Глава 10 — Глава 10. Бродячий пёс.

**Глава 10. Бродячий пёс.** Все годы, проведённые в проф.училище, Чэнь И почти не появлялся в учебном заведении: платил за обучение, приходил всего на несколько дней в месяц — сдать экзамены и засвидетельствовать своё существование, — а остальное время просто ждал, когда пройдут эти три года и ему вручат диплом. Он подружился с одним парнем, который чинил мотоциклы. В задней части его автомастерской имелся пустой склад — там он поставил себе койку и спал, сколько душе угодно. Развлечений вокруг хватало: интернет-кафе, бильярдные, залы тхэквондо, игровые автоматы… Когда звонок с новостью о несчастном случае с Чэнь Либинем поступил в училище, а оттуда, пройдя через кого-то из друзей, наконец дошёл до Чэнь И, прошло уже несколько дней. А когда он добрался до реанимации и увидел лежащего на больничной койке человека, у него возникло ощущение, будто он проглотил холостой патрон: ни взрыва, ни боли — только тупой, леденящий холод внутри. Он думал, что на всю жизнь они с отцом так и останутся врагами, сверкающими глазами от ненависти. Не ожидал, что Чэнь Либинь вдруг так внезапно сляжет.. Мать ушла из жизни, покончив с собой, когда он только пошёл в начальную школу. Чэнь Либинь внешне казался воспитанным и добродушным, но наедине речь его была едкой и язвительной; а после смерти жены его язык окончательно развязался. С тех пор отец и сын жили вдвоём, и горьких моментов у Чэнь И было немало.. Кто знает, родные ли они на самом деле отец и сын? Чэнь Либинь не водил его делать тест ДНК. Кто-то говорил, что он похож на мать, но были и черты отца — особенно глаза. А кто-то утверждал, что совсем не похож: ребёнок был бойким и непоседливым, не таким, как сдержанный и тихий отец. Но теперь уже неважно, родные или нет — этот человек всё равно умирает.. Всё кончено, и обиды с обеих сторон стираются. ******* Чэнь Либинь по-прежнему оставался в глубокой коме. Его перевели в отделение респираторной терапии, где он лежал под постоянным наблюдением: через назогастральный зонд получал питание, дышал с помощью аппарата ИВЛ. Он находился в отдельной палате, где родственники должны были круглосуточно дежурить у постели. В основном это был Чэнь И. Вэй Минчжэнь тоже заходила время от времени, когда у неё было свободное время. А Мяо Цзинь, у которой как раз были летние каникулы, взяла на себя всю «курьерскую» часть: готовила и привозила еду. Чэнь И отказывался есть обеды, которые она приносила, и как-то раз сказал ей, чтобы она не маялась больше дурью и не таскала ему «это». У него было полно приятелей — кто-нибудь да заглядывал к нему каждый день: приносил сменную одежду, покупал ему бритву и мыло, подкидывал закусок с уличных лотков. Единственный раз, когда он попросил чего-то у Мяо Цзинь, — попросил сходить в магазин за сигаретами. Неважно, каковы были их отношения с отцом — день и ночь без отдыха рядом с безжизненным телом неизбежно подтачивали душу, оставляя только уныние и тяжесть. В итоге от него так и несло едким, пряным, горьким табачным запахом. «Хунташань», — бросил он коротко. — «Семьдесят юаней за блок». Мяо Цзинь, сжимая в руке деньги, смотрела на густую сеть красных прожилок в его глазах и короткую тёмную щетину, пробивающуюся на подбородке. «Такие дешёвые сигареты... разве их можно курить?» — робко вырвалось у неё. «Дешёвые?» — Чэнь И приподнял бровь, искоса взглянув на неё, странная улыбка тронула губы, голос был хриплым. — «А ты что? Такая богатенькая?» Мяо Цзинь сжала губы, опустила голову и, повернувшись, вышла. Через двадцать минут она принесла сигареты. Он тут же распечатал пачку, велел ей пока посидеть в палате, встал, потянувшись всем телом, лениво зевнул и вышел. Вернувшись, он зашёл в туалет, умылся — и вдруг стал