Глава 6 — Глава 6. Бродячий пёс.

**Глава 6. Бродячий пёс.** Чэнь И и Мяо Цзинь учились в одной средней школе, но проходили мимо друг друга, как посторонние — просто не замечая друг друга. Даже если по какой-то особой причине им приходилось заговорить друг с другом, они делали это настолько отстранённо и холодно, что никто и подумать не мог, будто их что-то связывает. Исключением был Боцзы — и он тоже учился в этой школе. Его дом стоял неподалёку от дома Чэнь И, он знал Мяо Цзинь и иногда, шагая следом за Чэнь И, кивал ей в знак приветствия. Недавно в школе построили новое пятиэтажное общежитие — смешанное: первые два этажа предназначались для мальчиков, с третьего и выше жили девочки. В здании были два отдельных лестничных пролёта: один исключительно для юношей, другой — только для девушек. Чэнь И жил на первом этаже, а комната Мяо Цзинь находилась на четвёртом — и они часто сталкивались у подъезда общежития. Иногда встречались ещё в столовой или на школьном дворе. Он ежедневно играл в баскетбол и футбол, а по вечерам, во время самоподготовки, перелезал через забор, чтобы сходить в интернет-кафе. К тому времени Чэнь И уже превратился в типичного подростка: вытянулся до заоблачного роста, его ноги и руки казались слишком длинными для просторных штанин, появился кадык, голос ломался, и он тайком курил. Говорили, что школьный тренер по физкультуре хотел взять его в спортивную команду и, возможно, отправить учиться в спортивное училище. Но в итоге почему-то не сложилось. В выпускном классе средней школы администрация гналась за показателями, и хотя Чэнь И всё так же слонялся без дела, его не трогали. К тому же он и сам стал реже затевать драки и буянить. Встретить на своём пути неравнодушного классного руководителя — удача для любого трудного подростка, и для Чэнь И такая встреча стала одной из причин, что он остался в школе. Его классным руководителем был Лао Ли — невысокий, приземистый мужчина средних лет. Ещё в восьмом классе он выступил поручителем за Чэнь И, когда тому грозило исключение. Каждый семестр Лао Ли лично следил, вернулся ли Чэнь И в школу, и частенько навещал Чэнь Либиня. Учёба давалась Чэнь И легко — однажды он даже вошёл в десятку лучших учеников класса. Говорили, он поспорил с одноклассниками, и весь класс ставил на его проигрыш, а он одним махом выиграл больше тысячи юаней, за что получил выговор от школы. В школе он пользовался особой популярностью — особенно на баскетбольной площадке и во время спортивных праздников, когда вокруг него собиралась целая толпа зрителей. Иногда Мяо Цзинь слышала, как девушки со старших курсов, жившие с ней в одном общежитии, обсуждали его у ней за спиной: «Чэнь И — такой крутой!» Ещё они говорили, что глаза у него одновременно грозные и яркие, а улыбка — порочно-ослепительная.. От неё сердце так и трепещет предательски, а коленки сами подгибаются.. Даже самая красивая девушка школы была в него тайно влюблена! Мяо Цзинь не понимала, как столько причудливых эпитетов можно навесить на одного парня. Она помнила лишь, как он выглядел, когда его избивал Чэнь Либинь или когда он спал. К средней школе Мяо Цзинь тоже немного подросла, кожа её посветлела, но в облике всё еще оставалась детская угловатость. Мытьё головы в школе было неудобным, поэтому она подстриглась под «Сакуру» из «Чиби Маруко Чан»: короткая чёлка теперь украшала её округлые щёчки с лёгкой «младенческой» припухлостью. ***樱桃小丸子 - «Чиби Маруко Чан», «Коротышка Маруко» (японская манга, аниме)*** Каждый раз, проходя мимо Чэнь И и его компашки, она опускала глаза, едва заметно прижималась к стене, чтобы обойти их стороной. Её пушистые, загнутые ресницы в такие моменты