— Кто ж знает? — ответил я.
Я вспомнил, как тот лысый уронил маленькую вазу, когда я случайно в него врезался. Но вазочка не выглядела особенно ценной. С другой стороны, я ведь совсем не разбирался в местных ценах, так что... кто его знает? Знал я одно: эти типы разыгрывали старую, как мир, аферу — такую же, как и в моём мире. Нарочно в тебя врезаются, что-то роняют — якобы бесценное — и заставляют платить за это.
— Мне очень дорога была та ваза, чтоб ты знал. Я едва не умолял торговца её мне отдать. Она была дорога ему так же, как и мне. Та ваза стоила целых десять золотых, но для меня... для меня она была ещё дороже.
— Ну конечно. — Ага, щас. Эта штуковина и пары бронзовых монет не стоила. Такое добро в магазинах по одному доллару навалом! Но суть этого развода в том и была — я же понятия не имел, сколько что тут стоит, так что проверить не мог.
— Я спрошу тебя ещё раз: это ты разбил мою вазу, верно?
У меня перехватило дыхание. В каком-то смысле, да, я был виноват. Но это ведь не по моей воле произошло. А эти парни... они, похоже, даже обрадовались потере своей "бесценной" рухляди.
Если скажу "да", Лутбайваски повесит это на меня и будет тянуть деньги до последней капли.
— Ну скажи. А то могут возникнуть проблемы... у той милой девушки, что была с тобой. Как её звали, а? Может, спросим у неё? Такая болтливая. Такая... *громкая*.
Вот и всё. Загнан со всех сторон. К тому же теперь они ещё и Нишку приплели.
— Полагаю, это правда.
— Тогда я бы хотел, чтобы ты компенсировал мне ущерб. Десять монет склеят дыру в моём сердце.
— Э-э... боюсь, у меня таких денег с собой нет.
Не то чтобы я не смогу достать! Я как раз собирался стать авантюристом, так что если немного подождёте, я всё верну!
— Ах, мне бы так хотелось тебе поверить, — сказал Лутбайваски с тонкой улыбкой. — Но, увы, слишком много мерзавцев говорили мне те же слова, чтобы сбежать от долгов. У тебя нет удостоверения личности, а в кармане — лишь несколько серебряных монет. Судя по документам, ты даже не гражданин Булки.
— Это правда, не гражданин.
— Вещи у тебя — меч и рекомендательное письмо в гильдию, где говорится, что ты охотник. Я ошибаюсь?
— Нет, всё верно. Я пока только начинающий охотник, но до этого был, э... ну, воином.
Так меня, по крайней мере, называли все остальные.
— То есть ты не авантюрист?
— Пока нет. Всё это случилось, прежде чем я успел зарегистрироваться. — Я жалко усмехнулся. Если бы успел, гильдия, может, и помогла бы выбраться из этой передряги.
Лутбайваски достал мой кошель и начал его трясти, слушая звон монет.
— Э-это общественные деньги из деревни! Их нельзя трогать! Староста тебя за это прикончит!
— Ах да? Как легко ведь выдумывать отговорки. Я их слышу каждый день. Иногда даже записываю в книжечку. Боюсь, ты никак не можешь доказать свои слова, так что я расцениваю их как фантазии. А монеты возьму как задаток. Но раз уж мы это уладили... как ты теперь собираешься компенсировать мне вазу, а? Эти серебряные — увы, недостаточны.
Я злобно на него посмотрел. Та “ваза” по ценности была как банка из-под огурцов. Или ночной горшок. Надо было срочно что-то придумать. Любую отговорку, лишь бы вывернуться. Они ведь уже упоминали рабов, так что я знал, к чему всё идёт, если...
— Ну, вам повезло: у меня как раз есть одно предложение.
Конечно, есть. Интересно, что на этот раз?
— Да?
— А что если ты расплатишься своим телом? Покупателям нравятся живые, дерзкие парнишки вроде тебя.
— Э-это же незаконно!
— Законно. И вполне легитимно. Нет денег — продаёшь тело, чтобы их получить. В вашей деревне не было рабского труда?
— Нет. У нас было нечто, называемое *человечностью*. Думаю, вам это чуждо.
— Какая миленькая, счастливая деревенька.
Ага. Такая счастливая, что виверны там людей на куски рвали. Помощи почти не было, так что если бы у нас и был рабский строй, мы бы скорее покупали рабов, чем продавали.
Лутбайваски ухмыльнулся:
— Раз ты так доблестно отказываешься стать рабом, выходит, долг переходит на ту девушку, что была с тобой, да?
Как бы не так.
— Увы для вас, мы потерялись, как только прибыли в город. Я как раз искал её, когда наткнулся на вашу банду... то есть, на вас, доблестных авантюристов.
— Правда?
— О, да. И к тому же она меня не особенно жалует, хотя мы и из одной деревни. Холодная она. Не станет ради меня палец о палец ударить, хе-хе...
Лутбайваски пристально на меня посмотрел, а я продолжал тараторить. Не хотел втягивать Нишку, но ещё сильнее боялся, что слухи дойдут до деревни и навредят Кассандре.
Всё это, скорее всего, было частью плана Лутбайваски — заставить меня паниковать, болтать, оправдываться, врать... пока не сдамся.
И это сработало.
— Ладно, чёрт с вами. Делайте меня рабом. Расплачусь телом.
Обновлено: 10.04.2026