Глава 9 — Глава 9. Кость.

**Глава 9. Кость.** Ту Ли явно демонстрировала свою симпатию к Мяо Цзинь и вовсю старалась сблизиться с ней. Какими бы ни были отношения между братом и сестрой, сам факт, что Мяо Цзинь жила в доме Чэнь И, говорил о его особом отношении к этой девушке. В самом начале их отношений Ту Ли даже хотела переехать к Чэнь И и жить с ним вместе. Но он, не задумываясь, отказал: мол, с бабами — одни проблемы, и вообще покоя не видать, когда перед глазами всё время мельтешит чьё-то лицо. Она с наигранной обидой ущипнула его за руку: «Что, поматросишь — и бросишь?» «Именно так», — отрезал он, после чего, резко развернув её, швырнул на кровать. Она замерла, лишённая дара речи, не желая сопротивляться — её манила, сводила с ума эта опасная смесь его расслабленной наглости и грубой, необузданной и агрессивной силы. А со временем у Ту Ли самой отпало желание бывать у него. Окрестные старожилы, замечая их парочку, чуть ли пальцами в них не тыкали и обсуждали в полный голос, не стесняясь в выражениях. Оскорбительные слова долетали до Ту Ли, и она, вне себя от ярости, требовала, чтобы Чэнь И заткнул им рты. Но тот лишь пожимал плечами: «Что люди болтают — это их дело,» — заявлял он, — «меня это не волнует». Теперь, когда Мяо Цзинь поселилась дома, у Ту Ли появилась новая надежда. Такая успешная, образованная сестра — да с таким сдержанным и серьёзным нравом.. Если удастся с ней подружиться, всё в будущем стало бы гораздо проще. Правда, хоть Мяо Цзинь и оказалась вовсе не сложной в общении, её отстранённость была видна невооружённым глазом: она не любила шумных развлечений и веселья. Ту Ли не раз звала её на шопинг, тусовки, в салоны красоты, поужинать вместе или на совместные тренировки, но Мяо Цзинь почти всегда вежливо отказывалась: «Извини, просто сейчас я очень занята: только устроилась на работу, надо пройти кучу тренингов, изучить техническую документацию, постепенно вникнуть в обязанности. Да и с коллегами, и с руководством всё время общаюсь — времени почти нет». Но, несмотря на занятость, она всё же не отказывалась помогать. Например, когда в фитнес-клубе Ту Ли решили открыть танцевальную студию, Мяо Цзинь сделала для неё профессиональное резюме-презентацию. Будучи технарем, она умела и видео монтировать, и в Photoshop работать. Чэнь И же лишь холодно наблюдал, как Ту Ли старается расположить к себе Мяо Цзинь. Его брови хмурились, лицо выражало раздражение, но он сдерживался. Услышав, как Мяо Цзинь по телефону в очередной раз вежливо отказалась от приглашения, он лениво отвёл взгляд, безучастно потерев подбородок, и бросил: «Хватит уже ей названивать». «Да я просто хотела позвать её поужинать всем вместе!» — надула губы Ту Ли. — «Ты ведь не мешал мне звонить до этого». «Она сказала, что сегодня задержится на работе и вернётся поздно,»— добавила она. — «Велела тебе сообщить». «Ммм,»— коротко отозвался он. ******* После окончания вводного курса для новых сотрудников Мяо Цзинь погрузилась в ежедневные переработки. Завод располагался далеко, в глухом месте. После работы она обычно вызывала такси, но порой было уже за полночь — и водители отказывались ехать в такую даль. Тогда ей ничего не оставалось, кроме как звонить Чэнь И, чтобы тот забрал её. Мяо Цзинь не особенно переживала за свою безопасность. Она всегда вызывала такси через официальное приложение, только лицензированные машины. Если они задерживались на работе вместе с Лу Чжэнсы, он обязательно провожал её до машины, вежливо здоровался с водителем, брал у него контакт и всё время поддерживал с Мяо Цзинь переписку, пока она не доедет домой в целости и сохранности. Когда Чэнь И узнал об этом, он не сказал ни слова. Она же не хотела жить в общежитии при заводе, предпочла суету