Уезд Вэнь находился к северо-востоку от их города, но расстояние между ними было невелико, менее тридцати километров. Даже самая медленная повозка, запряженная ослом, преодолела бы его часа за два, как раз к началу комендантского часа.
Согласно вчерашнему плану, если бы они смогли выехать до полудня, то в тот же день добрались бы до уезда Вэнь. Переночевав там, они должны были немедля отправиться к пристани, сесть на корабль, идущий на юг в область Цзянчжоу, оттуда пересесть на другой, что шел по Великому каналу на север, в столичную провинцию, а затем уже по суше добираться до своего родного уезда Цюйчжоу.
Лу Чанъань тогда еще подумала, что этот маршрут, должно быть, самый быстрый и безопасный. Кто знает, сколько времени Лу Чэнвэнь вынашивал этот план в своей душе, сколько ждал своего часа.
Они и вправду добрались до уезда Вэнь до того, как закрыли городские ворота. Следуя указаниям Лу Чэнвэня, они нашли небольшой постоялый двор. Несколько одноэтажных домиков, выстроенных вокруг двора — обстановка была скромной, но в комнатах было чисто.
Лу Чэнвэнь расплатился с возницей, а затем доплатил за место в большой общей комнате, где обычно ночевали возчики и грузчики. Тот, проведя осла с повозкой через задние ворота, остался там.
Отец указал дочери на одну из комнат. Она была небольшой, квадратной. Лу Чанъань поставила на пол свою плетеную корзину, а узелок, который они привезли, положила на стол. Снаружи послышались голоса: это хозяйка принесла два одеяла, а заодно и горячий ужин. После всех хлопот отец и дочь наконец-то смогли сесть и спокойно поесть.
Еще в поселке Цили Лу Чанъань, помимо зерновой лавки, зашла и в лавку готовой одежды, где купила себе простой мужской костюм. Выходя из дома, она надела его под свою юбку. Перед тем как покинуть уездный город, она нашла укромное место, сняла верхнюю одежду, распустила свои девичьи косички и уложила волосы в узел, как у мальчиков. Теперь со стороны казалось, что это отец путешествует с сыном.
— Папа, а дорога домой будет безопасной? Война ведь уже закончилась?
— Не волнуйся, войны больше нет. Столько лет воевали, пора бы и закончить.
Лу Чэнвэнь, который весь день был в напряжении и лишь сейчас немного расслабился, выглядел измученным.
— Когда я забирал документы, то расспросил слугу из дома маркиза. Он сказал, что северных варваров давно прогнали. Их господин маркиз как раз за военные заслуги и получил свой титул, и было это несколько лет назад. Просто наша деревня — глушь, до нас такие столичные новости не доходят, да и спросить мне было не у кого.
— Значит, когда мы вернемся в Цюйчжоу, тебе будет легче сдать экзамены?
Лу Чанъань рассуждала верно. В древности на государственных экзаменах, по сравнению с южными учеными, которых было как рыбы в реке, северяне из-за постоянных войн и прочих бедствий всегда считались слабее в науках. При первом императоре династии Мин даже был случай, когда в списках сдавших оказались одни лишь южане.
Область Кайчжоу пережила войну, население там, несомненно, поредело. Когда стоишь перед вопросом выживания, мало кто может позволить себе продолжать учебу и готовиться к экзаменам. Так что у Лу Чэнвэня, вернувшегося сдавать экзамены на родину, было определенное преимущество.
И действительно, Лу Чэнвэнь подтвердил ее догадку:
— Дорога займет у нас около двух месяцев. Мы доберемся до Цюйчжоу до наступления холодов, как раз успеем к экзаменам на первую степень в феврале. Я уверен, что сдам. А через год после этого будут уже провинциальные экзамены. Я приложу все силы, чтобы попытаться.
Слушая его, Лу Чанъань пришла к выводу, что здешняя экзаменационная система очень напоминает ту, что была при династиях Мин и Цин. А когда отец упомянул, что ему нужно отточить свое мастерство в написании «восьмичленного сочинения», она окончательно убедилась, что этот мир похож на эпоху Мин.
