**Глава 29. Бродячий пёс.**
Ночной клуб, где крутился Чэнь И, был одним из самых престижных в Тэнчэне — роскошное, шумное заведение, где за закрытыми дверями кто-то просто развлекался, а кто-то решал тёмные дела.
Хозяином его был Чжан Бинь — человек с большим весом в Тэнчэне. У него во владении значилось ещё несколько подобных мест. Правда, вся эта ночная империя принадлежала ему лишь частично: он имел небольшой пакет акций и одновременно курировал управление, так сказать, от первого лица.
Сам Чжан Бинь часто появлялся в клубе: если приезжали важные гости — инвесторы из торгово-промышленной палаты, чиновники или партнёры с толстыми кошельками — он лично их приветствовал, развлекал, и всячески располагал к себе.
А если не мог явиться сам — поручал встречу своим проверенным людям, которые и управляли этим клубом. Они вели важные переговоры, следили за порядком, улаживали всё, что требовало «тихого подхода».
Раньше Чэнь И работал здесь охранником, и его непосредственный босс— начальник службы безопасности — был как раз одним из этих самых ближайших людей Чжан Биня.
Крупнейший же пакет акций ночного клуба принадлежал господину Чжаю Фэньмао — уроженцу Тэнчэна, который ещё в молодости получил гражданство Гонконга и позже вернулся на родину под именем «гонконгского инвестора».
В Тэнчэне у него было более десятка компаний и инвестиционных проектов: от саун и отелей до контор микрозаймов и различных строительных бригад — словом, интересы его охватывали самые разные сферы.
Сам Чжай Фэньмао редко показывался на публике — его маршрут пролегал в основном между Тэнчэном, Гонконгом и Макао, и застать его в одном месте надолго было почти невозможно.
Ходили слухи, что по характеру он вежлив, прост и мягок в общении и даже доброжелателен — но, как говорится, «дракон показывает голову, но не хвост»: все слышали о нём, многие с ним сотрудничали, но мало кто мог похвастаться, что знает его по-настоящему.
Чэнь И попал в этот круг благодаря бильярду. Сначала он подвизался при начальнике внутренней охраны ночного клуба — и тот, как ни странно, тоже носил фамилию Чэнь. Такой же страстный поклонник бильярда, он сразу пригляделся к парню.
Чэнь И был ещё молод, но в нём уже чувствовалась та самая «уличная хватка» — держался он дерзко, курил, пил, играл на деньги, знал, где и с кем можно «порешать» дела.
Он часто крутился рядом с начальником, старался быть на подхвате — и даже притянул за собой двух своих корешей, Боцзы и Дай Мао, устроив их тоже в клуб.
Для этого мира он был «чист»: с кристально понятным и ясным прошлым уличного хулигана, без лишних тайн, незамеченный в связях с полицией — свежая кровь, сильная и молодая..Парень, который был словно создан для такой работы.
На бильярдных столах он подрабатывал партнёром и напарником для тренировок, умел вовремя смолчать, уйти в тень или вставить нужную фразочку — чувствовал момент каким-то звериным чутьём.
В то время он проводил у бильярдного стола по десять–двенадцать часов в сутки, и его уровень игры рос с невероятной скоростью. Именно так он и познакомился с Чжан Бинем и его командой.
Эти люди были постарше — тридцать с лишним, кому и сорок лет, — сплочённые, как стая, с глубоким взаимопониманием и чётким внутренним кодексом.
Чужаку туда было не пробраться — ни за деньги, ни за улыбку..
Но Чэнь И, хоть и был юн, сумел постепенно вписаться, сначала — как мальчик на побегушках, и постепенно становился своим.
Любой, у кого глаза на месте, понимал: это люди с очень тёмным прошлым.. Но в нынешние времена кровавые разборки были уже не в моде — ушли в небытиё те славные буйные годы. Даже самые матёрые криминальные авторитеты давно занялись своим «отбеливанием»: открыли фирмы, вкладываясь в реальный бизнес, старались лишний раз не пачкаться в грязи, и держаться подальше от явного беспредела.
Но их парни-бойцы по-прежнему расчищали дорогу — только тихо и аккуратно, без ненужного шума.
Все «боссы-ветераны» старались зарабатывать теперь по-тихому, но по-крупному, без риска, без поножовщины — жить спокойно, а не бегать по лезвию бритвы. Эти забавы всё же больше для молодых, а не для солидных дяденек..
В ночном клубе ставки на бильярде были делом обычным. Иногда Чэнь И играл напрямую — один на один с соперником. Иногда же боссы выбирали игроков и спорили на них, как на петушиных боях.
Чжан Биню он запомнился: молодой парень, играет как бильярдный бог, дымит как паровоз и к тому же невероятно популярен у девушек.
Ну что поделать — новое поколение рвётся вперёд.. Как говорится: «старую волну не остановить, но новая идёт быстрее».