ежедневных поездок — ну и ладно, это её дело. Ему то что. Ужин прошёл ни шатко ни валко — ни у кого не было настоящего аппетита. После Ту Ли захотела прогуляться по торговому центру. Чэнь И молча вытащил из кошелька несколько тысяч и протянул ей, давая понять: гуляй сама, я сопровождать не буду. Ведь наступил сентябрь — школьники и студенты вернулись к занятиям, и бильярдная была каждый день переполнена народом. Ему пора было возвращаться,чтобы следить за своими делами. Ту Ли обвила его шею руками, звонко чмокнула в щёку и томно прищурилась: «Обожаю тебя! Может, забудем про шопинг? Пойду с тобой в бильярдную, а потом вместе домой?» Чэнь И медленно выпустил последнюю струйку дыма, раздавил окурок ногой и, криво усмехнувшись — с той самой дерзкой, хулиганской ухмылкой — грубо сжал её упругую ягодицу: «Деньги получила — и сразу распалилась? Катись отсюда». «Без денег тоже распалилась бы», — Ту Ли хихикнула, извиваясь, зная, что его долгая холодность, скорее всего, всё ещё была следствием той пощёчины. За эти дни она наговорила столько сладких слов, что в итоге смягчила Чэнь И — и правда, мужчины тоже любят, когда им льстят, возносят до небес, гладят по шёрстке. Тогда и они становятся сговорчивыми.. Ту Ли не стала просить его подвезти — сама вызвала такси и уехала в торговый центр. Чэнь И зашёл в бильярдную и сыграл две партии. В таких уличных залах как у него чаще играют в «пул-восьмёрку», а не в снукер: снукер долгий, требует точности, собранности и глубокой стратегии, а «восьмёрка» — развлекательная, динамичная, полная эффектных ударов и быстрых смен игроков. Тут любят зрелищные трюки — зрители то и дело ахают от неожиданных рикошетов и филигранных ударов. Чэнь И в своё время так отточил свою технику в «восьмёрке», что мог одним ударом очистить весь стол. В последние годы он в основном переключился на снукер, но стоило ему только подойти к столу для «восьмёрки» — как вокруг тут же собиралось кольцо студентов, плотное, как стена, заглядывая через плечи друг друга, не желая пропустить ни одного его движения. В десять вечера Чэнь И вышел из бильярдной. У подъезда своего дома он увидел, что окна по-прежнему тёмные — стало быть, Мяо Цзинь ещё не вернулась. Он позвонил ей. Состоялась короткая, скупая беседа из пары фраз — и он резко развернув машину, направился в промзону. ******* Мяо Цзинь и Лу Чжэнсы вместе вышли из промышленного парка, идя бок о бок. Они оживлённо жестикулировали, обсуждая что-то, и наконец остановились под фонарём. Сегодня на Мяо Цзинь были облегающие джинсы, простая белая футболка и кеды. Фигурка её была хрупкой и стройной, линии тела мягко изгибались, а талия казалась такой тоненькой, словно её можно было обхватить одной ладонью. В глазах её играла лёгкая улыбка, выражение лица было тёплым, безмятежным, чистым, как у любой девушки в расцвете юности. И рядом с ней Лу Чжэнсы, с его юношеской свежестью и простотой, смотрелся особенно гармонично. Чэнь И скурил уже вторую сигарету, когда Мяо Цзинь наконец попрощалась с Лу Чжэнсы и лёгкой походкой направилась к машине. Сев на переднее сиденье, она тут же приняла привычно усталый и равнодушный вид: «Разве я не сказала, что не надо заезжать?» «Мне было по пути,» — коротко ответил он. Он сосредоточенно крутил руль, оба окна были опущены. В это время жара дневного зноя уже полностью спала, и ночной ветерок обдувал их свежо и приятно. В центре города только начиналась ночная жизнь — огни, музыка, шум, суета. Здесь же, в промзоне, было пустынно и тихо, но широкая прямая дорога, убегающая вдаль, и один за другим мелькающие фонари создавали ощущение странной, почти ликующей свободы.. «И долго вы ещё будете так задерживаться? Каждый день до глубокой ночи там торишь,» — буркнул он, пребывая явно не в