трепетали, как крылья бабочки. Тихая, хрупкая девочка — сразу видно, что ботаник, но такая милая, что некоторые парни не могли удержаться, оборачивались и с хохотом орали вслед: «А я бы вдул!» Чэнь И, развалившись в своей обычной небрежной позе, лишь фыркал с язвительной усмешкой: «У тебя что, встаёт на малолеток? Если с головой проблемы — иди к врачу, а не позорься тут перед всеми!» Мальчишки громко хохотали, а Мяо Цзинь, закусив губу от обиды и страха, старалась побыстрее сбежать от них. ******* Оба подростка жили в школе-интернате, и Вэй Минчжэнь, оставшись дома без дела, устроилась работать официанткой в чайную. Уже несколько лет она не могла забеременеть, и, казалось, именно из-за этого так и не сумела по-настоящему войти в самое ядро семейной жизни. Чэнь Либинь же каждый день уходил с головой в биржевые торги и онлайн-игры, а в перерывах оживлённо флиртовал с незнакомками в сети. Хотя работал он в энергосбыте — завидное место с щедрыми премиями и льготами, — Вэй Минчжэнь так и не добилась права распоряжаться семейным бюджетом. Даже на маджонг ей приходилось собирать деньги самой. Вэй Минчжэнь всё чаще ссорилась с Чэнь Либинем — их перепалки доходили до таких скандалов, что слышал весь дом. Но, прожив в Тэнчэне несколько лет, она понимала: разорвать эту связь было не так-то просто. Домой, в родной городок, возвращаться было некуда — эти годы она жила за чужой счёт. Да и дочери нужно было учиться. Чэнь Либинь, конечно, не баловал её деньгами, но и не доводил до крайности.. Но всё же их отношения стали похожи на куриную грудку: есть невкусно, а выбросить жалко. Мяо Цзинь знала об их ссорах. Вэй Минчжэнь уходила на работу каждый день, а сама Мяо Цзинь, испытывая скрытый страх перед Чэнь Либинем, старалась бывать дома как можно реже. Хотя каждую неделю она возвращалась получить деньги на свои школьные расходы, оставалась лишь на один день: приезжала в субботу утром и уезжала обратно в школу в воскресенье после обеда. Чэнь И в этом выпускном, девятом классе почти не появлялся дома — разве что заскочить на часок, чтобы забрать какие-то вещи. Откуда у него были деньги на жизнь — оставалось загадкой. Возможно, он сам находил способы их заработать. Каждое воскресенье после обеда ученики начинали возвращаться в школу, неся с собой деньги на всю неделю. Торговая улица у школьных ворот в такие дни кишела народом. Мяо Цзинь обычно ходила по магазинам вместе с соседками по комнате — за канцеляркой, сладостями или просто погулять. Рядом с воротами школы тянулись маленькие кафе, магазины канцтоваров и лавки с милыми безделушками. Если же пройти чуть дальше, вглубь жилого квартала, начинались совсем другие места — там таились интернет-кафе, игровые залы и бильярдные. Девочки шептались, что мальчишки из их класса тайком прибегают сюда поиграть. Говорили, что именно здесь тусуются школьные «авторитеты» — и «старшие братья», и «старшие сёстры». Любопытствуя, девочки заглядывали в переулки. Двери на первых этажах домов были приоткрыты — рулонные шторы подняты наполовину. Изнутри доносились голоса и смех. В глаза бросалось лишь зелёное сукно бильярдного стола, вокруг которого толпились парни, то и дело переходя с места на место. То же самое и с игровыми залами: снаружи у входа стояли автоматы с шариками, а из глубины помещения гремели оглушительные звуки — взрывы, перестрелки, боевые кличи. Маленькие девочки не осмеливались заходить туда — только глазели, и любопытствуя наблюдали за новыми для них впечатлениями и суетой. Пройдя до конца переулка и свернув обратно в сторону школы, они вдруг увидели впереди группу мальчишек: кто-то сидел на корточках, кто-то лениво прислонился к стене, все без исключения