будто другим человеком: взгляд его прояснился, движения обрели бодрость. Его глаза скользнули по Мяо Цзинь. Год не виделись, а эта девчонка вытянулась на десять сантиметров — стоит перед ним, как тонкий бамбуковый шест, не нужно даже специально наклоняться, достаточно просто опустить веки, чтобы увидеть её насторожённое, напряжённое личико, будто она готова в любой момент отпрыгнуть от него подальше. «А твоя мамаша где? Дома похороны готовит?» — с холодной издёвкой бросил он. — «Пусть хоть на пару дней придёт подменить меня. Или она решила дождаться, пока он испустит последний вздох?» Мяо Цзинь промолчала. В последние дни Вэй Минчжэнь велела ей как можно чаще наведываться в больницу, сама же она взяла отпуск в чайной, но и не сидела без дела: то уезжала по каким-то делам, то целыми днями рылась дома в шкафах и ящиках, перебирая вещи. Мяо Цзинь знала, что она уже несколько раз ходила в банк, и каждый раз возвращалась с мрачным, мертвенно-бледным лицом. А однажды ночью она тайком ушла из дому и вернулась только в четыре часа утра. От всего этого у Мяо Цзинь в голове роились самые тревожные мысли. Вернувшись домой, Вэй Минчжэнь выслушала, как Мяо Цзинь передала, что Чэнь И велел ей прийти в больницу, посидеть с отцом. Она слегка нахмурилась, но ничего не сказала — лишь собрала пару вещей, отправилась в больницу и наказала Мяо Цзинь оставаться дома и вовремя приносить еду в больницу. У кровати больного они с Чэнь И ненадолго столкнулись взглядами. Чэнь Либинь по-прежнему лежал неподвижно, как истукан. Вэй Минчжэнь взяла его исхудавшую руку и, гладя её, тихо заплакала. Чэнь И мрачно понаблюдал за ней секунду, затем лениво отвёл глаза, зевнул и, не говоря ни слова, отошёл в сторону, освобождая место. Перед уходом он бросил на столик листок с номером телефона и исчез, даже не сказав, когда вернётся. Вэй Минчжэнь всегда недолюбливала Чэнь И и от души желала, чтобы он больше вообще не показывался ей на глаза. Но его отсутствие тоже становилось проблемой: Чэнь Либинь лежал, не подавая никаких признаков жизни, и никто не знал, чем всё это кончится. Мысли её метались в тревоге и злобе. А вдруг он так и не очнётся? Или, что ещё хуже, останется овощем? Что тогда? Кто будет за ним ухаживать?.. ******* Мяо Цзинь осталась дома совершенно одна.. Она не находила покоя: мысли крутились в голове, сон не шёл, и она всё ворочалась и ворочалась в постели. Утром, едва только начало светать, она в тоненькой сорочке на бретельках, ещё в полусне, медленно прошествовала через гостиную — и вдруг мельком заметила на диване смутный силуэт. Присмотрелась — и ахнула: с края дивана свисали две длинные ноги. От испуга у неё мурашки побежали по коже, волосы зашевелились на затылке, и она с визгом метнулась обратно в свою комнату. Чэнь И ночью перелез через окно, едва успел прилечь — и тут же его разбудил её пронзительный вопль. Он раздражённо запрокинул голову и хрипло рявкнул: «Чего орёшь?!» Услышав его голос, Мяо Цзинь немного успокоилась, но сердце всё ещё колотилось где-то в горле. Она лежала на кровати, глядя в потолок, пытаясь прийти в себя. И только спустя час, переодевшись и собравшись с духом, вышла из комнаты. Чэнь И сидел, уткнувшись в телефон, устроившись в глубине дивана. Взглянув на её бледное, оцепеневшее лицо, он холодно усмехнулся: «Думала привидение увидела?» Он целый год не появлялся дома — что ей было ещё думать? «Нет,» — тихо ответила она, прижавшись спиной к стене и держась от него подальше. — «Ты… зачем вернулся?» Чэнь И бросил на неё холодный взгляд, ничего не ответил, провёл рукой по своим волосам — и те, дымчато-серые, взъерошились во все стороны, будто дикий вихрь. Он встал и направился в ванную. Раздался звук льющейся воды. Через несколько минут он