грязи и известняка начали отваливаться, падая на землю с глухим, зловещим стуком. Один за другим мертвецы пробуждались к подобию жизни. Звук тысяч одновременно лопающихся каменных панцирей слился в ужасающую, душераздирающую какофонию. Напоминал хруст сухих костей под прессом. Но прежде чем чудовищная волна воскресшей нежити успела полностью накрыть их, Зелос ударил первым. Земля перед ними внезапно вздыбилась. С тяжёлым, утробным гулом, разбрасывая огромные комья дёрна, вырос массивный земляной голем. В этот раз маг вложил в своё создание щедрую каплю Первородной эссенции, сделав монстра прочнее гранита. Практически несокрушимым. Издав оглушительный рёв, от которого задрожали стволы деревьев, голем с разгона врезался в плотную толпу драугров. Смял первый ряд грубой, абсолютно неумолимой силой. Зелос резко вскинул обе руки вперёд. С кончиков его напряжённых пальцев мгновенно сорвались ослепительные лучи Золтраака — белые, смертоносные, как молнии богов. Они методично прошивали магов-драугров насквозь, прежде чем те успевали даже начать сплетать свои гнилостные заклинания. Кратос, рыча от натуги, с разгона врубился в плотный строй врага с «Левиафаном» наперевес. Превращал мёртвую плоть в ледяное кровавое крошево. Атрей прикрывал их с тыла, сосредоточенно посылая стрелу за стрелой в уязвимые места — глаза, горло, сочленения доспехов. Битва началась. Трое воинов и каменный голем двигались как единый слаженный организм, безжалостно перемалывая орду, которая ещё секунду назад казалась абсолютно непобедимой. Каждую секунду падали десятки драугров. Плазменная природа Золтраака не знала пощады: яркие лучи испаряли сразу по несколько тел за раз, оставляя после себя лишь едкий запах озона и жалкие горстки пепла. Зелос стрелял практически без остановки. Его точные движения были отточены до абсолютного автоматизма. Голем продолжал бушевать в самом центре толпы. Его огромные кулаки-молоты методично опускались на черепа врагов с тошнотворным хрустом, легко ломая броню и кости. Земля ходила ходуном от его тяжёлой поступи. Это была живая непробиваемая стена, о которую бессмысленно разбивались волны нежити. Кратос работал зачарованным топором с пугающей эффективностью опытного хирурга-мясника. Удар — и враг разрублен пополам, намертво скованный морозом. Атрей, ловкий и быстрый, легко находил бреши, которые оставлял сметающий всё отец. Вонзал стрелы в глаза и сочленения потрескавшихся доспехов. Поле, которое поначалу казалось обречённой могилой для героев, стремительно превращалось в кровавую бойню для драугров. - Стрелы Атрея свистели в воздухе, а ледяной топор Кратоса оставлял за собой шлейф из инея. Драугры рассыпались в пыль и осколки льда, не успев даже приблизиться. Но истинным воплощением разрушения на этом поле боя был не бог войны и не его юный сын. Им был голем. Исполин, вызванный волей Зелоса, уничтожал десятки врагов одним взмахом каменной руки. Повинуясь едва заметным жестам мага, он перекраивал само поле битвы. Из растрескавшейся земли выстреливали острые каменные шипы, нанизывая мертвецов, словно жуков на булавки. Вырастали стены, которые тут же схлопывались с глухим хрустом, расплющивая врагов в кровавую лепешку. Временами голем вырывал из земли валуны размером с человека и, словно игрок в кегли, сбивал ими все на своем пути. Грохот был оглушительным. Земля дрожала под тяжестью каменного гиганта. И всё же, даже на фоне этой хтонической мощи, самым смертоносным оставался сам Зелос.