курили, держа сигареты с вызывающим видом. Вид у них был явно хулиганский и опасный. Эта компания остановила двух каких-то девочек, бросила им пару фраз и, махнув рукой, отпустила. Затем они преградили путь проходившему мимо школьнику — тот неохотно полез в карман, выудил что-то и, понурившись, побрёл дальше. «Они вымогают деньги». «Что нам делать? Как нам идти дальше?» «Давай другой дорогой пойдём, мне страшно...» Мяо Цзинь с подругами развернулись и быстрым шагом бросились назад. «Эй, вы! Куда побежали? А ну сюда вернулись!» — рявкнул кто-то сзади. «Попробуете удрать — пожалеете! Быстро сюда!» Девочки, дрожа, замерли на месте, испуганно переглянулись и, съёжившись, медленно, как будто ноги их налились свинцом, поплелись обратно. Тот, кто их окликнул, оказался парнем с тёмно-жёлтой, землистой кожей. На нём была джинсовая куртка, в уголке рта болталась сигарета, а в руке он держал деревянную палку. Его взгляд медленно прошёлся по испуганным лицам девочек: «Куда это вы собрались, а?» «В... в школу». «Зачем в школу? Жаловаться учителям или звать охрану?!» «Нет-нет... Мы на вечерние занятия». «Если посмеете донести, вам конец, ясно?!» «Ясно!» К ним шагнул ближе белокожий, полноватый парень, и заметив, что у каждой из девочек в руках пакеты с закусками, сразу понял — у всех при себе есть денежки: «Сколько у вас с собой денег? Давайте сюда, покажите!» «Н-немного… совсем мало!» — растерялись девочки. Но смуглый парень, размахивая длинной палкой, ткнул своего пухлого товарища в плечо: «Чэнь И сказал — не трогать девок, это западло для братвы». Он махнул рукой: «Пусть идут. Бабы — самые жуткие плаксы и ябеды, вмиг настучат». «Идите, идите. Только если школа узнает...» — Пухляк зорко заметил ученический билет в кармане одной из девочек. — «Пятый класс, первая ступень! Я знаю где вас найти! Вам тогда не сдобровать!» «Х-хорошо…» — пролепетали девочки. Они, дрожа, опустив головы, заторопились прочь — спотыкаясь, то и дело натыкаясь друг на друга от страха. Парень с короткой стрижкой, сидевший рядом, швырнул окурок на землю, неспешно поднялся, засунул руки в карманы и, лениво прислонившись к стене, вытянул длинную ногу, преградив путь замыкающей — Мяо Цзинь. Голос его был вялый, ленивый, будто ему и говорить-то было лень: «Слышь, ты…» Его тёмные, как ночь, глаза медленно окинули её с головы до ног. Заметив в её руках палочку с жареными шашлычками, он, чувствуя голод, без церемоний схватил её. Мяо Цзинь не ожидала такого — руки сами разжались от испуга, она резко отпрянула назад. Увидев, как она вздрогнула и шарахнулась, как напуганный зверёк, он прищурился и ехидно усмехнулся: «Не обоссалась со страха?» Он засунул все кусочки мяса в рот, разом проглотил, швырнул палочку на землю, отряхнул ладони, будто только что совершил нечто совершенно естественное, и, совершенно беззастенчиво, как настоящий хулиган, протянул руку: «Бабло гони! Сколько у тебя с собой? Выкладывай!» Но ведь только что тот смуглый чётко сказал — девчонок не трогать! Сердце у Мяо Цзинь забилось быстрее. Она мельком взглянула на Чэнь И, потом ещё раз — и крепко сжала губы, не издав ни звука. На нём была одежда, какой она раньше у него не видела: чёрное худи с капюшоном и потёртые джинсы. Из-за высокого роста он слегка сутулился, и всем своим видом излучал наглость уличного хама. На подбородке пробивалась тёмная щетина, а в нескольких местах виднелись тонкие царапины — будто от бритвенного лезвия. Его глаза пристально, почти хищно смотрели на неё, в них чувствовалась угроза, но при этом — какое-то ленивое, развязное безразличие. Мяо Цзинь судорожно сжимала край своей школьной формы, брови её слегка нахмурились, губы