духе. То ли его раздражало, что приходится так поздно мотаться взад-вперёд в роли шофёра, то ли злило, что она за копейки изматывает себя до изнеможения — было непонятно. «Пока терпимо. На прошлой работе переработок было больше: чтобы успеть завершить проект пришлось два месяца подряд засиживаться до рассвета. А на этой новой должности ещё и управление поставщиками добавилось, мне нужно побыстрее вникнуть, потом будет легче». Она говорила легко, почти безразлично, как о чём-то само собой разумеющемся. Чэнь И мрачно нахмурился и тяжело выдохнул: «Все вы — выпускники престижных вузов. Но одни в деловых костюмах и на каблуках, с кофейными стаканчиками в руках, входят в фешенебельные офисные башни, и одним звонком заключают многомиллионные сделки через океан; а другие в рабочей спецовке горбатятся на заводе, каждый день набирая по пятнадцать тысяч шагов в WeChat». Мяо Цзинь как раз растирала свою ноющую голень, и взглянула на него с полуупрёком-полуулыбкой: «А мне нравится. Тебе-то какое дело?» Атмосфера в машине стала ледяной. Оба молчали. Его лицо потемнело, он напряжённо сжимал челюсти, мускулы подёргивались. Да, именно так: ей нравится, а ему не должно быть никакого дела. «Двигатель в этой машине шумит довольно сильно. Чистили от нагара? Проверь, не изношены ли подшипники». Мяо Цзинь, глядя на мелькающие за окном пейзажи, вдруг повернулась и бросила эту фразу как бы между прочим. «Старая машина,» — буркнул он, — «полно всяких болячек». Потом вдруг вспомнил что-то и спросил с лёгкой иронией: «Инженеры, что делают авто, умеют ещё и чинить их?» «Хочешь, чтобы я починила тебе машину?» — улыбнулась Мяо Цзинь, обнажив мелкие, ровные, белоснежные зубы. — «Ни за что!» Её голос прозвучал игриво, с лёгким, протяжным переливом в конце — словно поддразнивая его. Всего лишь одна шаловливая фраза.. Но Чэнь И усмехнулся. Глаза его, чёрные, как тушь, заблестели, а руки расслабленно легли на руль. В открытые окна с гулом врывался ночной ветер, ласково обдувая их щёки. Мяо Цзинь не выдержала — сняла резинку, распустив волосы, закрыла глаза, откинулась на спинку сиденья и позволила себе расслабиться под прохладными порывами. Сквозь стекло пробивались редкие, приглушённо-жёлтые лучи уличных фонарей, мягко скользя по её фарфорово-белому лицу: по гладкому лбу, обрамлённому пушистыми прядками волос , по тонким изящным бровям, по густым, загнутым ресницам, по аккуратному изгибу носа и мягким линиям губ, по изящному подбородку. Среди шума двигателя Чэнь И уловил её едва слышное, медленное и безмятежное дыхание. Он молча закрыл окна и включил кондиционер. Машина остановилась у подъезда. Он немного посидел за рулём, потом вышел, встал у обочины и выкурил сигарету. Докурив, открыл дверцу с пассажирской стороны, слегка потрепал Мяо Цзинь по голове — пальцы коснулись её тяжёлых, шелковистых волос, холодных от ночного ветра: «Мяо Цзинь, просыпайся. Пошли домой спать». Она открыла сонные глаза, потянулась и вышла из машины. Чэнь И уже шагал вперёд — высокий, широкоплечий, а она, ещё не до конца проснувшись, шла за ним, еле волоча ноги.. ******* О том, что Мяо Цзинь вернулась, все узнали от Ту Ли. Боцзы, услышав эту новость, сразу пошёл спрашивать у Чэнь И. Тот лишь равнодушно бросил «ага» и добавил, что она устроилась тут на работу. Боцзы тут же расплылся в улыбке, потёр ладони и весело сказал: «Ух ты! Здорово! Надо бы как-нибудь всем вместе поужинать, повидаться!» Чэнь И помолчал, лишь холодно глянул на него и бросил: «Ты ж уже женился». «И-гэ..» — потёр нос Боцзы, — «Столько лет уже прошло... У меня к Мяо Цзинь чисто дружеские чувства». Родители Боцзы давно развелись, и он с детства жил с бабушкой. Её дом стоял совсем рядом с домом Чэнь И, так что он знал Мяо Цзинь ещё с