Теперь время за молодыми.
Знакомство с Чжай Фэньмао произошло так: однажды Чэнь И повезли в пятизвёздочный отель — там был устроен турнир по бильярду с большими ставками.
В той закрытой комнате собрались сплошь богачи и важные персоны, чьи имена он иногда слышал в местных новостях.
И, судя по всему, сумма в пятьдесят тысяч юаней проигранных или выигранных за вечер никого не удивляла — будто речь шла о такой мелочи, что и упоминать то не стоит.
Он сыграл несколько партий — и зал переполнили возгласы одобрения: Чэнь И держался уверенно, не ударил в грязь лицом.
В конце ему даже положили пятьдесят тысяч в качестве чаевых, но он вежливо отказался.
Вместо этого ушёл в отдельный кабинет и угостил Чжан Биня бокалом самого дорогого коньяка, поблагодарив за наставничество и поддержку.
Рядом сидел неприметный, невзрачный мужчина средних лет. Он не сводил глаз с парня перед ним — молодой, но уже с характером, да к тому же красив, дерзок, как лезвие клинка — и как бы между делом спросил:
«Хочешь играть по-настоящему? Я могу нанять тебе тренера, отправить в Макао учиться».
Чэнь И сразу уловил лёгкий кантонский акцент в его речи. Встал, почтительно поднёс ему сигару, но покачал головой:
«У меня особых амбиций нет. После окончания учёбы я пришёл работать под начало босса Чжана, всегда пользовался его поддержкой и заботой и не планирую никуда от него уходить».
Чжай Фэньмао лишь махнул рукой — ему было всё равно — и, заложив руки за спину, ушёл вместе с Чжан Бинем.
Позже Чэнь И ещё и доплатил пару тысяч из своего кармана бару за тот коньяк.
Вернувшись домой, он растянулся на кровати, заложил руки под голову и лениво уставился в потолок..
В это время Мяо Цзинь вошла в комнату с балкона с выстиранными вещами.
Она увидела, как он лежит с сигаретой в уголке рта, а пепел сыплется прямо ему на одежду, — слегка сжала губы, молча сложила всё в шкаф, а потом резко выдернула сигарету у него изо рта и погасила в пепельнице.
Чэнь И нахмурился, цокнул языком — раздражённо, но без злобы — и, приподнявшись, слегка похлопал ей по плечу:
«Ладно, ладно.. Иди быстрее , состряпай нам ужин».
*******
Чем дольше он крутился в ночном клубе, тем чаще его звали то на одно, то на другое дело: если не хватало рук — вызывали его, если надо было сыграть партию в карты, сбегать за мелочами, подать машину да отвезти кого-то, — он всегда был под рукой.
Так и получалось само собой : он всё глубже погружался в роль мелкого, но надёжного парня на побегушках — того самого «младшего брата» в иерархии, без которого ничего не сдвинется, но к которому никто всерьёз не относится.
Бывало, его звали и на более серьёзные дела — особенно во времена реконструкции старого района. Местные жильцы трущоб упирались, не желая съезжать, требуя побольше денег в качестве компенсаций. Тут-то и вступали в игру «строительные бригады».
Улицы заполоняли здоровенные парни с видом «здесь я — закон»: в золотых цепях, с сигаретами в зубах, толпами приезжавшие в открытых фургонах.
Они вяло бродили по переулкам, день за днём, неделю за неделей — то присаживались у подъезда, то «случайно»стучали в дверь, то просто наводили шороху: ничего конкретного, но давление и нагнетание были постоянными.
Обычно не проходило и пары недель, как жильцы сдавались, соглашаясь на предложенную сумму.
После этого заходили строительные компании, начинали снос — и, конечно, держали таких парней наготове, на случай если кто вдруг передумает и решит устроить скандал.
*******
У Чжай Фэньмао в Тэнчэне и правда было немало дел — и значительную часть из них курировал Чжан Бинь.
Однажды произошёл инцидент с массовой дракой. В центре конфликта оказалась логистическая компания, зарегистрированная на Чжан Биня, — у неё уже давно не ладились отношения с конкурентом.
Этот конкурент — местный воротила, известный в Тэнчэне как Хань-гэ, — сам начинал с улиц: в юности был королём мелких хулиганов, а в расцвете сил держал под началом свыше сотни бойцов.
Позже, правда, умыл руки: распустил банду, начал легализовать заработанное, открыл фирмы и захватил почти весь рынок междугородних перевозок и логистики в провинции — теперь каждый автобус и каждый грузовик в Тэнчэне так или иначе приносил ему прибыль.
Чжан Бинь однажды послал к нему целую толпу людей из ночного клуба — включая охранников, и Чэнь И тоже отправился с ними. Две группировки устроили разборки на автовокзале из-за передела сфер влияния.