дрожали, будто она хотела что-то сказать, возразить, но никак не решалась. Её хрупкая фигурка выглядела такой беззащитной— она будто сжалась в комок, боясь даже вздохнуть громко. Чэнь И, видя её подавленное негодование, слегка приподнял бровь. Раскрыв складной нож, он протёр его лезвие и холодно бросил: «Деньги есть? Или хочешь, чтобы я сам поискал?» Вокруг застыла вся компания — все смотрели на Мяо Цзинь. Её подруги, затаив дыхание, и дрожа от волнения, не смели даже пошевелиться. Увидев холодный блеск серебристого лезвия, Мяо Цзинь сглотнула ком в горле и, опустив глаза, медленно вытащила из кармана свернутые банкноты, протянув их ему. «Сколько?» — спросил он. «Девяносто восемь…» — тихо ответила она. Ей не нужно было тратиться на предметы первой необходимости — всем этим обеспечивали семью через ведомство Чэнь Либиня. Еженедельно она получала всего сто юаней на проживание: на трёхразовое питание, душ, кипяток, канцелярию, и лишь малая часть оставалась на карманные расходы. Только что она потратила два юаня на две палочки мясных шашлычков: одну съела сама, вторую отнял Чэнь И. Тот кивнул, спокойно сунул деньги в карман, захлопнул нож и слегка ткнул её плечом: «Вали». Мяо Цзинь пошатнулась вперёд, но подруги тут же подхватили её под руки — и они, не оглядываясь, бросились бежать, будто за ними гнался сам дьявол. Парни вокруг переглянулись, разинув рты от изумления, и кто-то растерянно спросил: «Эй, И-гэ, разве ты сам не сказал, что девчонок не трогаем? Тогда как так вышло, что ты сам же и нарушил правило? Да ещё к самой симпатичной малышке пристал — где твоя жалость, а?» «Она — другое дело». — равнодушно бросил Чэнь И, отводя взгляд. — «Ладно, пошли уже похаваем чего-нибудь. Целый день голодный как волк». Девчонки, вышедшие из общежития все вместе, теперь столпились вокруг Мяо Цзинь — только её одну и ограбили эти бандюганы. Они перешёптывались, тревожно сжимаясь в кучку: «Что теперь делать? Пойти к учителю? Или позвонить домой, рассказать родителям?..» Мяо Цзинь сидела на краю кровати, опустив голову, с пустым, невидящим взглядом. «Не надо…» — тихо сказала она. Если рассказать Вэй Минчжэнь, та, чего доброго, пожалуется Чэнь Либиню, тот выловит Чэнь И и снова начнёт избивать его, а потом Чэнь И отыграется на ней. Мяо Цзинь боялась этого, как огня.. Она заняла у соседки по комнате тридцать юаней. На её карточке для столовой ещё оставалось двадцать. По десять юаней в день на еду — вроде должно было хватить на неделю.. Но как на зло, именно в тот вечер на занятиях собирали по пятнадцать юаней на нужды класса, да ещё и пришлось купить талоны на горячую воду в душевой… Теперь у неё осталось меньше тридцати юаней — на целых семь дней.. ( 30 юаней - примерно 330р по нынешнему курсу) Утром и вечером она ела только по одной паровой булочке, а на обед брала самое дешёвое — овощной салат без заправки. В самый разгар роста, когда каждому подростку нужна энергия, Мяо Цзинь постоянно чувствовала голод. В школе ежедневно проводили физзарядку на переменах, а ещё дважды в неделю — полноценные уроки физкультуры. После двух кругов по стадиону у неё страшно кружилась голова, в ушах звенело, перед глазами поплыли звёздочки, а ноги подкашивались. Такое жалкое своё положение ей не хотелось демонстрировать никому. Поэтому, прикрываясь английским учебником, как щитом, она пряталась за кустами в школьном саду и тихонько ела свою булочку, сидя на скамейке, и стараясь не уронить ни единой крошки. Вдруг откуда-то прилетел камешек — ударил её по руке и покатился к ногам. Обернувшись на поиски обидчика, она увидела притаившегося в кустах мерзавца, отобравшего у неё деньги. Он присел на корточки, сжимая в руке