вышел, окутанный прохладным паром, и с шумом швырнул в стиральную машину всю груду грязной одежды, накопившуюся за эти дни. Мяо Цзинь тем временем варила лапшу на кухне. Сквозь окно она увидела, как он сел на подоконнике балконе, закурил, и чуть ли не до пояса свесился наружу. Она постояла немного, колеблясь, потом всё же высунула голову и тихо спросила: «Ты… завтракать будешь?» Чэнь И молча выбросил окурок за окно, ловко спрыгнул с подоконника и бросил через плечо: «Не буду». Старая стиральная машина громко гудела, вращая барабан. Мяо Цзинь сидела за столом, доедая завтрак, и краем глаза наблюдала, как Чэнь И, окинув взглядом комнаты, решительно направился в спальню Вэй Минчжэнь и Чэнь Либиня. Она услышала скрип ящиков — он явно что-то искал. Сердце у неё заколотилось: может, то, что он ищет, уже спрятала Вэй Минчжэнь?.. Потом раздался звук, судя по которому он включил стационарный компьютер на письменном столе, и вскоре застучали клавиши — он быстро, без остановки что-то набирал. К полудню Мяо Цзинь собралась в больницу — отнести Вэй Минчжэнь обед. Чэнь И всё ещё сидел перед монитором. Как только она подошла к входной двери, он окликнул её. Медленно подошёл, держа во рту сигарету, — в расстёгнутой цветастой рубашке и джинсах, весь — будто без костей — прислонился к косяку. Опустил голову, провёл большим пальцем по колёсику зажигалки — чик-чик-чик… Вспыхнул огонёк, и в тот же миг он резко дунул, гася пламя. От тлеющего табака повеяло жаром — горячий дымок коснулся её щеки. Он приподнял веки и уставился прямо на неё, пристально, в упор. «Не говори матери, поняла?» — дым от сигареты окутал её лицо. — «Знаешь, чем это кончится?..» «Знаю…» — тихо ответила Мяо Цзинь, опустив голову и крепко сжав в руках жестяной контейнер с обедом. Он усмехнулся — в его глазах блеснул холодный, колючий свет, будто льдинки закрутились в тёмной воде. Широкой ладонью ткнул её в плечо и вытолкнул за дверь. Когда Мяо Цзинь вернулась из больницы, в доме царила пустота — Чэнь И исчез. Одежду из стиральной машинки он забрал, только в мусорном ведре лежала кучка окурков. ******* Поскольку в реанимации они подписали документ об отказе от дальнейшего активного лечения, дежурства медсестры им не полагалось, и от кровати больного нельзя было отлучаться ни на минуту. Вэй Минчжэнь вынуждена была постоянно находиться рядом: даже разговаривая по телефону, она не отрывала взгляда от Чэнь Либиня и капельницы на стене, следила за ходом инфузии, вовремя меняла мочевой мешок и ухаживала за гигиеной его тела. Чэнь И,кстати, в этом деле тоже не уклонялся от обязанностей — на удивление не ленился и не брезговал. Врач предупредил: за состоянием пациента нужно пристально следить, и если вдруг появятся признаки затруднённого дыхания или любые другие тревожные симптомы — немедленно нажать тревожную кнопку. На следующую ночь Вэй Минчжэнь сквозь дрёму вдруг услышала тихий, едва уловимый стон. Она прислушалась — но больше не было слышно ни звука. Внимательно взглянув на Чэнь Либиня, она увидела, что лицо его стало восково-жёлтым, тусклым, будто выцветшим; он превратился в истощённую оболочку, где кожа едва прикрывала кости. Сердце у неё сжалось от жалости, но тут же в глазах вспыхнула старая, непогасшая злоба. К трём-четырём часам утра ей снова показалось, будто от кровати доносится какой-то шорох. Вэй Минчжэнь, вся дрожа от страха, подошла ближе, наклонилась и приблизила ухо к лицу мужа. До её слуха донёсся слабый, хриплый звук, будто он мучительно боролся, цепляясь за жизнь. Глазные яблоки под веками лихорадочно закатились, будто он изо всех сил пытался разомкнуть глаза, а ноги бессознательно дёргались, стучали по койке, издавая приглушённый, тревожный стук. Такие приступы повторились за ночь ещё дважды. Вэй