***
Майкл приказал Чжэн трогаться и вести вездеход на «вежливой» скорости. О’Нилл и Сэйер проснулись окончательно — ситуация подействовала на них получше самого крепкого кофе. Оружие снова было в руках, а взгляды настороженно обшаривали окрестности в поисках угрозы.
Вскоре Майкл заметил лучников вольного народа — те застыли на дозорных вышках и среди исполинских деревьев. При виде вездехода почти все они хватались за оружие или бросались наутек. Игритт махала своим, и это удерживало дикарей от немедленной расправы: одетая в шкуры, она явно была для них своей. Впрочем, лук она держала под рукой. Оружие было вырезано из той же древесины, что и Смеющееся Дерево, и Майклу казалось, что на солнце оно отливает чем-то вроде полимера.
Чем ближе они подходили к лагерю, тем чаще попадались следы кострищ — обугленные ямы, черные от сажи, окружали стоянку плотным кольцом. Защита от Иных. «По крайней мере, мы знаем, что большой огонь работает», — подумал Майкл, когда они проезжали мимо очередного погребального костра.
Их встретил отряд воинов — гораздо более внушительный, чем тот, что Гремучая Рубашка послал на убой. Спешивших преградить им путь было вдвое больше: в руках копья, топоры, луки и дубины. Возглавлял их человек среднего роста, широкоплечий и пузатый, с пышной белой бородой до самой груди. На его торсе поблескивала кольчуга, а на плечи была накинута шкура бурого медведя.
Вожак не выказывал страха перед металлической громадой, что с натужным гулом и лязгом медленно ползла ему навстречу. Он лающим голосом отдавал команды, и за его спиной выстроилась тройная шеренга копейщиков. «Куда дисциплинированнее людей Гремучей Рубашки», — отметил про себя Майкл. Пока Чжэн останавливала вездеход, он навел пулемет на вожака, но огонь не открывал. Одичалые тоже медлили, не выпуская стрел. Стороны изучали друг друга.
Противостояние длилось около минуты, пока чей-то окрик из задних рядов не нарушил тяжелое молчание.
— Игритт! — голос отчетливо прозвучал над гулом толпы.
Невысокий человек с удручающе узкой головой начал проталкиваться сквозь ряды воинов. Майклу он напомнил рыбу — если бы у рыбы была спутанная коричневая борода. На вид парень был ненамного старше Игритт. Майкл перевел ствол пулемета на него, пока тот бежал мимо вожака к вездеходу.
— Стойте! — бросила Игритт, а затем крикнула в ответ: — Рик! Неужто ты и впрямь мечтал увидеть моё возвращение вот так?!
— Ну, можно и так сказать! — с натянутой улыбкой отозвался Рик, указывая на машину. — Кто это с тобой? Что за зверь?
Игритт мельком взглянула на Майкла.
— Долгая история.
— Тогда спускайся и рассказывай, — предложил Рик. — Тут многие не прочь послушать.
Он обернулся к шеренге копейщиков, где каждый — и мужчина, и женщина — слушал с неподдельным интересом.
Не спрашивая разрешения, Игритт нырнула обратно в кабину.
— Эй, подожди! — воскликнул Майкл. — Я не...
Поздно. Она уже выскочила через правую переднюю дверь; О’Нилл сидел слишком далеко, чтобы ее перехватить. Игритт подбежала к Рику, они коротко обнялись и принялись быстро переговариваться. За рокотом двигателя Майкл не мог разобрать ни слова.
О’Нилл разразился тирадой, которой позавидовал бы заправский матрос.
— Если возьмем еще хоть одного пленного, я примотаю его скотчем и пластиковыми стяжками к сиденью. Сэр, мне выйти и втащить ее обратно? Она была нашим единственным рычагом давления на этих... джентльменов.
Майкл нахмурился. Он сомневался, что дикарям есть до этого дело: Игритт была простым бойцом, а не вождем. Влиять через нее можно было совсем иначе.
— Нет. Займи мое место за пулеметом.
— Время вооруженной дипломатии, сэр?
— Я всегда любил риск.
Майкл выбрался из вездехода через ту же дверь, что и Игритт, с силой захлопнув ее за собой.
Когда он подошел к ним, головы одичалых повернулись в его сторону. Друг Игритт потянулся было к ножу, но она его остановила. Майкл положил большой палец на переводчик огня своей винтовки, снова переключив его на автоматический режим. С каждым его шагом вольный народ щетинился всё сильнее.
Игритт поманила его рукой.