сигарету, и украдкой затягивался, а клубы дыма скрывали его тёмные, дерзкие глаза. Она снова опустила взгляд к своим ногам — у самых ступней лежал розовый бумажный комок, обернутый вокруг маленького камешка. Она подняла его, развернула — и обнаружила большую стопку бумажных талонов на питание из школьной столовой. «Неужели не могла дома попросить денег?» — его голос был хриплый, сухой, но, как ни странно, не неприятный. — «Или ты и правда такая дура, что готова с голоду помереть?» Мяо Цзинь давно привыкла к его незабываемой манере общения, поэтому лишь спокойно спросила: «Откуда у тебя это?» Она расправила талоны: это были официальные столовские билеты на комплексный обед — одно мясное и два овощных блюда на выбор. Всего — двадцать штук. «Снова у кого-то отобрал?» — спросила она. Чэнь И презрительно фыркнул: «Лао Ли дал… как награду». Он не стал уточнять, за что именно получил эту «награду». Он резко затянулся ещё пару раз, затем швырнул окурок на землю, придавил ногой и, не оглядываясь, ушёл. Мяо Цзинь осторожно оторвала один талон, и поспешила в столовую — успела как раз до закрытия — и наконец-то поела по-человечески впервые за несколько дней. ******* В следующие выходные, снова приехав домой, Мяо Цзинь провела одну ночь под родной крышей. На следующий день, после обеда, она поставила свою миску на стол и сказала: «Мне пора в школу». Вэй Минчжэнь вытащила из кошелька красную купюру в сто юаней и протянула ей. Мяо Цзинь послушно взяла деньги, отодвинула стул, чтобы уйти, но вдруг обернулась и, будто между прочим, небрежно спросила: «Мам, а деньги для гэгэ?» Вэй Минчжэнь и Чэнь Либинь, ещё не закончившие обедать, на мгновение замерли, и оба одновременно перестали жевать. «В чём дело?» — Чэнь Либинь отставил рюмку, обращаясь к Мяо Цзинь с приветливой улыбкой. — «Что с твоим братом?» «Нет, нет.. Ничего. Просто в выпускном классе учёба очень напряжённая, и гэгэ несколько месяцев не был дома. Ему точно хватает денег на его расходы?» — голос Мяо Цзинь был тихим, словно комариный писк. — «Он сильно вырос, штаны стали коротковаты, еле доходят до щиколоток…» Чэнь Либинь внимательно посмотрел на неё, потом мягко усмехнулся: «Правда? И впрямь давно не появлялся… Скажи ему, пусть, когда будет время, заскочит домой на пару дней». Перед её уходом Чэнь Либинь всё-таки зашёл в её комнату, достал с кошелька тысячу юаней и велел Мяо Цзинь передать их Чэнь И. Та аккуратно спрятала деньги в школьный рюкзак. Уже на пороге Вэй Минчжэнь незаметно ткнула её пальцем в лоб — лёгкое материнское напоминание не лезть не в своё дело.. Для неё это была огромная сумма, и держать её при себе дольше необходимого Мяо Цзинь просто боялась. Вернувшись в школу, она сразу же пошла искать Чэнь И, но нигде его не нашла. После вечерних занятий она решила подождать у входа в общежитие. Близилось время отбоя, когда комендант обходит этажи, — и тут Чэнь И, наконец, перелез через стену, стремительно шагая к зданию. Он прошмыгнул мимо неё, даже не взглянув. «Гэ..» — окликнула она его. Чэнь И остановился и с недоумением посмотрел на неё. Она протянула ему аккуратную стопку купюр: «Дядя велел передать тебе на карманные расходы. Тысячу юаней». Взгляд Чэнь И медленно скользнул с её лица на красные банкноты в её руках, потом снова вернулся к её лицу. Брови его нахмурились, взгляд стал тяжёлым, пристальным. Под внешним спокойствием явно чувствовалось раздражение, обида, даже холодная ярость. Он замер на долгие мгновения, потом коротко, с сарказмом фыркнул: «Ну спасибо тебе, милая сестрёнка». Он выхватил деньги из её руки, и между ними вдруг повисла напряжённая, неловкая тишина. Но в следующий миг Чэнь И резко развернулся и зашагал