Минчжэнь стояла у кровати, будто окаменев, совершенно растерянная: рука тянулась к тревожной кнопке, чтобы позвать врача, но в страхе и смятении она каждый раз замирала на полпути. Обливаясь холодным потом, она только и могла, что в ужасе смотреть на Чэнь Либиня, пока утренний свет не хлынул в палату. К тому моменту больной снова погрузился в безжизненную неподвижность, а капельница опустела — лишь тогда она очнулась и решила сходить к сестринскому посту, чтобы ему заменили раствор. Но едва она повернулась, как чуть не лишилась чувств от испуга. Вскрикнув «Ай-йо!», она рухнула на стул. В дверном проёме, расслабленно прислонившись к стене, скрестив руки, стоял Чэнь И. Его чёрные, блестящие глаза смотрели на неё с язвительной, колючей насмешкой: «Тётя Вэй… Вы так долго стоите тут… Отец то ещё жив?» Лицо Вэй Минчжэнь побледнело, стало пепельно-серым: «Ты… когда ты пришёл?..» «Только что,» — пожал плечами Чэнь И, и в его ярком, пронзительном взгляде мелькнуло что-то опасное. — «Что-то я распереживался, что отец может не пережить этих дней… Решил побыстрее прийти, пока ещё можно проявить сыновнюю заботу». Утром медперсонал пришёл на обход: осмотрел Чэнь Либиня, сменил капельницу, задал вопрос, как больной себя чувствовал. Вэй Минчжэнь ответила, что всё без изменений, в себя не приходит. Врач покачал головой и глубоко вздохнул. Позже появилась и Мяо Цзинь. Увидев с порога, как Чэнь И и Вэй Минчжэнь сидят в палате — далеко друг от друга, с каменно-равнодушными лицами, — она тихонько вошла внутрь. В руках она держала коробку с аккуратно нарезанными фруктами, была одета в белое платье с нежно-зелёным узором; щёки её покраснели от солнца, а брови и глаза, словно расплавленные летним зноем, выглядели особенно милыми. Она молча разложила фрукты каждому из них. «Мама,» — тихо сказала она Вэй Минчжэнь. «Гэ..» — добавила, обращаясь к Чэнь И. Холодные, сочные фрукты таяли во рту сладкой прохладой. Мяо Цзинь села рядом с Вэй Минчжэнь, которая крепко сжала её руку, явно избегая встречаться взглядом с Чэнь И.. ******* После той ночи Чэнь Либинь не продержался и нескольких дней. Его состояние ухудшалось с каждым часом: сознание угасало всё сильнее, дыхание слабело.. Наконец зрачки расширились, потеряли фокус, а потом сердце его остановилось. Больница официально констатировала смерть. От больницы до крематория, а затем от крематория до кладбища - всё прошло стремительно. Вэй Минчжэнь металась, решая сотни дел: рассчиталась за стационар, организовала похороны, оповестила коллег Чэнь Либиня и родственников. Чэнь И и Мяо Цзинь всё это время неотлучно охраняли тело — сначала в больнице, потом в крематории и, наконец, до самого погребения, принимали поочерёдно прибывавших с соболезнованиями. Чэнь И был одет в траурную одежду. Стоя с опущенной головой , он держал в руках портрет покойного отца.. Выглядел он измождённым, исхудавшим, но в его резких, чётких чертах лица сквозила непокорная твёрдость. Волосы необычного, вызывающего оттенка лишь подчёркивали эту холодное и мятежное упорство. Теперь оба его родителя ушли из жизни.. В доме Чэнь остался лишь шестнадцатилетний сын — и ещё пара чужих женщин, не связанных с ним ни кровью, ни судьбой. Люди за спиной не уставали шептаться: как они теперь будут жить? Что станет с Чэнь И?.. После похорон он вернулся домой вместе с Вэй Минчжэнь и Мяо Цзинь. Теперь хозяйкой стала Вэй Минчжэнь, и в общении с людьми она стала особенно мягкой, учтивой, будто специально подчеркивала свою новую роль. Предстояло разобрать вещи покойного — и те, что остались дома, и те, что хранились на работе. Она осторожно спрашивала Чэнь И, что с ними делать. Но он почти ничего не хотел оставить: что-то выбросили, что-то раздали — даже компьютер отдали