А спустя месяц Хань-гэ был застрелен прямо у входа в салон педикюра.
Дело раскрыли всего за три дня. Расследованием занимался местный следователь по имени Чжоу Канань. Местные СМИ подробно освещали ход расследования. Оказалось, что стрелял бывший подручный Хань-гэ: у него давняя обида тлела из-за несправедливого дележа добычи, и в итоге он устроил жестокую расправу в отместку.
Когда Чэнь И увидел репортаж по телевизору, он вспомнил, что однажды уже встречал этого убийцу — мельком видел его в ночном клубе. Запомнилось это прежде всего из-за скандальной истории: тот разом заказал десять девушек, а в итоге не оставил чаевых, и не расплатился по счёту за алкоголь. Управляющий клуба тогда просто махнул рукой и отпустил его без слов.
***В контексте ночных клубов в Китае (и во многих других странах) фраза «заказать десять девушек» обычно означает, что клиент пригласил десять девушек-компаньонок — так называемых сопровождающих (陪酒女, «пэйцзюй нюй»), чья работа — развлекать гостей за столиком: наливать напитки, вести беседу, создавать весёлую, оживлённую атмосферу, иногда танцевать или участвовать в играх. Это не обязательно подразумевает интимные услуги — хотя в некоторых заведениях граница может быть размыта, а в репутации подобных мест часто присутствует двусмысленность.***
Вскоре после этого один из знакомых вышибал ночного клуба — парень, с которым Чэнь И частенько пересекался, — незаметно исчез. Когда случайно спросили, куда он подевался, сказали, что уехал по делам в Юньнань.
Этот парень раньше присматривал за целым этажом — там располагались сигарный и винный бары. Стоило ему уйти, как атмосфера в заведении сразу стала мягче, будто ослабла чья-то невидимая хватка. Воспользовавшись моментом, Чэнь И устроил ужин для нужных людей, а затем, через пару партий в бильярд, сумел договориться и занял освободившееся место — теперь он официально стал одним из ближайших подручных Чжан Биня.
Мяо Цзинь смутно догадывалась обо всём.. Комната Чэнь И была для неё как на ладони — она знала, что у него припрятано немало сомнительных вещей. Помимо нескольких порнодисков, там были и такие подозрительные предметы, как рации и устройства для прослушки, а иногда появлялись даже полицейские дубинки, ножи и другое оружие — лишь чтобы бесшумно исчезнуть на следующий день.
Что же ей оставалось делать? Учёба и так давила непосильной ношей, а по ночам она ещё и ворочалась с боку на бок, не в силах уснуть. Между ними то и дело возникали периоды холодной войны. В хорошие моменты им хватало одного взгляда, чтобы понять друг друга, а в плохие — они обменивались лишь колкостями и язвительными замечаниями. Чэнь И не боялся ссориться с ней — он знал, что она всё равно никуда не денется.
Они всё время говорили о том, как будет проходить одиннадцатый класс, о том, что с такими оценками она обязательно поступит в университет..
Мяо Цзинь не собиралась останавливаться после школы — даже если не будет денег, она возьмёт студенческий кредит, устроится на подработку.
Разница была лишь в том, поступит ли она в вуз своей провинции или уедет учиться за её пределы — но в Тэнчэне она точно оставаться не собиралась.
Чэнь И лихорадочно ждал, когда же наконец наступит этот день.
Как только она уедет — он станет по-настоящему свободен, без этой обузы и ноши, без обязательств..
Он вообще не думал о том, чтобы удержать её, и в голове его не было ни единой мысли о каком-то «будущем».
Может быть… всё и правда должно было закончиться именно так?..
*******
С тех пор как Вэй Минчжэнь уехала из Тэнчэна, прошло ровно три года.
Возможно, он оставил Мяо Цзинь у себя из жалости, а может, просто в странном порыве доброты — но делал он это неохотно, спотыкаясь на каждом шагу..
И каждый раз, когда выгонял её, не церемонился со словами — за языком он вообще не привык следить.
Мяо Цзинь жила весь одиннадцатый класс в растерянности и внутреннем разладе — будто плыла по течению, не зная, куда оно её вынесет.
Впрочем, случались и такие вещи, что радовали её..
Радовало когда он с удовольствием ел её домашнюю еду; радовало когда, вернувшись с банкета, он приносил ей остатки — аккуратно упакованные в коробочки; радовало когда, небрежно держа сигарету в уголке рта, с видом безалаберного мажора, он протягивал ей пару купюр; радовало, когда после окончания вечерней учёбы она выходила из школы — и у ворот, расслабленно прислонившись к стене, возвышался его высокий силуэт, а ночной ветер играл уголками его куртки; радовало, когда он ласково трепал её по макушке, щипал за щёку или, переходя дорогу, небрежно клал руку ей на плечо — все эти мгновения согревали её изнутри, как тёплый луч солнца в холодной комнате.