прочь, длинными, быстрыми шагами. Мяо Цзинь осталась позади, провожая его взглядом. Его фигура, освещённая яркими огнями общежития, казалась неожиданно худой и тёмной — почти призрачной. Ту тысячу юаней он спустил за два дня — до монетки. Мяо Цзинь постепенно начала узнавать его компанию. Кроме Боцзы, в ту группу входили «Смуглый» — тот самый парень с тёмной кожей, которого звали Шэнь Хуном, и белокожий, полноватый Ай Юн — все они состояли в одной шайке. Была ещё другая компания, во главе с Датоу Юанем. Эти парни пользовались в школе громкой славой, но между собой сохраняли нейтралитет и никогда не трогали обычных учеников — « «колодезная вода с речной не смешивается», как говорится: пока не лезешь к ним, они тебя не трогают. Душевые находились прямо рядом с общежитием. Поскольку девичьи этажи располагались повыше, по вечерам, стоя в коридоре, можно было смутно разглядеть, как мальчишки внизу, в одних тапках, майках и спортивных шортах, то и дело заходят и выходят из душевых кабинок. Они собирались группами на пятачке перед зданием — болтали, смеялись, гонялись друг за другом, шумели. Среди них часто мелькал и Чэнь И. За ним, говорят, увивалось немало девчонок, но он вёл себя в стиле «цветы влюблены, а ручей равнодушен» — всем отвечал холодностью. Ему нравились только игры и бильярд, а с девушками он не водился. Девочки из девятого класса уже были постарше и много о чем мечтали тайком.. Иногда они, сбившись у окон стайкой, тайком глазели, как он, мокрый после душа, выходит из кабинки. Даже просторная майка не могла скрыть его широких плеч, а намокшая ткань, очерчивающая мускулы молодого мужского тела, будоражила девичьи фантази.. ******* После вечерних занятий в душевой всегда была очередь, поэтому Мяо Цзинь предпочитала ходить под конец — прямо перед закрытием. В это время там было тихо, напор из душевых леек сильнее, да и никто не торопил из очереди сзади. Она заодно стирала грязные вещи, а когда приходила уборщица и мягко, но настойчиво выпроваживала её, Мяо Цзинь уже в спокойствии натягивала одежду и, прижимая к груди свой розовый тазик, неторопливо шла обратно в общагу. К этому часу огни в учебных корпусах и на стадионе уже гасли, и только общежитие светилось окнами. Лёгкий ночной ветерок ласково обвевал лицо, и дорога домой казалась невероятно мирной, спокойной и приятной.. Если бы мальчишек с первого и второго этажей не выгнали из комнат и не заставили выстроиться на площадке перед зданием, а директор вместе с четырьмя-пятью учителями не начал обыскивать их спальни, этот вечер мог бы стать по-настоящему волшебным — тихим, тёплым, пропитанным весенним благоуханием. Перед ней раскинулась тёмная масса людей — значит, сейчас проводили внезапную проверку: школа устраивала очередную «зачистку», чтобы выявить и покарать всех нарушителей дисциплины. Чтобы попасть в своё общежитие, Мяо Цзинь пришлось обойти эту толпу парней широкой дугой и завернуть к лестнице с другой стороны. «Сяо Цзинь!» — Глаза Чэнь И внезапно вспыхнули, и он громко окликнул её из толпы. Мяо Цзинь уверенно шла вперёд, но, услышав это имя, на миг замерла. Сначала она даже не поверила своим ушам.. Всю жизнь её звали просто Мяо Цзинь — никто никогда не называл её так ласково «Сяо Цзинь». А уж этот парень и подавно… Он вообще ни разу не произнёс её имя — максимум обходился грубым «Эй ты!». «Чэнь И, стой! Тебя ещё не осматривали!» — грозно окликнул его дежурный воспитатель. — «Куда собрался?» «Это же моя родная сестра!» — Чэнь И, широко махнул рукой в сторону Мяо Цзинь, стоял в одной просторной чёрной футболке, развязно упёршись кулаками в бока и ухмыляясь во весь рот. — «Я полчаса уже её ищу! Завтра она едет