кому-то из знакомых. Ему будто хотелось избавиться от всего, что могло быть связано с отцом. Вэй Минчжэнь ещё не успела как следует обдумать, как им теперь жить дальше, — как Чэнь И словно переменился: перестал быть беспечным, разгульным подростком и теперь целыми днями сидел дома, курил как паровоз, затягивая квартиру дымовой завесой. Иногда он уходил, но обязательно возвращался ночью — тихо перелезал через окно и укладывался спать на диване. Тот, кого годами не было в доме, вдруг появился — да ещё в образе упрямого, непредсказуемого парня. Это было неприятно, почти как присутствие чужака. Выгнать его Вэй Минчжэнь не могла, но каждый раз, просыпаясь утром и видя, как он развалился на диване в гостиной, она чувствовала себя виноватой, трепетала от страха, но так и не решалась предложить ему одну из комнат — вдруг он тогда окончательно обоснуется здесь?.. Особенно страшил его взгляд: время от времени его тёмные, ледяные глаза вдруг упирались ей в спину — и от этого холода по коже бежали мурашки. Так они и жили втроём — внешне спокойные, вежливые, будто настоящая семья. Но под этой гладкой поверхностью бурлили скрытые течения, и никто не знал, сколько коварных замыслов уже зрело в тишине. Мяо Цзинь всё отчётливее ощущала: в доме царит та самая зловещая тишина, что предшествует буре.. ******* Однажды в полдень Чэнь И вернулся с улицы и застал Вэй Минчжэнь с дочерью за обедом. Он неспешно подтащил стул, уселся за стол, с ленивой, вызывающей ухмылкой закурил и, закинув подбородок вверх, спросил Вэй Минчжэнь: «Деньги где?» Мяо Цзинь замерла с палочками в руках, переводя взгляд с матери на Чэнь И. Лицо Вэй Минчжэнь окаменело: «Какие деньги?» «Страховые выплаты за отца, пособие по потере кормильца». — Чэнь И начал перечислять, не скрывая раздражения. — «Прошло уже столько времени… Ты хоть слово об этом сказала?» В последние дни Вэй Минчжэнь как раз и занималась именно этими выплатами. Ведь Чэнь Либинь работал в такой солидной организации — городская электросетевая компания; страховка и пособие по случаю утраты кормильца там были немалыми — целое состояние. Лицо её побелело, словно от испуга, и Вэй Минчжэнь с трудом выдавила сквозь стиснутые зубы: «Эти деньги… их ещё не перевели… Они… они нужны для вас — на учёбу, на жизнь…» Улыбка Чэнь И была ледяной: «Сколько ты была замужем за моим отцом? Не так уж долго, верно? Ребёнка так и не смогла родить, и потому он всё тянул с регистрацией брака. Наверное, только в последний год расписались? Зачем тебе было регистрироваться? Хотела разделить имущество и уйти? А теперь он умер, так ты и квартиру решила оттяпать? И деньги планируешь прикарманить?» Его длинные пальцы постучали по обеденному столу, взгляд был мрачным, тон угрожающим: «Мне нужно его пособие по потере кормильца». «Остальные деньги могут достаться тебе». Он снова оскалился в улыбке. «Никто не останется в убытке». «Какие ещё остальные?!» — слова попали в самое больное место, голос Вэй Минчжэнь внезапно стал пронзительно высоким и резким, в глазах плескалась ненависть. «Чэнь Либинь говорил, что у него есть вклад на восемьсот-девятьсот тысяч, что на акциях он заработал больше миллиона — но всё это брехня, брехня! Сукин сын! Вклады, что он мне показывал, были липовыми! Он всё проиграл на этой бирже! А сколько он отсылал тем сучкам в интернете?! Переводил по несколько тысяч за раз! Я просила у него немного денег — но мне он зажал! Даже нет - не зажал! У него, у этого подлеца, просто не было денег!» Вэй Минчжэнь изнутри буквально разрывало от ярости. Она перерыла все счета Чэнь Либина — до единого, вывернула всё вверх дном, но никаких тех самых сотен тысяч так и не нашла. Когда это случилось, она долго не могла принять и поверить.. Не верила своим глазам. Проверяла