«Мяо Цзинь,» — однажды спросила одноклассница, — «тот парень, что вчера провожал тебя домой… он правда твой брат?»
«Да,» — коротко ответила она.
«Он такой красивый!» — девочка вспыхнула. — «Сколько ему лет? У него есть девушка?»
На нём вчера была бейсболка, камуфляжная лётная куртка, джинсы в обтяжку, подчёркивающие длинные ноги, и кеды — образ, в котором уживались и дерзость юности, и сдержанная харизма взрослого мужчины.
«Ему почти тридцать,» — сказала Мяо Цзинь, — «девушки у него нет.. Слишком плохая репутация — всё блестит снаружи, а внутри — труха. Он пьёт, бьёт женщин.. Кто захочет с таким связываться?»
«А-а…» — одноклассница испуганно округлила глаза. — «Он… правда такой псих?!»
«Ага!» — Мяо Цзинь кивнула с полной серьёзностью.
В конце концов, её никто не учил быть честной.. Упущенное воспитание, что поделать.
Родителей рядом не было, морали никто не прививал.
Немного лжи — разве это грех?..
Иногда ложь даже спасительнее правды.
Поскольку это был выпускной класс, а атмосфера скорого расставания неизбежно висела в воздухе, одноклассники становились всё ближе друг к другу. Некоторые мальчишки даже начали дарить Мяо Цзинь мелкие подарки, пытались оказаться с ней в учебных парах и вообще ловили любой предлог, чтобы побыть рядом наедине.
*******
В середине первого семестра Чэнь И выкроил время, чтобы сходить на родительское собрание. Там, заглянув в её парту, он обнаружил маленькие подарки и любовные записки. Нахмурившись, он зажал между пальцами один экземпляр — искусно оформленный листок плотной бумаги.
«Это что ещё за хрень?» — буркнул он.
«Сам не видишь, что ли?» — огрызнулась она.
Чёрт побери… Он долго вглядывался, пока наконец не разобрался: какой-то «талант» сочинил стихотворение в древнем стиле — да ещё и акростих! Первые иероглифы вертикальных строк, сложенные вместе, составляли имя... Всё звучало чертовски книжно и вычурно; из всего текста он понял только одно — там было имя «Мяо Цзинь».
«И что это вообще должно значить?» — недоумённо спросил он.
«Просто кто-то испытывает ко мне симпатию, восхищается мной… хочет быть со мной,» — спокойно ответила Мяо Цзинь.
Брови Чэнь И резко сошлись над переносицей, но голос его остался ровным, почти ленивым:
«Сейчас самый ответственный момент — выпускной год. Не занимайся всей этой пёстрой ерундой».
«Ты, наверное, хотел сказать «всей этой романтической чепухой»?» — с легким недоумением переспросила она, слегка нахмурившись и склонив голову, чтобы лучше разглядеть его. — «С таким уровнем знаний ты вообще чего-нибудь добьёшься в жизни? Боюсь, тебя не только продадут — ты ещё и деньги за покупателя пересчитаешь без лишних вопросов. Лучше бы занялся чем-нибудь стоящим».
Его лицо чуть покраснело, но он сидел, неподвижен и невозмутим, словно каменный лев у ворот храма:
«Ты вообще ничего не понимаешь. Большие бабки рождаются только с риском. Зубри свои книжки и не лезь не в своё дело».
Мяо Цзинь чуть нахмурилась, и тут услышала — внутри парты зашелестела обёртка. Он неторопливо развернул её, взял одну шоколадную конфетку себе, а вторую — тоже развернул и вдруг незаметно, будто между прочим, засунул ей в рот. Его тёплая ладонь на миг коснулась её губ — и в нос ударил странный, но удивительно уютный аромат: сладость шоколада и лёгкий дым табака
Мяо Цзинь мягко сжала губы, и лёгкое движение, трепетное как касание крылышек бабочки, заставило его ладонь чуть вздрогнуть. Чэнь И почувствовал, как внутри защекотало что-то нежное и тёплое. Он повернул голову — шоколадка уже таяла у неё во рту. Длинные, загнутые ресницы слегка дрожали, и в этом невинном, почти детском выражении лица было что-то особенно чистое.. Такая тихая. Такая… обманчиво невинная.
*******
Осень в Тэнчэне была удивительно короткой — то жарило солнце, то резко налетал холодный пронизывающий ветер, а мелкий, навязчивый дождь лил без конца. Уроки в выпускном классе заканчивались только в половине одиннадцатого вечера. Мяо Цзинь ездила домой на маленьком электроскутере и обычно укладывалась в двадцать минут, но в ту пору дожди шли постоянно, и время возвращения становилось совершенно непредсказуемым..
Обновлено: 22.01.2026