домой — пусть заодно кое-что мне привезёт». «Учитель, я всего на пару слов,»— пообещал он, поворачиваясь к учителю с наигранной почтительностью. — «Прямо тут, у вас на глазах кое-что скажу ей. Как только начнётся обыск — мигом подбегу, пулей!» С этими словами он сделал пару шагов вперёд и помахал Мяо Цзинь: «Сестрёнка, завтра, когда будешь дома, зайди в мою комнату, там…» Мяо Цзинь замерла перед ним как вкопанная. На его лице застыла неловкая улыбка, голос звучал светло и ясно, но тяжёлые, нависшие брови придавали его взгляду особую, хищную остроту. «Запомнила? Завтра побыстрее возвращайся в общежитие, эта вещь мне нужна». — Чэнь И протянул руку и потрепал её по мокрым волосам, взъерошив короткую стрижку. Голос его был на удивление мягким. — «И почему ты никогда не вытираешь волосы насухо? На улице ещё прохладно, простудишься ведь». Мяо Цзинь так и стояла, не двигаясь, словно столб. Она моргнула, затем кивнула в оцепенении: «Поняла, гэ..» «Замри-ка, я сам посушу тебе волосы. Ты же с детства хилая — простудишься, и начнётся целая история.. Возись потом с тобой..» — проворчал он. Он сделал ещё шаг ближе, подхватил край своей футболки, и Мяо Цзинь мельком увидела смуглое, ровное, как железная плита, тело с чётко очерченными мышцами. Не успела она как следует разглядеть — как Чэнь И уже полностью окутал её собой, приблизившись вплотную. Испуганная, она зажмурилась. В ту же секунду её опутал его запах — свежее мыло, чистая влага, тёплая мужская кожа и едва уловимый аромат табака. Всё это было удивительно чистым, свежим и вовсе не отталкивающим. А затем ткань, тёплая от его тела, мягко накрыла ей голову, и чья-то большая, уверенная ладонь принялась растирать её мокрые волосы — грубовато, по-хозяйски, но с неожиданной заботливостью. «Держи крепко и никому не показывай,» — прошептал он хрипловато, так тихо, что только она могла расслышать. Второй рукой он молниеносно вытащил из-за пояса свёрток — плотный, продолговатый, горячий от его тела, тяжёлый, как камень, — и сунул ей в ладони. «Засунь под одежду,» — приказал он коротко. Между ними повисла тягостная, почти осязаемая тишина — напряжённая, густая, пропитанная тревогой. Сердце у Мяо Цзинь заскакало как заяц. Спрятавшись за розовым тазиком и широкими полами его куртки, она быстро запрятала свёрток под подол рубашки и, сделав вид, что поправляет одежду, прижала его к животу. Воспитатель стоял прямо за их спинами и пристально следил. Они были так близко всего лишь несколько секунд. Затем Чэнь И, всё ещё улыбаясь, шагнул назад, мягко поправил розовый тазика в её руках, наклонился и посмотрел в её застывшее личико Его улыбка была нежной, сияющей, почти ласковой: «Иди скорее отдыхать». По коже Мяо Цзинь пробежали мурашки. . Она, словно кукла на ниточках, так и держала перед собой тазик обеими руками и, мелкими, быстрыми шажками, засеменила прочь. Только добравшись до лестницы, она осмелилась обернуться. Мальчишки стояли стройными рядами, и учителя-мужчины по одному обыскивали каждого. Чэнь И посреди всех выделялся особенно — высокий, дерзкий, с тёмным, пристальным взглядом, устремлённым прямо на неё. Вернувшись в общежитие, Мяо Цзинь застала своих однокурсниц в возбуждённом обсуждении. Выяснилось, что в мужских комнатах прошла масштабная проверка — искали запрещённые предметы: железные пруты, ножи и тому подобное. Женские комнаты тоже только что обыскали: комендантша бегло проверила все ящики и чемоданы и лишь недавно ушла. У Мяо Цзин дрожь пробежала по телу, и она тихо выдохнула. Два заточенных кинжала в ножнах, совершенно новые, с дорогой на вид гравировкой и украшениями, всё это время были спрятаны у неё под одеждой, прижатые к животу.