**Глава 28. Бродячий пёс.**
Из-за того случая с выламыванием дверей и выбитыми окнами посреди ночи, Чэнь И разозлился не на шутку. Он собрал несколько своих парней и, мрачный, как грозовая туча, прочесал весь район — но не нашёл ни единой зацепки.
Этот жилой квартал был густо заселён: спрятаться здесь паре извращенцев было раз плюнуть. Просто раньше никто не смел и пикнуть в сторону Чэнь И — уж слишком жёсткой славой он обладал, но за этот год он раз за разом попадал в переделки из-за Мяо Цзинь.
Братва, глядя на его раздражённое лицо — вид человека, которому чертовски не везёт, но приходится глотать обиду, — подбадривали как могли и хвалили И-гэ за большое сердце и великодушные поступки. Правда, никто толком не знал, какие отношения между ним и Мяо Цзинь: внешне — не было ни намёка, при людях он о ней почти не заговаривал, а каждый раз, получая её звонок, мрачно вставал, чтобы отойти, да ещё и матом мог ругнуться. Искренне сочувствующих И-гэ находилось немало — все думали, что он взвалил на плечи непосильную обузу.
Но все прекрасно знали, что Мяо Цзинь тихая, скромная, круглая отличница, да ещё и учится в лучшей школе Тэнчэна. Поэтому кто-то шутил, мол, Чэнь И тут вкладывается с прицелом на будущее: дескать, вырастет Мяо Цзинь, добьётся успеха — обязательно отблагодарит! Даже если не деньгами, то хоть вышитым вымпелом или памятным кубком! И все смеялись и вторили - Да да.. Уж кубок то точно у Чэнь И в кармане! Очень нужная вещь! Без кубка в наши дни никуда!
А уж когда Чэнь И разбогатеет и откроет свою фирму, то обязательно возьмёт в команду свою гениальную сестричку с её умным мужем, — у такой умницы какой еще муж может быть?! —поставит их на ключевые посты, и потом вся братва, все вместе, будут богатеть да процветать, сидя под крылом брата И-гэ!
Чэнь И лишь громко шлёпнул одного из болтунов по затылку и буркнул:
«Мечтать не вредно!»
Впрочем, дело было, возможно не только в её уме.. Мяо Цзинь подросла и расцвела.. Стала настоящей красоткой: личико — с ладонь, черты — нежные, чистые, будто фарфор, при этом скромные и невинные — глянешь, и сердце замирает. Даже у его корешей язык к нёбу прилипал при встрече с ней, хоть никто и не осмеливался показать виду — ведь Чэнь И всегда делал суровое и холодное лицо в такие моменты, молча давая понять: не сметь к ней лезть.
Тем не менее, когда они редко сталкивались с Мяо Цзинь, каждый не мог не пялиться на неё украдкой. Уж больно хороша была сестрёнка Чэнь И.
Однажды, когда их компашка как всегда собралась за картами, кто-то достал телефон и начал пролистывать порносайт, и вдруг, наткнувшись на короткое видео, удивлённо вскрикнул: девчонка на экране была страшно похожа на Мяо Цзинь.
Телефон пошёл по рукам под пошлые шуточки и сальные взгляды.
Чэнь И нахмурился, вырвал телефон из рук, взглянул — и лицо его сначала перекосило от ярости, а потом стало чёрным, как туча. Не говоря ни слова, он швырнул мобильник прямо в аквариум, стоявший рядом.
После того ночного происшествия, извращенца так и не нашли, и Чэнь И завязал с ночной жизнью. Бросил работу охранника в развлекательном заведении, и вместо этого ушёл в бильярдную, прикреплённую к ночному клубу.
Тамошний зал был настоящим сборищем полукриминального мира. Кого там только не было.. От бандитских авторитетов с прихвостнями до толстосумов-бизнесменов и даже чиновников — все приходили сыграть партию и заодно перекинуться словцом о делах или политике.
Менеджер зала был бывшим футболистом, давно повесившим бутсы на гвоздь — он быстро оценил каменное спокойствие и железную руку Чэнь И за бильярдным столом. Вскоре он стал постоянно звать его играть с гостями, даря чаевые, а потом начал делиться и процентами с выигрышей. Деньги были не ахти какие, но стабильные и не опасные — вполне приличный заработок.
С бильярдного зала он обычно возвращался домой часов в одиннадцать–двенадцать ночи. В Тэнчэне ночная жизнь бурлила: уличные ларьки с закусками в такое время были запружены народом. Иногда Чэнь И захватывал с собой что-нибудь перекусить — для неё.
Бывало, если он приходил чуть раньше, то как раз заставал, как Мяо Цзинь возвращалась с вечерних занятий: она не торопясь крутила педали своего велосипеда, и ехала в наушниках, зубря английские тексты.