снова и снова, пока, наконец, не убедилась: на всех картах, даже если сложить вместе — сущие гроши. В сумме набиралось всего лишь несколько десятков тысяч. После оплаты госпиталя и похорон и этого не осталось — счёт оказался совершенно пуст. Теперь вся надежда была лишь на эти посмертные выплаты, на эти самые несколько сотен тысяч компенсации! Шесть лет жизни она вложила в Чэнь Либина — стирала, готовила, исполняла каждое его желание, была покорной и терпеливой. А он оказался нищим обманщиком! Шесть лет кормил её лживыми обещаниями! Вот и пусть теперь гниёт в земле — сам виноват, что свалился с лестницы, пьяная морда! Если бы у неё осталась хотя бы эта квартира да ещё те деньги — тогда, пожалуй, она смогла бы проглотить эту обиду. Но если Чэнь И вздумает отнять у неё и это — разве она стерпит? С какой стати он вообще смеет тут на что-то претендовать?! Они с отцом дошли до полного разрыва! Стали врагами! Разве такое возможно с родным сыном?! Он точно не родной! Ублюдок и выродок! Тогда с какой стати он требует свою долю?! С чего бы?! По какому праву он требует эти деньги?! Лицо Вэй Минчжэнь стало мертвенно-бледным, мышцы щёк нервно подёргивались, будто она изо всех сил сдерживала приступ ярости. Мяо Цзинь сидела, съёжившись на стуле, опустив голову почти до колен — старалась стать незаметной, раствориться в воздухе. Чэнь И, глядя на эту сцену — на мать и дочь, съёжившихся напротив него, — не выдержал и громко расхохотался, хлопая себя по животу, пока слёзы не потекли по щекам. Смешно было — не то от их глупости, не то от их ничтожного вида. «Так это всё, что осталось?» — насмешливо протянул он, и лицо его исказила дерзкая, почти дикая усмешка. — «Тогда так. Квартира — тебе, деньги — мне». «Денег ещё даже нет!» — Вэй Минчжэнь резко вскочила, лицо её залилось багровым румянцем, всё тело затряслось от напряжения. — «И эти деньги… эти деньги нужны на учёбу, на жизнь! Нам же надо как-то дальше жить!…» «Тогда подождём, пока деньги поступят. Но если посмеешь присвоить или сбежать с деньгами...» — он уставился на Вэй Минчжэнь, и его глубокие, как колодец, глаза были свирепы, словно готовы были съесть живьём. — «Я вытащу на свет всё, что ты натворила... и устрою тебе сладкую жизнь. Поняла?» С таким жутким бандитом как он — разве у неё были силы и смелость бороться? Вэй Минчжэнь пошатнулась, будто её ударили, и без сил опустилась обратно на стул: «Куда мне бежать? Это мой дом.. Мяо Цзинь ещё надо учиться, готовиться к выпускным экзаменам, а потом поступать в старшую школу...» Чэнь И мельком бросил взгляд в сторону Мяо Цзинь. Да уж, это точно — ей ещё учиться и учиться. А пока она здесь, и пока мамашка держится за дочь, этой парочке никуда от него не деться. Лицо Мяо Цзинь было бледным и спокойным — она молча выдержала тяжесть их взглядов. Что она могла сделать? Ровным счётом ничего. ******* Время бежало неумолимо, и вот уже настал срок идти в старшую школу.. Вэй Минчжэнь велела Мяо Цзинь самой сходить в админстрацию и оформить зачисление, а заодно — поселиться в общежитии. Чэнь И лениво растянулся на диване, погружённый в игру. Услышав разговор матери и дочери, стоявших у входной двери, он даже не пошевелился — не то что глаз не поднял, даже бровью не повёл. Позже, наедине, Вэй Минчжэнь шепотом сказала дочери: «Поменьше общайся с Чэнь И. И в школе будь начеку, если что — сразу иди к классному руководителю». Мяо Цзинь спросила про пособия и страховку. Но Вэй Минчжэнь ни словом не обмолвилась о деталях. Сказала лишь одно: «Квартиру я не хочу. Пусть остаётся ему. Мне нужны только деньги». Речь шла о крупной сумме — вместе получалось около восьмисот тысяч юаней.