Она осторожно выспросила нынешний девиз правления, имена предыдущих императоров и с грустью поняла, что никогда о таких не слышала. Это мог быть либо полностью вымышленный мир, либо параллельная династия Мин, либо... сюда уже заглядывал какой-то могущественный «попаданец».
Но это не вызвало у нее особого волнения. Она знала свои силы и понимала, что перемещение в другой мир не прибавляет ума. Осторожность и постепенный рост — вот верный путь. Сейчас она лишь надеялась, что отец сможет успешно сдать экзамен и получить хотя бы первую ученую степень. Это дало бы ей возможность немного расправить плечи и попробовать заняться мелкой торговлей.
На следующее утро Лу Чэнвэнь попросил хозяина постоялого двора найти им повозку до пристани, а у хозяйки заказал в дорогу лепешек. Узнав, что корабли отплывают обычно в час Дракона, они поспешили на улицу, чтобы купить несколько сменных одежд и лекарство от морской болезни.
Лу Чанъань стояла рядом с таким видом, словно хотела что-то сказать. Отец подумал, что она недовольна сборами, и спросил, в чем дело.
— Папа, мы вот так уедем... а как же могилы дедушки и бабушки?
Лу Чэнвэнь не ожидал такого вопроса. Он на мгновение замер, а затем с теплотой в голосе ответил:
— Твои дедушка и бабушка похоронены не в Приречной. Там кладбище клана Ли. Помнишь, по дороге сюда я показывал тебе одну гору?
Гора была довольно высокой, она стояла на границе двух уездов. Чанъань тогда не заметила в ней ничего особенного. К тому же, при вознице Лу Чэнвэнь не стал вдаваться в подробности, и она лишь кивнула, что видела.
— Эта гора называется Пик Богини. На полпути к вершине есть храм Богини, куда многие приходят молиться о рождении детей, о будущем. При храме есть и погост, специально для тех, кого пока не могут похоронить в родовой земле. Твои дедушка и бабушка ушли один за другим, и я тогда тайно нанял людей, чтобы похоронить их там.
Он вздохнул.
— Самое большее через два года я вернусь и заберу их домой.
Дед Лу до самой смерти корил себя за то, что помешал сыну сдать экзамен. Лу Чэнвэнь ждал этого шанса слишком долго.
Когда все было готово, они сели в повозку и отправились к пристани. Она находилась недалеко от южных ворот уезда Вэнь. У берега стояло множество кораблей, больших и малых. Расспрашивая дорогу, они нашли тот, что шел в Цзянчжоу. Поднявшись на борт, Лу Чэнвэнь заплатил за отдельную каюту, и юнга повел их внутрь.
Каюта была крохотной: у окна стояла узкая кровать, на ней — маленький столик с несколькими чайными пиалами. Увидев, что их всего двое, юнга забрал лишние пиалы, чем вызвал у Чанъань лишь молчаливое удивление.
Путь по воде был несравненно быстрее, чем на ослиной повозке. Несмотря на то, что корабль был гружен товаром, он должен был прибыть в Цзянчжоу в час Овцы. Около полудня кто-то прошел по палубе, предлагая еду. Чанъэнь покачала головой, и они с отцом, попросив лишь кипятка, перекусили лепешками, купленными на постоялом дворе.
При попутном ветре, еще до наступления часа Овцы, они услышали крики о том, что корабль подходит к берегу.
Лу Чанъань сложила все их вещи в корзину и взвалила ее на спину. Лу Чэнвэнь, как ни спорил, не смог ее переубедить и взял лишь легкий узелок. Опираясь друг на друга, они сошли на берег.
Когда ее ноги коснулись земли области Цзянчжоу, Лу Чанъань впервые по-настоящему почувствовала: теперь, помимо простого выживания, она может позволить себе думать и о чем-то другом. Например, о том, как прожить эту жизнь лучше.
Обновлено: 22.01.2026