Вот и в тот вечер он увидел её ещё издалека. Он встал у обочины, вытянул длинную ногу — и она, резко нажав на тормоз, чуть не вывалилась вперёд. Испуганная, она спрыгнула с седла, и в свете уличного фонаря её глаза вспыхнули, яркие, как звёзды. Губки слегка надулись — ох, какая недовольная, что он заслонил ей дорогу..
Маленькая засранка...
Он уже почти забыл, какой она была пару лет назад — тихой, мягкой, будто подобранный с улицы котёнок, что прижмётся к тебе и даже не пищит. А теперь стала холодная, колючая, смотрит на него так, будто это он ей миллион должен, а не наоборот, и каждое её слово — острое, как бритва.
«Перелазь на бампер, довезу» — бросил он.
Мяо Цзинь без возражений передала ему велосипед. Он, высокий и широкоплечий, уселся — и тут же раздался жалобный скрип, а колёса просели под его тяжестью, будто готовы были лопнуть.
Она слегка нахмурилась:
«Ты такой толстый, что колёса сейчас лопнут».
«Да ты что понимаешь!» — фыркнул он. — «Это не жир, это мышцы! Атлетическое телосложение!»
Она, с трудом удерживая пакет с ночным ужином — острыми креветками и парой банок пива, — недовольно буркнула:
«Куришь, пьёшь, объедаешься на ночь... Недолго так и до инсульта. Ты точно до пенсии не доживёшь..»
«Ты, засранка, опять меня проклинаешь? Хочешь, чтобы я умер пораньше? Спишь и видишь как я в гроб лягу?»
«Да!» — резко ответила она.
Он обернулся, хмурый:
«Если я умру — тебе придётся носить по мне траурное рваньё и рыдать у моей могилы».
Она тихо сказала:
«Даже если ты не умрёшь — я всё равно буду рыдать...»
Её светлая, как лунный свет, рука обвила его талию, а пальцы — нежные, но уверенные — лёгли на его напряжённый, твёрдый живот.
Он почти не чувствовал её веса на заднем сиденье, но ощущал тепло, и прижавшееся к его спине тело.
Чэнь И вдруг подумал, что Мяо Цзинь похожа на длинную, гибкую водоросль или лиану — такая же гибкая, обволакивающая...
Если честно — ему даже понравилась эта мысль.
«Может, куплю тебе электровелосипед? А то крутя педали, ты со своими короткими ножками всегда поздно домой приезжаешь».
«Не надо. Слишком дорого,» — ответила она, но тут же добавила с лёгким вызовом: — «Кстати, мой рост 167 см. Ноги у меня не короткие».
«Да ладно тебе!» — усмехнулся он. — «Десять сантиметров — одна только твоя длинная тонкая гусиная шея! Без неё твой рост 157, нашла чем гордиться..»
Он поддразнивал её за эту прекрасную, изящную шею, будто у лебедя, которой она, впрочем, действительно могла бы гордиться.
Мяо Цзинь поджала губы, лицо её потемнело от досады. Пальцы слегка дрогнули — и в следующее мгновение острые ноготки царапнули его твёрдый живот.
«Бл.дь! Жить надоело?!»
Чэнь И весь вздрогнул, волосы встали дыбом, велосипед закачался, чуть не врезавшись в бордюр.
«Мяо Цзинь!!» — злобно прошипел он и, как только велосипед выровнялся, резко добавил скорости, отпустил обе руки с руля и принялся шлёпать её по рукам.
На велосипеде завязалась потасовка.
«Ай — не надо!..»
«Я же упаду!»
Почти полночь, а они устроили на дороге настоящее цирковое выступление.
Мяо Цзинь ещё помнила, как он носился на мотоцикле, будто в аду погоня началась, — и сейчас он так же метался на велосипеде, лавируя между фонарями.
Она всё крепче сжимала его талию, чувствуя, как его тело под её руками становится напряжённее, зато спина — всё мягче, будто поддаётся её прикосновению.
Дыхание Чэнь И стало прерывистым, горячим, в груди разлилась тупая, сладкая боль, перетекающая в тёмное, пульсирующее возбуждение..
Домой они вернулись уже ровно в одиннадцать.
Мяо Цзинь сразу ушла в ванную, потом — в свою комнату: перед сном ей надо было повторить сегодняшние уроки. Хозяйство оставила Чэнь И — пусть убирается сам.
Он доел ночную закуску, допил пиво, вошёл в душ.
Вода с шумом обрушилась сверху — струи хлестали по узкой талии, скульптурному прессу. Он провёл по телу мочалкой — и взгляд его вдруг потемнел, стал глубоким, как колодец, полуприкрытый веками.
Его резкие черты лица и высокое, мощное тело обливало тёплыми струями, скользившими по выпуклым грудным мышцам, напряженному животу, и дальше они стекали вниз — по сильным, подтянутым бёдрам.
