— Острые — вот это по-настоящему вкусно! Съел одну, и аппетит ещё больше разыгрался. Лю Сан*, в следующий раз захвати для меня ещё одну.
— Главное, что эти лепёшки приготовлены с утончённостью. Разве видели когда-нибудь уличную еду, которую подают в бумажных пакетах? Посмотрите, в углу пакета стоит маленькая печать с иероглифом «Шэнь» в стиле чжуань.
Молодой человек с интеллигентной внешностью вытер уголки губ от соуса платком, неспешно разгладил бумажный пакет и, указав на иероглиф в углу, пояснил собравшимся:
— В величественной элегантности сквозит чистая сила, совсем не похоже на нынешних мастеров, смешивающих кайшу* с чжуаньшу*. Чувствуется влияние покойного младшего инспектора Ли.
В наши дни насчитывается немало великих мастеров кайшу и цаошу*, образованные люди обычно используют и кайшу, и синшу*, но тех, кто в совершенстве владеет чжуаньшу и лишу*, не так уж много. Самый известный мастер малого чжуаньшу — Ли Янбин эпохи правления Сюаньцзуна.
Остальные не могли назваться знатоками чжуаньшу, но, будучи образованными людьми, тоже принялись разглядывать свои пакеты.
Один из них усмехнулся:
— А мне кажется, в нём есть нечто женственное. Может, резчик печати — девушка?
Все рассмеялись.
Лицо Лю Фэна слегка покраснело, в глазах мелькнуло недоумение.
Тот, кто только что заговорил о «женственности», поднял голову и, заметив приближающихся начальника и младшего начальника Управления, поспешно отложил лепёшку, встал и отдал поклон.
Начальник Управления Бай Цзиншань, чрезвычайно добродушный человек, с улыбкой взмахнул рукой в сторону молодёжи. Младший начальник Линь Янь лишь слегка кивнул, и они прошли мимо.
Молодые чиновники переглянулись, подмигнули друг другу, в три укуса расправились с лепёшками, запили чаем и разошлись по своим кабинетам.
— Пахнет довольно аппетитно. Что это они там ели? — поинтересовался начальник Бай.
Почуяв знакомый аромат, что каждый день витал у ворот района по утрам, Линь Янь с лёгкой улыбкой ответил:
— Вероятно, лепёшки или что-то в этом роде.
— В молодости и я бывало завтракал лепёшками-хусбин, пока ожидал в Зале утренней аудиенции. Молодые всегда не высыпаются и вечно голодны, — вспомнил Бай.
Линь Янь снова улыбнулся.
Начальник Бай перевёл взгляд на своего молодого заместителя:
— Но тебя, Аньжань*, я никогда в таком состоянии не видел. Неужели уличная еда тебя не интересует?
— У этого низшего чиновника грубый вкус, он не различает оттенков. Еда для него — лишь утоление голода.
Начальник Бай рассмеялся:
— Аньжань вырос в семье, где под звуки колоколов едят из треножников*. Должно быть, твой вкус с детства избалован.
Линь Янь лишь сдержанно улыбнулся.
Ворота района открылись, время завтраков прошло, и Шэнь Шаогуань наконец смогла передохнуть. Не спеша, она тряпкой протирала столешницу и сковороду, убирая пролитый соус и рассыпанный зелёный лук.
Подошла Лу Саньнян, продавщица няньтоу, с хитрой улыбкой:
— У Ашэнь* бизнес всё лучше и лучше.
Шэнь Шаогуань, не прерывая уборки, лишь подняла на неё взгляд и улыбнулась:
— Это всё благодаря тому, что у госпожи Лу такие замечательные няньтоу.
Няньтоу напоминали современные хрустящие палочки: тонкие полоски теста обжаривали в масле до хруста, иногда их скручивали в форме браслета и называли хуаньбин. Они могли храниться несколько дней, были обязательным угощением в Холодный праздник Ханьши*, а в обычные дни многие покупали их для лёгкого перекуса.
Шэнь Шаогуань сделала у госпожи Лу заказ на подобие современного хрустящего слоёного теста, и та справилась почти неотличимо, лишь добавив немного сахара, отчего появилась сладость. Просить её менять рецепт теста ради своего небольшого заказа было бы невежливо, поэтому Шэнь Шаогуань скорректировала состав своего соуса. В результате сочетание получилось удачным, и лепёшки вышли вкусными.
С первого дня бизнес Шэнь Шаогуань шёл на удивление хорошо, и разве могли соседние торговцы не позавидовать? Хотя госпожа Лу и завидовала, её собственные продажи няньтоу тоже значительно выросли, так что она не смела показывать свою досаду. Теперь же, с историей о молодом поклоннике, она вовсю подшучивала над Шэнь Шаогуань.
— Мои няньтоу хоть и хороши, но не видать мне того, чтобы юноша приходил за ними каждый день, — подмигнула госпожа Лу с ухмылкой.
Шэнь Шаогуань отложила тряпку, с серьёзным видом поразмыслила и наконец изрекла:
— Что ж, значит, дело действительно в моих лепёшках.
Госпожа Лу фыркнула:
— Притворяйся, притворяйся!
Шэнь Шаогуань сдержанно улыбнулась и продолжила уборку.
Закончив, она погрузила печку и подставку на тележку.
Продавец лепёшек хусбин Цю Да, стоявший рядом, подал ей печку и помог установить её на тележку.
Шэнь Шаогуань вежливо поблагодарила. Цю Да смущённо кивнул и отошёл прочь со своей корзиной лепёшек.
Госпожа Лу с тоской подумала: «Хорошо быть молодой и красивой...» А потом вспомнила: «А ведь в молодости и за мной приходили поглядеть, некоторые по три раза в день няньтоу уплетали!»
---
Примечание автора:
(1) «Сковыривать шпагой» — отсылка к шутке Го Дэгана. Речь идёт о классическом комедийном номере китайского комика Го Дэгана, где он описывает, насколько твёрдыми и невкусными могут быть некоторые лепёшки.
Примерный смысл шутки в оригинале: Го Дэган в своих стендапах часто гиперболизирует, описывая, как жители Северного Китая едят твёрдые лепёшки. Он может говорить что-то вроде: «Наши лепёшки такие твёрдые, что если уронить их на ногу, нога опухнет; если прикусить, зуб сломаешь. Когда прилипнет к нёбу, приходится гвоздодёром отковыривать!»
Пояснения переводчика:
Кайшу (楷书) — уставное письмо, стандартный стиль иероглифов.
Чжуаньшу (篆书) — архаичный стиль письма, «печатное» письмо.
Цаошу (草书) — скоропись, травяное письмо.
Синшу (行书) — полускоропись, текущее письмо.
Лишу (隶书) — официальное письмо, деловой стиль.
«Где под звуки колоколов едят из треножников» — идиома, описывающая жизнь знати и богачей.
Праздник Ханьши (寒食) — «Холодная пища», праздник, когда ели только холодную пищу, заранее приготовленную.
Аньжань — любезное имя Линь Яня.
Лю Сан — прозвище Лю Фэна.
Ашэнь — уменьшительное имя Шэнь Шаогуань.
Обновлено: 13.02.2026