Глава 21 — Глава 21

Глава 21 — Не волнуйся особо, — совершенно спокойно произнёс Зелос, медленно подходя ближе. Он присел на корточки и с клиническим, отстранённым интересом учёного разглядывал рваную рану, уже начинающую медленно затягиваться. — Твоё бессмертие всё ещё при тебе. Проклятие Фригг никуда не делось. Но чтобы ты не мешался под ногами, пока мы заняты важными делами... Он протянул ладонь над обрубком тела. Воздух вокруг раны стал вязким, плотным, словно застывающий мёд. Магия времени. Процесс естественной регенерации замедлился ровно в миллион раз. Бальдр не умрёт — это физически невозможно. Но на то, чтобы полностью срастить разрубленное тело воедино, у него теперь уйдёт целая вечность. Может быть, несколько столетий. — Бывай, незадачливый сын Одина, — равнодушно бросил Зелос на прощание. Лёгкий, небрежный взмах кисти. Мощный поток магии ветра подхватил полувосстановившееся, всё ещё истекающее кровью тело и с огромной силой швырнул его высоко в серые небеса. Далеко за горизонт, за пределы видимости, словно ненужную тряпичную куклу. Один из магических орлов Зелоса — невидимый страж — тут же сорвался следом, бесшумно паря на распахнутых крыльях. Присматривать за «посылкой», отслеживать. Зелос медленно выдохнул сквозь сжатые зубы и устало опустил руку. Адреналин постепенно уходил. Кратос молча смотрел на него. Тяжёлый взгляд отца был задумчивым, оценивающим. В нём читалось множество невысказанных вопросов. — Откуда ты знал, кто он такой? — спросил Призрак Спарты после долгой паузы. — Я его никогда не видел. — Мама, — просто, коротко ответил Зелос. — Она многое мне рассказывала о мире. О богах Асгарда. О Бальдре и его проклятии. Больше объяснять не было нужды. Они вместе, молча, медленно повернулись к дому. — Он вернётся? — помолчав ещё немного, глухо спросил Кратос. — Да, — жёстко отрезал сын тоном, абсолютно не терпящим сомнений. — Обязательно вернётся. Такие, как он, никогда не забывают унижения. Это вопрос времени. Возвращаясь к хижине тяжёлыми шагами, они невольно оглядывали разорённое поле недавней битвы. Лес, который Кратос знал наизусть, как свои пять пальцев, был жестоко изуродован. Выкорчеванные с глубокими корнями вековые деревья, выжженная дотла трава, глубокие уродливые борозды в промёрзшей земле. Для Кратоса это было не просто разрушение ландшафта. Это был лес Фей. Её лес. Место их покоя, их общей памяти. Каждое дерево здесь она знала по имени. Теперь всё это выглядело как открытая, кровоточащая рана. — Восстановление, — тихо, едва слышно пробормотал Зелос. От его медленных, размеренных шагов по истерзанной земле начали расходиться едва заметные круги мягкого золотого света. Рябь на воде времени. Там, где светящиеся волны касались разрухи и хаоса, сама реальность словно послушно отматывалась назад. Разбитые щепки на глазах срастались обратно в могучие стволы. Поваленные деревья поднимались, выпрямлялись. Корни глубоко впивались в почву. А сама израненная земля медленно затягивала уродливые шрамы трещин. Лес возвращался к жизни, становясь точно таким же нетронутым и девственным, каким был до вторжения чужака. Кратос молча наблюдал за этим процессом, не отрывая тяжёлого взгляда. — Как далеко на самом деле зашла твоя магия? — спросил он наконец серьёзно, после долгого молчания. В его низком голосе не было ни капли осуждения или страха. Лишь тяжесть искреннего, отцовского любопытства. Он давно окончательно потерял способность измерять истинную силу старшего сына привычными мерками. Зелос не колебался ни секунды. Не пытался уклониться от ответа. — Думаю, отец, — произнёс он спокойно, глядя прямо в глаза, — если бы я действительно по-настоящему захотел... я смог бы убить даже тебя. Его ровный голос был совершенно лишён высокомерия или