Дыхание его стало тяжёлым, прерывистым. Мускулы рук напряглись, вздулись, горло дёрнулось — и только когда лёгкая дрожь прокатилась по телу, всё понемногу успокоилось, оставив после себя лишь горячую, звенящую в ушах тишину.
Он провёл ладонями по густым, коротко стриженным волосам, чуть запрокинул голову — и капли воды заиграли на острых скулах, густых бровях, молодом, но хмуром лице. Брови его слегка сошлись, будто внутри клубились какие-то тревоги, нерешённые мысли..
Наконец он упёрся ладонями в стену, тихо выдохнул и, накинув полотенце на плечи, вышел из ванной и растянулся на кровати, лениво, с лёгкой тяжестью в теле.
Рука сама потянулась за сигаретой. Он поднял её, глянул — и с досадой бросил обратно.
Молодость — не порок, но и не подарок, когда весь горишь изнутри. Сколько ни терпи — толку мало.
Ещё немного..
Пусть его соседка — эта маленькая дьяволица за стеной — уберётся наконец куда подальше.
Хорошая еда не испортится от ожидания, а он — здоров, силён и полон жизни. Разве не дождётся? Не страшно.. Можно потерпеть..
А вот чего он по-настоящему боялся — так это всё же однажды сорваться и стать скотом.
Во сне к нему часто приползало это соблазнительное, извивающееся тело, обвивалось вокруг, как змея, прижималось к нему всей своей обнажённой, шелковистой кожей…
Он обнимал её, сжимал, погружался, а потом поднимал взгляд — и видел всякий раз холодное, гордое личико, большие глаза, сверкающие в темноте, как два влажных камня, и нежный, почти детский голосок шептал прямо у его кадыка:
«Гэгэ…»
И тут же — всё взрывалось.
Потом он в три часа ночи вынужден был красться к раковине, стирать свои трусы, чувствуя себя полнейшим идиотом.
Чёрт возьми, бл.дь!..
В одиннадцатом классе занятия начинались рано, да и дополнительные уроки шли сплошным потоком. Чэнь И предложил Мяо Цзинь переехать в общежитие — но она тут же покачала головой:
«Там же в комнате шесть человек… Я не привыкла жить так. Дома я одна — делаю, что хочу».
Чэнь И слегка поджал губы, но спорить не стал. Ладно, всё равно остался всего год..
За пару дней до начала учёбы настроение у Чэнь И было особенно приподнятым. Весь горя от воодушевления, он потащил Мяо Цзинь купить лёгкий электромотоцикл — ещё и марки, которую рекламировал Джей Чжоу. Потом они пошли в торговый центр за одеждой и обувью, потом он затащил её в парикмахерскую подстричься, сам указывая мастеру, как сменить её простую «лапшу» на новую причёску, чтобы она стала выглядеть стильной и модной. В ночном клубе он насмотрелся на разных пташек, наслушался — вкус отточил отменный..
Пока они шли по торговому центру, зазвонил телефон — это был один из его корешей: «Эй, И-гэ! Давай тусанём вместе? Пиво, девочки..»
Чэнь И хмыкнул:
«Сейчас — нет времени, не могу.. Подождите ещё год, следующим летом я снова взбаламучу ваше болото. Красивые цыпочки?..»
Плевать, он молод, всего девятнадцать, впереди куча времени, чтобы вволю порезвиться.
Чэнь И говорил по телефону с такой развязной, почти вызывающей наглостью — будто весь мир был у него в кармане, — и даже не заметил, как лицо Мяо Цзинь постепенно леденело, а её нежные губы всё больше опускались вниз, будто весна вдруг обернулась самым серым осенним днём.
Он обернулся, чтобы что-то сказать ей — и опешил..
Ещё мгновение назад она была спокойной, всем довольной, почти радостной, а теперь глядит на него с ледяным презрением, будто он вдруг превратился в самого последнего отморозка.
И тут же она начала сыпать колкостями — с тонкой, ядовитой усмешкой, с сарказмом, вгоняя каждое слово — как иголку под кожу!
Чэнь И вспылил, упёр руки в бока, лицо его потемнело, как грозовая туча:
«Ты что снова устраиваешь?!»
Не сдержавшись, он схватил её за волосы, но тут же замер: в её глазах уже дрожали слёзы, готовые хлынуть в любую секунду.
Сердце сжалось — рука будто отяжелела, и вместо гнева он только лёгким толчком хлопнул её по плечу:
«Пойдём домой».
«Не пойду!»
«Куда ты пойдёшь, если не домой?»
«Куда угодно, только не к тебе!»
«Ты сейчас же идёшь домой!» — рыкнул он, сжав пальцами её плечо.
