Глава 12 — Глава 12

Глава 12 - - Свет, слепящий и нестерпимый, медленно угасал, оставив после себя пять сфер. Они висели в воздухе перед Зелосом неподвижно, как застывшие планеты в миниатюре. Каждая пульсировала своим цветом, своей аурой, своей сущностью. Он узнал их мгновенно. Сердце ёкнуло от смеси гордости и благоговейного страха. Это были его творения. Пять лет назад — вечность в ощущениях, мгновение по факту — он отправил их в свободное плавание по потокам реальности, наказав впитывать первородную эссенцию, пить из источника самого мироздания. Но то, что вернулось, превзошло даже самые безумные, самые смелые ожидания. Для Зелоса прошло пять лет. Для сфер, судя по невероятной, головокружительной плотности их ауры — столетие. А может, и больше. Время для них текло иначе, в других измерениях, где секунды растягивались в десятилетия. Они «созрели», превратившись из простых накопителей в настоящие сосуды чистой, дистиллированной, кристаллизованной мощи. «Превосходно. Даже лучше, чем я рассчитывал», — мысленно усмехнулся Зелос, чувствуя, как волоски на руках встают дыбом от исходящей от сфер первобытной силы. От них веяло таким могуществом, что воздух вокруг вибрировал, искажая пространство. Теперь это были не просто магические батарейки. Это были семена богов. Зародыши апокалипсиса. Зелос не стал медлить ни секунды. Момент был идеален. Он начал ритуал. Плата была чудовищно высока. Но платил он сам — своей плотью, своей кровью, своей болью. Вжих. Он отсёк себе правую руку одним чётким движением. Боль была острой, обжигающей, но привычной — он проделывал это десятки раз в экспериментах. Кровь хлынула на промёрзшую землю, дымясь на холоде. Но Зелос уже шептал формулу исцеления, и новая рука отросла за считанные секунды, кость за костью, мышца за мышцей. Вжих. Левая рука, отсечённая с той же хирургической точностью. Хруст. Правая нога, раздробленная магическим ударом. Хруст. Левая нога, оторванная силой воли. И наконец — финальный, самый страшный аккорд. Сердце. Он вырвал его из собственной груди, чувствуя, как мир на долгое, бесконечное мгновение меркнет, теряет цвет и смысл. Как холод смерти лижет края сознания. Прежде чем регенерация, заложенная в его божественную природу, запустила новый живой мотор. Он использовал свою отсечённую плоть как якоря для элементов. Каждая конечность — ключ к стихии. Правая рука — Огонь. Пожирающий, всеуничтожающий. Левая — Вода. Текучая, неумолимая. Правая нога — Ветер. Свободный, разрушительный. Левая — Земля. Вечная, несокрушимая. Сердце — Молния. Быстрая, абсолютная. Кровью из отрубленных конечностей, ещё тёплой и дымящейся, он начертал на земле сложнейший алхимический круг. Руны Бездны, запретные знаки, которые не должны существовать в этом мире, пульсировали багровым, больным светом. В центр круга он аккуратно поместил все пять сфер и влил в них свою волю, свою сущность, свою ярость. Его цель была безумна даже по его меркам: создать пять первородных демонов. Существ, подобных джиннам из «Маги» — живых воплощений стихий. Существ, которые могли бы быть одновременно и верными слугами, и живым оружием массового уничтожения. Бездна отозвалась немедленно, жадно. Ритуальный круг превратился в воронку, чёрную дыру реальности. Из неё потекли, нет — хлынули потоки алой субстанции, плотной и вязкой, как кровь самого мироздания. Они обволакивали сферы липкими щупальцами, лепили плоть из ничего, создавали форму из хаоса. В голове Зелоса, словно шёпот из глубин Вселенной, зашелестели имена. Истинные имена. Игнис. Его правая рука, отданная Огню, породила чудовище. Колосс из живого камня и текучей магмы. Ходячий вулкан, воплощение извержения. Обсидиановая броня постоянно трескалась с тихим звоном, обнажая текущую под ней лаву — раскалённые реки, пульсирующие в такт дыханию. Правая рука Игниса была гипертрофированно, уродливо огромной — она волочилась по земле, оставляя за собой выжженную, дымящуюся траншею. Вместо лица — вертикальная щель доменной печи, из которой вырывалось пламя при каждом «вдохе». Из макушки торчал массивный пылающий рог, похожий на жерло вулкана. Воздух вокруг него плавился и кипел, искажая всё вокруг миражами. Тетис. Левая рука дала жизнь левиафану из глубин. Змееподобная дева, сотканная из океанских течений и штормов. Её тело было прозрачным — сквозь толщу бурлящей воды просвечивал призрачный скелет из перламутра. Вместо ног — мощный, бурлящий хвост, способный размолоть боевой корабль в щепки одним ударом. Руки-плети заканчивались бритвенными когтями из ледяного кристалла. Вместо лица — гладкая, безликая маска, обрамлённая живой гривой из водорослей и морских растений. От неё исходил низкий, утробный гул, от которого ломило виски и кружилась голова. Зефирос. Правая нога стала живой бурей. Птицеподобный гуманоид, закутанный в грозовые тучи и клубящийся туман. Тонкое, жилистое тело, почти скелет. Огромные рваные крылья, способные застилать небо от горизонта до горизонта. Каждый взмах порождал ураганный ветер. Лицо — воронка смерча, вращающаяся спираль, в глубине которой сверкали украденные у Волтана молнии. Он двигался рывками, с невозможной, нечеловеческой скоростью, оставляя за собой звуковые удары, разрывающие барабанные перепонки. Его голос был воем урагана, сметающего города. Терра. Левая нога превратилась в гору. В живой континент. Огромное четвероногое существо из камня, руды и кристаллов. Не зверь — ожившая часть земли. На её широкой спине рос настоящий лес — мхи, лианы, искривлённые деревья. Внутри каменной плоти пульсировали жилы драгоценных самоцветов, светящиеся изнутри. Огромный кристаллический глаз — рубин размером с человеческую голову — сиял во лбу, всевидящий и безразличный. Терра была воплощением непоколебимости. Атаковать её было так же бессмысленно и глупо, как пытаться сдвинуть гору голыми руками или разбить скалу мечом. Волтан. И сердце. Дракон из чистого света и ярости небес. Нестабильная, вечно меняющаяся форма — то змей, то птица, то молния в форме зверя. Крылья — разорванные грозовые фронты, сверкающие разрядами. Его рык был громом, расколовшим небо при рождении мира. Это было не существо. Это было стихийное бедствие, пойманное в форму дракона. Скорость света, заключённая в плоть. Ярость всех гроз мира, сжатая до точки. Все пятеро были немедленно заключены в персональные Идеальные Кубы. Снаружи — маленькие, изящные шкатулки, помещающиеся на ладони. Внутри — бесконечность, целые карманные измерения, где они могли существовать без ограничений. Зелос медленно обошёл своё новорождённое войско, осматривая каждого с придирчивостью скульптора. И остался доволен. Более чем доволен. Пришло время финальной трансформации. Последнего штриха.