хвастовства. Это не было угрозой или попыткой запугать. Просто голый факт. Сухая констатация реальности, как прогноз погоды или отчёт о проделанной работе. Кратос посмотрел на него долгим, невероятно проницательным взглядом. Взглядом, способным видеть душу насквозь. Он прожил тысячи лет. Сражался с богами, титанами, чудовищами. Умел безошибочно отличать пустую юношескую гордыню от горькой правды. Слова Зелоса были чистой правдой. Без преувеличений. Не сказав больше ни единого слова, он молча принял это откровение. Когда они наконец подошли к хижине, окружающий лес был девственно чист и нетронут. Словно битвы и не было вовсе. Зелос взмахнул рукой, снимая защитный куб. Иллюзия мгновенно растворилась в воздухе, открывая напряжённо ждущего у двери Атрея. Мальчик выглядел встревоженным, бледным. Его юное лицо выдавало сильное внутреннее напряжение — он слышал каждый звук яростной битвы сквозь магический барьер. Грохот. Взрывы. Крики. В тяжёлой тишине они молча продолжили прерванные сборы. Атрей нервно, суетливо перебирал припасы дрожащими руками, то и дело бросая быстрые, встревоженные взгляды на мрачного отца и невозмутимого брата. Пытался прочитать по лицам, что произошло. Зелос же просто убрал всё необходимое для путешествия в своё безразмерное пространственное хранилище одним взмахом руки. Спустя десять минут напряжённого молчания Кратос заговорил. Его голос прозвучал низко и твёрдо, не терпящим возражений: — Вы оба готовы? Атрей резко выпрямился и быстро, часто закивал. Слишком быстро — выдавая волнение. Зелос подтвердил свою готовность одним коротким, сдержанным кивком. — Тогда идём, — просто сказал Кратос. Без лишних слов и церемоний трое вышли из дома. Кратос запер дверь. Они начинали долгий, опасный путь. Путь, чтобы исполнить последнюю священную волю Фей — развеять её прах с самой высокой вершины всех Девяти Миров. - Когда Зелос, Атрей и Кратос углубились в густую чащу, взгляд мальчика то и дело беспокойно блуждал по сторонам. Цеплялся за каждую деталь. Восстановленный лес дышал первозданным покоем. Каждое вековое дерево стояло ровно, на своём месте. Каждый клочок изумрудного мха, каждая ветка, каждый камень — всё было безупречно. Словно той страшной, разрушительной битвы здесь никогда и не было вовсе. Атрей смотрел на это чудо, широко раскрыв удивлённые глаза. Он помнил разрушения. Помнил грохот. И Кратос, и Зелос замечали его плохо скрываемое изумление, но молчали. Не комментировали. Любопытство — не порок, пока оно не мешает делу. Пока не отвлекает от пути. — В горы, значит? — наконец нарушил гнетущую тишину Атрей, когда молчание, тяжело повисшее над ними, начало физически давить на плечи. — Путь будет долгим, да? — Да, — ровно, коротко ответил Кратос. — Но этот путь важен. Необходим. Зелос молча кивнул в знак согласия. Внутри него шевельнулось странное, почти забытое чувство предвкушения. Лёгкое волнение в груди. Это было начало того самого легендарного приключения из игры. Путь, который когда-то предначертала провидица Фей. Он не мог не чувствовать азарта, думая о том, что ждало их впереди. Некоторое время слышался лишь монотонный хруст плотного снега под тяжёлыми сапогами. Размеренный. Успокаивающий. Затем Атрей, неожиданно вспомнив о незнакомце, снова заговорил: — Отец, Зелос... — Он помедлил, подбирая слова. — Кто был тот человек? Тот, что так яростно напал на нас у дома? — Никто важный, — жёстко отрезал Кратос, не оборачиваясь. — Думай о дороге впереди. А не о том, что осталось позади. В его низком голосе зазвенела привычная, холодная сталь — тот особый тон, что появлялся всегда, неизменно, когда разговор хоть косвенно касался богов. Он категорически не хотел обсуждать чужака. И уж тем более не хотел обременять Атрея именами и связями.