Глаза его вспыхнули, голос дрогнул от сдерживаемой ярости:
«Мяо Цзин, я, бл.дь, потерплю тебя ещё год. А как наступит следующий август — собирай свои вещи и катись ко всем чертям! И чтоб я тебя больше не видел!»
«Ну и покачусь!» — огрызнулась она, не сдаваясь.
«Можешь прямо сейчас валить к своей стае шакалов! Дерись, убивай, служи прихвостнем боссам, твори беспредел, последнюю совесть растеряй, собери все грехи какие можешь, кути и гуляй, пока в тюрьму не загремишь! Где тебе и место!»
«Вижу, уроки китайского не пропускаешь, язычок хорошо подвешен». Он в самом деле рассмеялся от злости, протянул руку, и сжал её губы. Две вишнёвые губки оказались в плену у его длинных пальцев, пропахших табаком, слегка вытянулись на кончиках, нежно-розовые, тонкие, мягкие и влажные.
Мяо Цзинь заморгала ресницами, чувствуя, что сейчас наверняка выглядит ужасно некрасиво, и от этого внутри всё кипело от жуткой обиды и злости.
«Ну что,» — поддразнил он, слегка сжимая пальцы, — «Давай, ещё поругайся!»
Губки пружинили, упругие.. Такие классные.. На ощупь это было просто охрененно.. Он с трудом обуздал расшалившуюся тут же фантазию.
Мяо Цзинь нахмурилась, горлом издала сдавленный звук — и тут же бросилась на него в атаку: кулаками, ногами, всей своей хрупкой силой. Её прохладные, мягкие пальчики вцепились ему в запястье, и, честно говоря, это было чертовски приятно.
Чэнь И скривился от боли — она уж больно ловко угодила ногой — но тут же перехватил её за талию, одним движением поднял с пола и зажал под мышкой, как мешок с рисом.
Она в ответ вцепилась зубами ему в бок — и услышала как низкий, хриплый стон сорвался с его губ.
Её тут же перевернуло в воздухе, голова закружилась, крик застрял в горле —
и следующее, что она почувствовала, — его плечо под своим животом, а затем — увесистый шлепок по заднице.
Он размашисто шагал из торгового центра, не обращая внимания на прохожих.
А Мяо Цзинь, красная от злости и стыда, тихо повисла у него на плече — как испуганный перепёлёнок.
*******
Школа устроила родительское собрание для семей выпускников, и зал наполнился сплошь среднего возраста отцами и матерями — кто-то был в ярких кричащих кофтах, кто в изящных платьях, но ни один из них не выделялся по-настоящему.
Только Чэнь И резко выбивался из общей массы:
Молодой, подтянутый — на нём была рубашка в стиле кэжуал, безупречно выглаженные брюки, из-под воротника виднелась белая футболка, на запястье поблёскивали серебристые часы, а на переносице — оправа без диоптрий, явно подобранная не для зрения, а для завершающего штриха всего образа.
Выглядел он внушительно и благородно, с какой-то редкой смешанной харизмой — дерзкой, но сдержанной, и даже по-отцовски заботливой, когда склонился над столом учителя.
Он довольно разглядывал табель успеваемости Мяо Цзинь — высокие баллы, твёрдое место в рейтинге школы…
Потом он обнял её за плечи, лицо его стало нежным и заботливым, голос — намеренно приглушённым, бархатистым, почти интимным:
«Учитель, мы вот думаем — куда лучше всего подавать документы? Какие направления выбрать? И как нам, как семье, лучше всего поддержать Мяо Цзинь в этом году — ведь предвыпускной год такой напряжённый…»
Всё это он произнёс с такой убедительной серьёзностью настоящего старшего брата, что трудно было поверить — несколько часов назад он надавал ей по заднице и швырнул на плечо, как мешок риса.
На него бросали всё больше и больше взглядов — особенно девочки из класса Мяо Цзинь. Одна за другой они подходили поздороваться с ней, а потом, покраснев и запинаясь, робко заводили разговор с Чэнь И.
Он же улыбался легко и непринуждённо, вел себя уверенно, с развязной грацией кота: не только обменялся номерами с несколькими родителями, но и, лениво крутя в руках телефон, уже собрался записать контакты одноклассниц Мяо Цзинь.
Тут она резко метнула на него ледяной взгляд, и он, заметив это, почесал кончик носа, опустил ресницы, и склонил голову с улыбкой.
В той улыбке была неожиданная нежность, от которой сердце ёкало. Он приблизился к её уху и прошептал: «Чего глаза таращишь? Я же помогаю тебе налаживать связи с одноклассницами. В наше время связи — это важнейший ресурс. Да и ни одна из них не сравнится с тобой, ты всех их красивее. А тогда на кой чёрт они мне сдались?»
Впервые в жизни он назвал её красивой..
Обновлено: 22.01.2026