малолетства, а в средних классах они учились в одной школе. Правда, особо не разговаривали, но всё же время от времени встречались — в общем, отношения у них были неплохие. Мяо Цзинь… та Мяо Цзинь была такой тихой, с глазами, словно покрытыми инеем. С годами она становилась всё красивее — стройная, изящная, грациозная. Даже самые простые и дешёвые платья на ней смотрелись как крутейшие модные шмотки. В те годы почти все парни из окружения Чэнь И хотя бы раз да бросали на неё заинтересованный взгляд. Сейчас бабушка Боцзы уже умерла, он сам женился и переехал жить в другое место, редко наведывался в тот заброшенный, обветшавший жилой квартал. Но Чэнь И не спешил устраивать встречу старых соседей, а Боцзы, вспомнив прежние времена, решил, что раз уж едет по делам мимо, почему бы не зайти, не повидаться и не поболтать? Он позвал Мяо Цзинь в местную кафешку со сладкими десертами. Мяо Цзинь взглянула на его походку и удивлённо спросила: «Что с твоей ногой?» «Шальная пуля,» — усмехнулся Боцзы. — «Арматуру в бедро воткнули во время драки. Теперь хромаю. Ну да ладно.. Хоть в тюрьме не оказался — уже и на том спасибо». «Когда это случилось?» «Да уже лет пять назад.. Тогда из-за передела районов заварушка вышла — несколько банд разом схлестнулись. Много кого тогда посадили. И наш босс, этот самый Чжан, тоже угодил за решётку. Как раз эпоха «жёстких мер» была — всех подряд хватали да сажали. Мы еще легко отделались, честно говоря. Главное — с судимостью не остаться, а то потом вся жизнь псу под хвост». ***Жёсткие меры 严打 (yán dǎ) — сокращение от «严厉打击刑事犯罪活动» («жёсткие удары по уголовной преступности»), периодические кампании по ужесточению наказаний в Китае.*** Мяо Цзинь нахмурилась, её глаза вдруг вспыхнули холодным огнём: «Чэнь И тоже в этом участвовал? Вы всё это время были вместе с ним?» Боцзы хмыкнул, слегка усмехнувшись: «Не совсем. После того как босс Чжан загремел, нам всем стало нечем заняться. И-гэ куда-то уехал, пару лет пошатался по свету, потом вернулся, немного денег скопил и открыл эту бильярдную. Вот тогда я снова к нему прибился». Ещё со средней школы Чэнь И был завсегдатаем бильярдных — к моменту поступления в техникум он уже играл так, что в их учебном заведении ему не было равных. В те годы он и жил в основном на выигрыши в ставках. Теперь же этот зал работал уже два года: открывался в десять утра и закрывался иногда лишь к часу-двум ночи. Чэнь И и Боцзы присматривали за бильярдной вместе. К счастью, доход в сезон был неплохой, и зарплату он платил щедрую — это была своего рода забота Чэнь И о старом друге. «Бильярдная находится на улице за задними воротами профучилища, пройдёшь вперёд — сразу увидишь. Сегодня выходной, так что там наверняка полно народу». Эти слова задели струнку в душе Мяо Цзинь — ей захотелось сходить и посмотреть самой.. ******* За профессиональным училищем располагалась старая студенческая улица, где всегда кипела жизнь, а неподалёку располагался недавно построенный филиал колледжа, так что молодёжи тут тусовалось немало. Мяо Цзинь увидела у обочины белый световой короб, на котором красовались всего два иероглифа: «Бильярдный зал». Длинная лестница вела вниз — вероятно, в подвальное помещение или нечто подобное. Над головой горели точечные споты, а по бокам лестницы мигали разноцветные неоновые огни. Пройдя внутрь, она увидела узкую распахнутую стеклянную дверь, за которой открывалось просторное, ярко освещённое помещение вытянутой формы с несколькими зелёными столами. Задняя стена была облицована зеркалами, создавая ощущение простора и света, а вдоль одной стены стоял длинный ряд розовых игровых автоматов с плюшевыми игрушками. В зале было немало народу — и парни, и девушки. Особенно выделялись две яркие красавицы с ярко