— Это Майкл, — представила она его Рику. — Тот самый.
Ее приятель смерил Майкла взглядом, полным скепсиса.
«Звучит расплывчато, — подумал Майкл. — Должно быть, она про того Иного. Хорошо хоть, не предлагает содрать с меня кожу за то, что я взял её в плен».
Проглотив гордость, Майкл протянул мужчине руку в перчатке.
— Рад встрече, — произнес он с легкой улыбкой. — Нужно быть храбрецом, чтобы жить там, где мертвецы разгуливают и убивают живых.
Рик вскинул брови, но руку пожал.
— У нас нет выбора, — ответил он довольно дружелюбно. — Либо мы храбрые, либо мы мертвые.
Говорил он с тем же странным северно-британским акцентом, что и Игритт, разве что голос у него был грубее.
— Верно, — согласился Майкл. — Похоже, теперь мы в одной лодке.
Рик кивнул, одобряя эти слова.
Тут из-за шеренги копейщиков вышел еще один человек.
Взгляд Майкла невольно приковал его железный шлем: большие черные крылья расходились от висков назад, а бронзовые накладки были начищены до блеска. Длинные, тронутые сединой каштановые волосы спадали на кольчугу из темного железа. Странный плащ из черной шерсти и красного шелка развевался на ветру. Ростом он не выделялся среди прочего вольного народа.
Майкл сразу понял, кто это.
Еще до того, как незнакомец ступил на припорошенный снегом луг, а седобородый вожак почтительно пристроился за его спиной. Это было понятно по тому, как на него смотрели. Игритт, Рик, копейщики и лучники — все они замерли в ожидании.
Король-за-Стеной шагнул навстречу и снял свой шлем с вороньими крыльями; под ним открылось худощавое лицо с пронзительными карими глазами и сеточкой смешинок у рта.
«Главное — произвести впечатление», — подбодрил себя Майкл. Он повернулся к королю, вытянулся во фрунт и отдал честь по всей форме.
— Ваше Величество.
Король широко улыбнулся, и морщинки у глаз стали еще глубже.
— Ха! — гаркнул стоявший рядом седобородый. — Это что-то новенькое! И что это он делает со своей рукой?
— Полагаю, Тормунд, это салют, — с усмешкой ответил король. — Весьма необычный, надо признать.
— Эти коленопреклонённые и их странные замашки, — хмыкнул седобородый Тормунд.
Майкла этот обмен репликами обезоружил. Совсем не так он представлял себе встречу с королем. Впрочем, это не мешало ему вести свою игру.
— Я лейтенант Майкл Дюкейн. Третий батальон канадской лёгкой пехоты принцессы Патриции. Если это возможно, я хотел бы присесть и поговорить с вами. Нам нужна помощь.
Король окинул его холодным взглядом.
— Как ты, я вижу, уже знаешь, я Манс Налётчик, — произнес он. — Ты вторгся на мои земли, лорд Дюкейн. Весьма странным образом, но всё же вторгся. С чего бы кому-то, будь он королем или нет, тратить время на беседы с чужаком? И тем более — помогать ему?
Оказался столь же колючим, как Майкл и ожидал. Здесь требовалась тонкая игра.
— Мы оказались здесь не по своей воле. Мы потерпели кораблекрушение.
— Сдается мне, ты говоришь не всю правду, — в голосе короля прорезалась угроза. — А теперь я хочу знать, почему мне не следует просто схватить вас всех и забрать ваше добро себе?
Ошибочка вышла.
Майкл переступил с ноги на ногу, стараясь выдать это за неловкость, но на самом деле он смещался так, чтобы удобнее было вскинуть винтовку.
В ответ тот, кого звали Тормундом, выхватил короткое копье из кожаной петли за спиной и опустил его вдоль ноги. Король не шелохнулся, ожидая ответа. Но Майклу нечего было сказать. Предложить что-то значило ввязаться в войну, к которой он не имел отношения. Угрожать — значило обречь себя на смерть.
— Он убил Иного! — выпалила Игритт. — Из той штуки, что у него в руках!
«Ложь», — подумал Майкл. Он был уверен, что тварь, в которую он всадил полсотни пуль, всё равно поднялась, и Игритт это видела. Однако король прислушался — и не только к словам, но и к той, кто их произнес.
— Он не ворона и не из коленопреклонённых! — настаивала она. — Он не с юга и вообще не из наших краев. Ты только посмотри на него. Ты хоть раз видел такую ткань? Или такие руны, как на ней?
Обновлено: 18.02.2026