(около 9 миллионов рублей по современному курсу). Вэй Минчжэнь тщательно скрывала это от Чэнь И: боялась, как бы он, узнав о каком большом куше идёт речь, не прибрал всё к своим рукам. И страшилась даже подумать, на что он способен ради этих денег. «Мам, это же деньги отца Чэнь И…» — Мяо Цзинь сглотнула, нахмурившись. — «Не обманывай его, пожалуйста..» «Это Чэнь Либин меня обманул!» — Вэй Минчжэнь стиснула зубы. — «Клялся, что у него миллионы! А Чэнь И вовсе не его родной сын. Если отдать деньги ему — он всё спустит на ветер. Сам Чэнь Либин тогда в гробу перевернётся от злости!» «Мам…» «Не защищай его! Я тебе — мать, а он кто вообще?!» У Вэй Минчжэнь был свой план. Во время подачи документов в школу она незаметно дала Мяо Цзинь несколько лишних тысяч юаней и велела спрятать их в общежитии — авось пригодятся. В тот день она вышла из дома ещё на рассвете, сказав, что идёт в управление электросетей узнать кое-какие новости. Ушла с пустыми руками, но по городу кружила долго — обошла несколько кварталов, словно проверяя, не следит ли за ней кто. В конце концов она села на такси и направилась к железнодорожному вокзалу, а по дороге позвонила классному руководителю Мяо Цзинь, которая и позвала девочку к телефону. Мяо Цзинь взяла трубку и услышала, как мать, тихо и напряжённо шепча, сказала: «Через полчаса у школьных ворот тебя будет ждать мужчина. Иди за ним — он отвезёт тебя на вокзал. Билет уже куплен». Телефонный звонок оборвался резко — мать даже не дала её ответить. Голова Мяо Цзинь мгновенно опустела; сердце бешено колотилось где-то в горле, а ноги будто ступали ватными.. Неужели Вэй Минчжэнь собирается… сбежать? Она, оглушённая, вышла из здания и встала у школьных ворот. И действительно — вскоре появился мужчина. Она узнала его: тот самый, с которым у её матери была любовная связь. Он быстро подошёл, схватил её за руку и потянул к такси. Мяо Цзинь инстинктивно отпрянула, дрожа всем телом. «Твоя мама уже села на поезд и уехала из Тэнчэна!» — торопливо проговорил он, заметно нервничая. — «Ждёт нас на следующей станции. Быстрее!» «Куда мы едем?» — прошептала Мяо Цзинь, лицо её побледнело ещё сильнее, со лба катил градом холодный пот. — «Вы… вы всё это заранее обсудили?..» «Садись в машину, потом всё объясню! Быстрее, быстрее, до вокзала то неблизко!» — выкрикнул мужчина, хватая Мяо Цзинь за руку и пытаясь затащить в такси. Она, растерянная и оцепеневшая от страха, машинально сделала пару шагов за ним. Но вдруг сбоку, как из-под земли, выскочил Боцзы — рванул вперёд, словно штормовой ветер, и резко схватил её за другую руку. Мяо Цзинь в ужасе аж подпрыгнула — от неожиданности у неё перехватило дыхание. Теперь её тянули в разные стороны: один — к такси, другой — назад, к школе. Боцзы истошным голосом орал: «Люди!! Похищают! Ученицу похищают!!» Его отчаянные крики пронзительно разносились по всей улице: «Спасите! Люди! Звоните в полицию! Скорее — в 110! Звоните!!!» Охранник из будки у школьных ворот, услышав шум, мгновенно выскочил наружу. Услышав слово «полиция», любовник Вэй Минчжэнь понял, что дело плохо: он только и успел выкрикнуть «Ой!», нырнул обратно в такси и, бросив Мяо Цзинь на произвол судьбы, рванул с места в облаке пыли. Охранник уже подбежал к ним. Боцзы, всё ещё державший Мяо Цзинь, вдруг разжал руку и, широко ухмыляясь, весело заявил, что это была всего лишь шутка. Но его, конечно, задержали и начали выговаривать. В этот момент издалека раздался насмешливый голос: «Сестрёнка…» Мяо Цзинь обернулась — к ней широким шагом приближался Чэнь И. Её тело мгновенно окаменело. Она медленно, словно механическая кукла, повернула голову и встретилась с ним взглядом: перед ней стоял её красавец гэгэ с лёгкой, почти ласковой улыбкой на губах — но в глубине его чёрных глаз мерцала такая тьма, такая леденящая злоба, что у неё кровь застыла в жилах.