окрашенными волосами, высокие, со стройными фигурами: они то и дело сновали между столами, расставляли шары, играли вместе с клиентами или просто болтали — глаза сами к ним тянулись. Места за стойкой бара были свободны, но Мяо Цзинь не спешила заходить внутрь. Она постояла немного у входа, наблюдая: все были поглощены игрой, и никто даже не обратил на неё внимания. У игровых автоматов с игрушками собралась кучка девушек — похоже, они пришли с парнями, играющими в бильярд. В руках у них было всего по паре жалких плюшевых зверушек, а в карманах ещё оставались монетки. Они громко звали хозяина, жалуясь, что автоматы здесь специально настроены так, чтобы ничего не ловилось. Чэнь И, легко шагая длинными ногами между столами, направился к ним. На лице его играла ленивая, самодовольная усмешка — такая, от которой, казалось, мир вокруг становился ярче. Он схватил горсть игровых монеток, дерзко приподнял бровь и бросил с лёгкой издёвкой: «Может, просто руки у вас кривые? Какая нравится — та и будет ваша. Я поймаю. Гарантирую». «Хочу того зайчика!» «А мне вот тот мишка так нравится!» «Не торопитесь, по одной — всем достану». Девушки теснились вокруг него, а Чэнь И, склонившись, сосредоточенно вглядывался сквозь стекло автомата, плавно подгоняя кран в нужное положение. Одновременно он перебрасывался с ними шутками и лёгкими подначками. «Скажи, босс, сколько тебе лет? И какой у тебя знак зодиака?» — кокетливо спросила одна из девушек. «Ты мне девушку подыскиваешь или паспорт проверяешь?» — усмехнулся он, не отрывая взгляда от хваталки-крана. «А у тебя есть девушка?» — тоненькие голоса девушек звучали слащаво и протяжно. «Есть-есть!» — Чэнь И с озорной усмешкой передразнил их. Девчонки, прикрывая рот, разразились хихиканьем. «Правда?! Как жаль!» — воскликнула одна из них, преувеличенно вздыхая. — «А я-то думала тебя с кем-нибудь познакомить… Со мной в комнате живёт подружка — красотка! Вы бы отлично подошли друг другу». «Насколько она красива?» — Чэнь И приподнял бровь, и быстро нажал кнопку, целясь в зайчика. «Если ну очень-очень красивая, я могу подумать о замене». «Босс, ну ты и подлец! Как же твоей девушке будет обидно это слышать!» «Тогда держитесь подальше от подлецов». Автомат вспыхнул разноцветными огнями, и он, победно вздернув бровь, протянул игрушку: «Кому зайца? Если ещё раз скажете, что мой автомат плохо хватает, отшлёпаю!» «А ещё вот эту! И вот эту хочу!» — закричали девушки, тыча пальцами в игрушки. У автоматов с игрушками звенел весёлый, оживлённый смех, а у бильярдного стола кто-то уже начал нервничать от ожидания. «Босс…» — донёсся томный, сладкий голосок, — «Ты когда уже вернёшься?» «Сейчас!» — кинул Чэнь И через плечо. Вытащив ещё парочку игрушек, он вернулся к бильярдному столу — и мгновенно вновь стал тренером, уверенным, ловким, будто порхая между столами, как пёстрый мотылёк: «Ну что, получается?» В бильярдной можно было купить абонемент с гарантией обучения, и, конечно же, выбрать понравившегося тренера — улыбчивых молодых красоток или брутального молодого владельца. Парни выбирали красоток, девушки — владельца. Всё логично. Сейчас Чэнь И занимался с группой студенток: сначала терпеливо объяснял правила, потом показывал всё на деле — как правильно выбирать точки прицела, как ставить ноги, как формировать мост рукой, как вести кий и как наносить удар. Его бархатистый, немного хрипловатый голос звучал ровно и низко, и девушки, слушая, тихонько хихикали, краснея от смущения. Чэнь И, прищурившись, слегка усмехнулся — и лениво постучал кием по ладони, в своей обычной дерзкой манере: «Не будете слушаться и учиться как следует — накажу..» Девушки расхохотались ещё громче, заливисто и беззаботно. Затем началось самое главное — обучение «вживую». Одна из девушек, взяла в руки кий, но бедняжку аж трясло от волнения. Чэнь И встал прямо за ней, аккуратно поправил положение её руки, подправил своей ногой расстояние между её ног, а потом, слегка наклонившись вперёд своим высоким телом, мягко, но уверенно полуобхватил сзади, подвинув её локоть и кисть. «Расслабь предплечье,» — тихо произнёс он ей на ухо, — «смотри на шар впереди. Почувствуй, с какой силой бить». Его пронзительно красивое, очерченное резкими, но благородными чертами лицо оказалось совсем близко. В воздухе повеяло тёплым, насыщенным запахом табака. Его загорелая, мускулистая рука, опёршаяся рядом на край стола, источала странное, почти физическое ощущение надёжности. Он был совершенно сосредоточен, в выражении его лица читалась деловитая серьёзность — но именно эта невозмутимая сосредоточенность будоражила воображение.. Щёки девушки уже полыхали огнём. Она робко, будто во сне, толкнула кий вперёд — и мягко, почти беззвучно, нанесла удар. «Похоже, мало риса ела», — он усмехнулся с дерзкой ухмылкой. — «Сильнее бей». Когда он обучил каждую по очереди, его голос уже слегка охрип. Наконец, под каким-то предлогом, Чэнь И отлучился ненадолго, предложив им поиграть самостоятельно. Обойдя зал и уделив внимание всем столам, он направился обратно к барной стойке. В этот миг его окликнула Вэйвэй — одна из девушек, которых он нанял на подработку в качестве инструкторов; она приходила чаще всех. «И-гэ, что будем вечером есть? Закажу чунцинского цыплёнка в горшочке?» — Вэйвэй положила руку на плечо Чэнь И, нарочно обвивая его локоть, словно цепляясь за это сильное высокое дерево. — «И ещё морепродуктов на гриле?» «Ладно,» — легко отозвался Чэнь И. — «Выбирайте, что хотите. Ешьте, что душе угодно». «Отлично. А Боцзы вечером придёт? Закажу и на него». «Сегодня у него выходной». Чэнь И до смерти хотелось покурить, и он собрался выйти на улицу. Но тут Вэйвэй, задрав подбородок, скосила глаза вбок: «Возле барной стойки уже давно сидит красотка, не пойму, чья это подруга. Очень красивая, прямо ледяная чистота, не похожа на тех, кто обычно сюда заходит». И правда — у стойки бара сидела молодая женщина. Чёрные, гладкие, как шёлк, волосы ниспадали по плечам, на ней была белоснежная шелковая блузка и длинная, в пол, сиреневая юбка. Черты её лица были тонкими, изящными, с лёгкой прохладной отстранённостью — словно она сошла прямиком с летнего рекламного плаката, с тщательно отретушированной фотографии или прямо со старинной картины. «Да у тебя глаз на красоток острее, чем у любого мужика,»— Чэнь И с ухмылкой повернул голову взглянуть, но его кадык вдруг дрогнул, улыбка застыла, и он резко сбросил руку Вэйвэй со своего плеча. Вэйвэй, чья фигура в форме буквы «S» вдруг лишилась опоры, едва не шлёпнулась лицом в пол. А Мяо Цзинь спокойно смотрела, как Чэнь И, сжимая пачку сигарет, идёт к ней. Его длинные ноги двигались торопливо, он остановился прямо перед ней, нахмурившись, окинул её взглядом, затем, опустив голову, достал из пачки сигарету, зажал её в зубах и засунул руки в карманы в поисках зажигалки, но забыл их вытащить. «Ты как здесь оказалась?» — голос его звучал сипло и неразборчиво. «Слышала от Боцзы, что бильярдная очень популярна, вот и пришла посмотреть». Тон Мяо Цзинь был совершенно ровным. «Давно здесь?» — спросил он. — «Почему не сказала мне?» «Уже около часа. Видела, что ты занят, не стала мешать». «А…» Он снова вынул сигарету изо рта и начал теребить её пальцами — то мягко, то сильнее сминая фильтр. «Ладно.. Уже поздно,» — сказала Мяо Цзинь. — «Я пойду домой». «Я провожу». «Не надо, занимайся своими делами. У тебя же полно клиентов». «Мяо Цзинь…» Но она уже поднялась и направилась к выходу. Чэнь И молча двинулся следом. Вэйвэй попыталась вставить слово, но её никто даже не услышал. У обочины тут же остановилось такси — стоило только поднять руку. Чэнь И пристально смотрел на Мяо Цзинь, как она открыла дверцу машины, и вдруг обернулась, бросив ему на прощание лёгкую, спокойную улыбку: «Не провожай, возвращайся». Чэнь И, уперев руки в бока и сутулясь, медленно докуривал сигарету, провожая взглядом удалявшееся такси.. ******* Он вернулся домой только в час ночи. С тех пор как Мяо Цзинь приехала в Тэнчэн, если бильярдная закрывалась слишком поздно, Чэнь И оставался ночевать прямо там, возвращаясь домой лишь на следующее утро. Чем он занимался, как жил, возвращался домой или нет — Мяо Цзинь никогда не спрашивала и не вмешивалась в его жизнь. Чэнь И увидел, что в её комнате ещё горит свет, и тихонько постучал в дверь. Дверь не открылась — Мяо Цзинь спросила изнутри, что ему нужно. «Почему ещё не спишь?» — спросил он. «Сейчас лягу,» — ответила она мягким, чуть уставшим голосом. — «И ты давай отдыхай». На следующий день, в воскресенье, брат с сестрой оба проснулись поздно. Чэнь И снова поинтересовался, чем она вчера вечером занималась. «Пришлось поработать,» — сказала Мяо Цзинь. — «Руководство в последний момент сбросило чертёж одной детали. Я правила, переделывала — только поздней ночью закончила». С этими словами она направилась к холодильнику, чтобы найти что-нибудь поесть. «Хочешь, я сбегаю вниз, куплю чего-нибудь позавтракать?» «Не надо,»— ответила Мяо Цзинь. В холодильнике нашлось молоко, а на столе лежали банан и яблоко — она решила обойтись этим. Налила себе в стакан холодного молока, устроилась на стуле и пила медленно, неторопливо, словно воплощённая живая картина покоя и уединения. Чэнь И снова нахмурился, скрестил руки на груди и опустил взгляд на потёртые доски пола. «Если ты постоянно задерживаешься на работе,» — произнёс он ровно, без тени эмоций, — «может, тебе всё же лучше переехать в общежитие компании? Там тебе будет удобнее и проще». «М-м,» — Мяо Цзинь задумалась на мгновение, потом кивнула и тихо, почти ласково произнесла: — «Да, пожалуй. Так и тебе спокойнее будет — не придётся стесняться сестры , если в три часа ночи начнёшь водить домой разных девушек. А то сейчас тебе, возможно, приходится ночевать на улице или в гостинице, и лишь утром возвращаться, чтобы помыться и переодеться… Столько хлопот.. Мне, как сестре, всё же стоит проявлять тактичность». Горло Чэнь И мгновенно перехватило. Его лицо изменилось — сначала стало мертвенно-бледным, потом налилось тусклым синеватым оттенком, и снова побледнело. Он пристально смотрел на неё — глаза его стали тёмными, холодными, непроницаемыми, как морозная декабрьская ночь. Он силился что-то сказать, но лишь сжал зубы, прикусив слова. Пальцы его дрогнули, рванулись к губам — будто он хотел схватить сигарету, но сигареты не было. В конце концов, сквозь стиснутые зубы, он выдавил ледяным, безжизненным голосом: «Значит, мы друг друга поняли» Мяо Цзинь допила последний глоток молока и слегка улыбнулась ему — улыбка была такой же чистой и нежной, как само молоко. На следующий день, в рабочий понедельник, Чэнь И открыл дверь своей комнаты — и в тот самый миг увидел, как Мяо Цзинь выходит из квартиры с небольшим чемоданчиком в руке. Дверь за ней с глухим стуком захлопнулась. Он молча закрыл глаза, резко провёл ладонью по лбу, будто пытаясь выдавить из себя нахлынувшее раздражение. Виски пульсировали тупой, нарастающей болью. Глубоко, тяжело дыша, он шаг за шагом прошёл по квартире с напряжённым, каменным лицом. Увидев у обеденного стола стул, стоящий чуть криво, он с размаху пнул его ногой. Стул полетел через всю кухню и с грохотом врезался в раму балконной двери, беспомощно завалившись на бок. В тот вечер Мяо Цзинь домой не вернулась.